Хрусталь

Мама растила Тилла одна. Он смутно помнил скрипучий голос и ругань по вечерам на кухне. Видел, какой напряженной становилась улыбка Ио всякий раз, когда он пытался расспрашивать ее об отце. Несмотря на это, она всегда называла его особенным ребенком, рожденным потому, что его ждали и любили. Но чем старше становился Тилл, тем больше он начинал подозревать, что брак его родителей был вынужденным. Что называется «по залету». Однажды он обвинил в этом Ио и, когда она не смогла внятно опровергнуть его заявление, очень долго плакал. Тиллу было обидно, что их семья отличается от тех, что окружали его в повседневной жизни. Жили они небогато. Зачастую, Ио не могла себе позволить многое из того, что свободно было доступно сверстникам Тилла. Тем не менее, он ужасно любил свою мать. Если в детстве их финансовое положение служило для него источником обид и капризов, с годами это переросло в то, что Тилл стал агрессивно защищаться, стоило кому-либо затронуть эту тему. Если бы кто спросил, в школьные годы Тилл был трудным подростком. Учился он средне, постоянно пререкался с учителями. Курил в туалете, умудрился подхватить инфекцию, в энный раз прокалывая ухо иголкой. Друзей у него почти не было. Да, были знакомые, у которых он мог стрельнуть сигарету или попросить списать домашку, но Тилл никогда не ощущал близости ни с одним из них. Он рос одиноким подростком, изо всех сил стараясь доказать, что не является частью той серой массы, именуемой обществом. Именно в тот период, в жизни Тилла появилась Мизи. Будучи настоящим ценителем, Тилл презирал всех поп-исполнителей по умолчанию. Ему становилось физически тошно при виде этих слащавых, неестественных улыбочек и банальных текстов. А музыка? Разве можно было назвать это музыкой? Мизи была другой. Совсем еще юная, ровесница Тилла, но ее уже вовсю крутили по телевизору. Ее милая, наполненная энтузиазмом улыбка, пробуждала в душе Тилла теплое нежное чувство, которому он тогда пока еще не мог дать определение. Просматривая записи с концертов Мизи, Тиллу казалось, что он не один. Что в мире есть кто-то, кто понимает его, поддерживает, разделяет страсть к музыке, пусть даже их направления были прямо противоположны. Именно благодаря Мизи, Тилл понял, что хочет от жизни в будущем. Поначалу Ио была против. Ее причитания о том, что в большом городе Тилл попадет в неприятности и некому будет ему помочь, слегка пошатнули его уверенность. Но, будучи от природы упрямым и своенравным, он не уступал. Собрав деньги, которые она откладывала на его учебу, мать скрепя сердце отпустила Тилла покорять неизведанные просторы. После первого курса, Тилл вылетел из колледжа. Он слишком мало времени уделял учебе, предпочитая вместо этого проводить время со своими новыми знакомыми. По их словам, у Тилла был талант. Живя впроголодь, Тилл снимал комнату в общаге, совместно с нормисным пареньком у которого было забавное имя Акорн. На остатки денег он купил свою первую гитару. Во время редких телефонных разговоров с матерью, Тилл продолжал играть роль примерного сына. Он выдумывал подробности о жизни, к которой никогда не принадлежал. Дошло до того, что Ио была уверена, у ее