Пленённый

Была уже поздняя ночь. Кавех лежал на боку и рассматривал профиль Аль-Хайтама. Его ресницы, закрытые глаза, прямой нос, правильно очерченные губы – Кавеху так сильно нравилось всё это. Он был бессилен перед этой пленительной красотой. — Ты хочешь прожечь во мне дыру? Осознав, что его поймали, Кавех тут же начал оправдываться: — Я не могу уснуть. — А ты пробовал закрыть глаза? Кавех выпрямился, выдернул подушку из-под головы Аль-Хайтама и ударил ею по голове парня, оставив того ею накрытой. Он демонстративно отвернулся, отстранившись и прижав ноги к груди. Аль-Хайтам, убрав с головы подушку, положил ее поближе к Кавеху и лёг, закинув на него руку. — Мне жарко! — возмутился архитектор. — Ещё недавно мы были сильно разгорячены. Это привело к сильному потовыделению, благодаря чему наши тела теперь охлаждены. Жарко быть не должно. — Разве не очевидно, что я так сказал, потому что на тебя обижен?! — на повышенных тонах продолжил Кавех. — А ты опять начинаешь умничать. Да, я не спал и разглядывал тебя. Ты доволен? Аль-Хайтам ещё крепче обнял Кавеха, утыкаясь ему в загривок. — Я не говорил, что против. Ты можешь разглядывать меня, не скрывая этого, сколько тебе захочется. Но завтра тяжёлый долгий рабочий день для нас обоих. Пора ложиться спать. Тебе рано вставать. Готовить мне кофе. Кавех вскочил снова, но на этот раз схватил свою подушку. Аль-Хайтам предвидел эти действия. Он прижал подушку к кровати и потянулся к лицу Кавеха, целуя его пухлую щёку. — «Нам кофе». Я оговорился. Спокойной ночи. Аль-Хайтам обратно лег в постель. Кавеха и эта формулировка не устроила, но он ничего не мог поделать с тем, что ему слишком сильно понравилось, как из уст Аль-Хайтама прозвучало «нам». Ничего сверхъестественного не было в этом местоимении, но для Кавеха оно было чем-то большим, чем просто случайным словом. — Кто встанет раньше, тот и готовит обоим кофе, — заявил Кавех. — Договорились, — сказал Аль-Хайтам, не открывая глаз. Кавех лег, но на этот раз прижался лбом к груди Аль-Хайтама, как котенок, жмущийся к маме-кошке. Улыбка появилась на губах секретаря. «Я же и готовлю каждое утро нам кофе», — подумал Аль-Хайтам, но не произнес этого вслух. Он вдохнул запах волос Кавеха и вернул руку на талию парня. Его старший пользовался всё тем же маслом для волос. И раньше он только грезить во снах мог о том, чтобы иметь возможность быть так близко к нему и засыпать в обнимку, вдыхая уже родной запах. Там, в библиотеке Академии, когда изнуренный Кавех возвращался с занятий, он частенько засыпал, сложив руки на столе. Маленький Аль-Хайтам, не нарушая его сна, читал дальше и лишь изредка нагибался, чтобы проверить, как крепко спит юноша. И в тайне разглядывал его. Его ресницы, закрытые глаза, маленький аккуратный нос, пухлые губы. Его уже тогда пленили эти черты лица, и он по своему желанию освободил свое скованное сердце и ослабил бдительность рационального поведения, позволив чувствам растечься сладким медом по его телу, не оставив ни миллиметра нетронутой плоти. Целиком и полностью его. Аль-Хайтам вдохнул полной грудью дивный аромат волос и поцеловал белесую макушку. Кавех лишь промычал что-то бессвязное сквозь сон, прижимаясь к Аль-Хайтаму ещё ближе. Этой ночью им снились очень приятные сны.