You're no good for me, but baby I want...

      — Чего ты хочешь?       Девушки обе были под градусом, но одна из них кажется немного больше другой. Они стояли около двери в номер одной из них. Та, что выше, прижимала вторую к стенке и пыталась смотреть прямо в глаза.       — Я? Тебя. Очень, — одна рука девушки была по левую сторону от шеи другой, а вторая над её головой.       — Не пожалеешь?       — Нисколько, — та покачала головой и обворожительно улыбнулась.       Девушка, что была прижата к стене, потянулась к губам другой и накрыла их поцелуем, левая рука легла на щёку. Маленькими шагами они стали приближаться к двери, всё ещё целуясь. Девушка оторвала руку от щеки и пыталась выловить из сумки ключ-карту. Открыв дверь, они ввалились в помещение.        Не разуваясь, прошли в спальню. Там обе скинули обувь. Разорвать поцелуй всё ещё не получалось, ну, или не хотелось.       Одна из девушек села на кровать, другая оперла об неё руки, ставя по обе стороны от колен сидящей.        Наконец они разорвали поцелуй, просто чтобы глубже вдохнуть.       — Раздевайся, — выдохнула одна в губы другой.       — Ты тоже,  — ответила ей та и подняла с кровати одним рывком. Они, поедая друг друга глазами, начали раздеваться. Затем, упали на кровать в объятиях.       — Ты о-о-о-очень красивая, — протянула старшая, практически мурлыкая и чуть приподнявшись над кроватью на руках.       Другая растянула губы в улыбке и, кажется, в глазах девушки промелькнуло пару искорок. Затем она притянула девушку за шею для ещё одного глубокого поцелуя.       — Мне кажется или ты не хочешь заходить дальше поцелуев? — с вызовом произнесла та, что сейчас находилась сверху, разорвав поцелуй.       — Пока не хочу, дай мне насладиться тобой. До этого вечера всё казалось, что ты не для меня. Такая светлая душа… Родная, с тобой так комфортно было на этих съёмках, как ни с кем другим. Но мне, кажется, всегда хотелось большего. И я благодарна всем существующим богам, что тогда, ещё в съёмочном лагере ты сказала, что чувствуешь ко мне то же самое. У нас ещё целая ночь и, наверное, мне хочется, чтоб голова хоть немного прояснилась после алкоголя. Хочется чувствовать тебя в полной мере, а не в алкогольном трансе.       — Что же, будь по твоему.       Шатенка улыбнулась, качнув головой, и в очередной раз подарила этой удивительной девушке сладкий поцелуй. Затем ещё и ещё. Пока та сама не пожелала чувствовать её ниже своих губ.       Эмма оставила аккуратный укус на шее брюнетки и двинулась ниже. Остановившись на ключицах, та прошлась по всей линии несколько раз.       Помады на губах давно и след простыл, но это не помешало девушке оставлять на груди брюнетки красные следы, после того, как та разрешила снять с себя верх чёрного белья.       Ортега тем временем также стянула с шатенки лямки от белья и беспрепятственно поглаживала касаниями зону от плеч до края кружева, что стянуть всё не решалась.       — Сними его полностью, — почувствовав жгучее желание, девушки прошептала та, поднявшись к её уху. Затем вернулась к поцелуям, продвинувшись к прессу.       Дженна, обняв девушку, расстегнула уже столь ненавистный предмет и сняв его, откинула в сторону. Теперь они были в равных условиях, практически обнажённые перед друг другом. В контакте кожа к коже. Это ощущение уже дурманило разум, не хуже заканчивающего действовать на организм выпитого.       Младшая не смогла сдержать протяжного стона, чувствуя, как руки Майерс уже скользят по её бёдрам, добираясь до колен.        Затем девушка оторвалась, встала и отошла к выключателю. Напоследок глянув на прекрасный вид сверху её девушки, приглушила и без того неяркие прикроватные лампы и погасила основной свет так, чтобы спальню номера окутала приятная полутьма.       — Так ты выглядишь ещё прекраснее, моя милая, — сказала она, запуская руки под спину девушки и обнимая её, а затем целуя в губы, уже напористее, с большим желанием. — Идём дальше или продолжать дразнить?        — Как тебе хочется, — с придыханием отвечает девушка.       — Хорошо, любовь моя, — выдыхает Майерс в кожу шеи, собираясь оставить на ней симметричный след.       — Эмма! — выкрикивает Ортега.       Девушка тут же зализывает укус и целует её в ложбинку на шее.       — Люблю тебя, — шепчет она и опускается ниже, касаниями от рёбер к низу живота.       Дразня, поддевает кружевной край, что щекочет кожу, и девушка под ней выдыхает тихий стон.        Кончики пальцев продолжают исследовать край белья, а вместе с ним и терпение девушки. Слуха вновь касается приятный звук. Чуть громче предыдущего, требовательнее, но девушка всё продолжает. Кажется, ей нравится дразнить любимую в столь уязвимый момент. Девушка вновь стонет ещё требовательнее. В ответ на это Майерс касается промокшей части белья и убирает ладонь на простынь.       — Ненавижу тебя!       — Неправда, — ухмыляется девушка и уже другой рукой задевает край белья около внутренней стороны бедра, затем гладит его лёгкими касаниями.       Сдерживать себя более не получается, и Ортега стонет чаще и протяжней. От частых вдохов наступает головокружение, но насытиться кислородом не получается. Дыхание и вовсе останавливается на пару секунд, когда девушка чувствует мокрой кожей прохладу в помещении, а затем лёгкое касание и шатенка наконец делает то, что та желает. Первый раз заходит в неё, неожиданно глубоко так, что девушка вскрикивает.       — Чш-ш-ш, моя девочка, — Майерс свободной рукой находит её руку нащупывает точку пульса и поглаживая большим пальцем «извиняется», успокаивая.        Движения приобретают плавный и нежный характер. Дженна выдыхает и начинает дышать им в такт, прикрывая веки. Тихие гортанные стоны девушки оповещают другую, что такой такт её полностью устраивает.       Не отпуская руки, Майерс доводит её до пика, аккуратно высвобождает руку и целует, чувствуя на губах остаточную пульсацию и её вкус.       — Я очень люблю тебя, — тихо выдыхает Ортега и улыбается, чувствуя, как девушка поднимается и вновь утягивает её в поцелуй. Её руки вновь скользят по телу, не оставляя и следа от напряжения.        Затем девушка ложится рядом. Разрывая поцелуй, накрывает их и приобнимает девушку, позволяя выводить на своём теле узоры, пока взгляд окончательно фокусируется.       На улице светает, а их обеих накрывает приятная усталость.