сына практически на руках документ об образовании, куча надежных друзей и прекрасная девушка, столь подозрительно напоминающая известного поп-айдола. Чем больше Тилл погрязал во лжи, тем больше себя ненавидел. Его мама заслуживала лучшего. Нормального ребенка, который мог бы обеспечить ей спокойную старость. Вместо этого, Бог наградил ее Тиллом, который вел праздную жизнь раздолбая, бухая ночи напролет на те крупицы, что удавалось собрать горланя песни собственного сочинения на паперти. Именно в тот период судьба свела его с Иваном. Впервые они встретились в дешевом баре на окраине. Ублюдок сразу показался Тиллу подозрительным. Ну. Ладно. Не сразу. Слегка захмелевший, Тилл был в настроении поговорить, а Иван, казалось, относился к тому типу людей, кто умел слушать. Тилл сам не заметил, как вывалил ему свои Наполеоновские планы, по тому, как однажды станет знаменитым. — А затем, я их всех обоссу со сцены! Заявил раскрасневшийся от экспрессии и количества выпитого Тилл, активно жестикулируя. Несколько сидящих неподалеку людей странно покосились в их сторону. Иван, однако, лишь шире растянул губы в улыбке, продолжая сверлить его двумя черными дырами, что у него были вместо глаз. Тилл никогда прежде ни у кого не видел такого взгляда. Выглядело круто. Иван был немногословен. Так называемые друзья, по его собственным словам затащившие Ивана в тот самый бар, уже ушли, безуспешно попытавшись привлечь его внимание ранее. Наверное, от того, с каким нездоровым интересом Иван рвался провести остаток вечера с незнакомцем, одетым как панк и чьи проколы на теле медленно но верно продолжали множиться, стоило насторожиться. Но Тилл был пьян и одинок. Вместо этого, по какой-то причине он ощутил прилив дофамина. В конце концов, Иван не делал ничего опасного. Не пытался залезть к нему в штаны или увести куда-то подальше, чтобы затем ограбить или убить. Даже номер его мобильного и то не спросил. Тилл был уверен, что их дороги больше никогда не пересекутся. Однако, спустя полторы недели, он вновь столкнулся со своим будущим партнером. Тогда-то он и начал подозревать, что с Иваном было что-то не так. — Давай создадим группу, — первое, что сказал Иван, едва Тилл успел вскинуть руку в знак приветствия, пробормотав что-то вроде «а, это ты». — Че? — Опешил тот, не оценив такого предложения. — С хера ли? Тилл недовольно скривился. Вот и пожалуйста, стоило один раз излить душу незнакомцу, и он уже решил, что Тилл ему чем-то обязан. — Вдвоем начинать будет проще, чем в соло, — убеждал Иван, с жаром, не свойственным тому тихому парню, которого Тилл встретил ранее. — Ты вообще хоть че-то умеешь? — Скептически хмыкнул Тилл. — Играть, петь? Петь Иван умел. О, как он умел петь. Должно быть, с Тиллом тоже что-то было не так. Потому что, в тот же миг как только Тилл услышал этот голос, то мгновенно осознал, что хочет заполучить его. — Ты… кхм… не плох, — признал он, проглотив гордость. Иван в ответ довольно заулыбался. — Я не плох, — повторил он словно попугай, соглашаясь. — Я буду полезен. — Посмотрим, — хмыкнул Тилл, не желая показать внешне, что внутри у него все ходило ходуном. После этого, они обменялись номерами.

***

— Эт че? Тилл кивком указал на небольшой чемодан, черный и на колесиках, что Иван привез с собой на их встречу. — Мои вещи, — ответил Иван так, будто ожидал этого вопроса. — Типа, усилитель? — Уточнил Тилл с надеждой. — Типа, трусы, носки, брюки, — передразнил его Иван со спокойной улыбкой. — И нахрена ты их сюда притащил? — На данный момент, я не имею постоянного места жительства. Приходится носить все с собой. — Ваще, блять, охуительно. Решил сколотить группу с бомжом, — цыкнул Тилл, игнорируя тот факт, что сам уже несколько лет жил в общаге. — Так сложились обстоятельства. Ничего, переночую в круглосуточном кафе. Потом что-нибудь придумаю, — пожал плечами Иван. Он выглядел так, будто его ничуть не беспокоила перспектива стать бездомным. Тиллу это не понравилось. Как не понравилось и то, что парой часов после, Иван уже стоял на пороге его комнаты, с подачи самого Тилла. Оформить Ивана оказалось делом пары минут. Комендантше было абсолютно плевать, кто или что проживает в их комнате, главное чтоб вовремя платили. Мысли о том, что он совершает ошибку, крутились у Тилла в голове всю дорогу. Надо отметить, они никуда не исчезли с течением времени. Иван резко заполонил все его личное пространство. То, что природа одарила его таким завораживающим голосом, не означало, что он имел право рыться в чужих вещах! Или подкрадываться в потемках, чтобы затем, услышав испуганный вопль Тилла, сопровождаемый нецензурной бранью, фыркать, едва сдерживая хохот. Или забирать его личную почту, на конфиденциальность которой, опять же, всем было глубоко похуй. Иван впитывал информацию словно губка, при этом редко говоря о себе. Не то, чтобы Тиллу не было любопытно. Но он понимал, что тот не был обязан выворачиваться перед ним наизнанку. Иван был раздражающим. Странным. Абсолютно непонятным. Ему стоило избавиться от этого человека при первой же возможности. И все же, Тилл хотел знать хоть что-то. Каким образом Иван оказался на улице, есть ли у него родные, и какого черта запястье его левой руки покрывала неровная сетка шрамов, которую тот предпочитал прятать за длинными рукавами. Тилл с трудом представлял, как можно осознанно причинять себе физический вред. Он не боялся боли, однако, скорее кинулся бы на кого-то, нежели ранил себя. Он столько раз порывался поднять эту тему, но каждый раз останавливался. «Это не мое дело», — говорил Тилл себе. Однако, причина была не только в этом. Тилл малодушно боялся того, что могло последовать за вопросами, предпочитая делать вид, что ничего не существовало изначально. Гораздо проще было собачиться с Иваном из-за мелочей, кататься по полу в пылу пьяной драки, или же засыпать в машине, прижимаясь щекой к чужому плечу. Тилл не мог это отрицать: ему нравился Иван. И уже довольно давно. Возможно, Тилл начал влюбляться еще в тот момент, когда в ответ на его скептическое заявление, Иван спел Тиллу одну из песен его любимой группы. Иван был надежным. Чем-то постоянным, чего так не хватало в жизни Тилла. Впервые, он смог поделиться частью своей настоящей жизни с мамой. Соврав, что расстался с девушкой, которой никогда не существовало, взамен он сказал правду. Сообщил, что у него появился близкий друг. — Он хороший человек? — Спросила Ио. Эта невинная фраза заставила Тилла вспомнить, как еще день назад Иван, словно маленький засранец, коим он на самом деле и являлся, разбудил Тилла, сунув склизкого холодного дождевого червя ему в трусы. — Да, — ответил он, не сдержав смешок. — Я так думаю. В качестве исполнителей дела у них шли не то чтобы неважнецки. Тилла ничуть не огорчало, что известны они были в очень узких кругах. Тем не менее, он выходил из себя, когда замечал, что многие из их так называемых «фанатов» течные сучки, привлеченные исключительно смазливой мордашкой его компаньона. Пускай имя группы и состояло из симбиоза двух личных для каждого из них песен, Тилл все еще был тем, кто написал большинство треков и текстов к ним. Свое творчество Тилл неизменно пропускал через себя и ему совершенно не нужно было, чтобы среди тех кто чувствовал, тут и там тусовались бездушные куклы. — Ты слишком строг к ним, — рассмеялся Иван, когда Тилл поделился с ним переживаниями. В ответ, тот разбил ему лицо. Не в настроении был, просто. Затем, их заметила Хена. Ее бунтарская группа была известна в былые годы, Тилл и сам любил некоторые их песни. То, что из всех небольших исполнителей она отдала предпочтение именно им, очень польстило эго Тилла. Непонятно что именно Хена разглядела в них, но в конечном итоге она взяла их под свое крыло в качестве менеджера. Исаак и Дьюи — парни, прежде выступавшие с ней в одной группе, также оказались весьма полезными и часто аккомпанировали, не входя при этом в официальный состав, что, по-видимому, устраивало всех. Тогда-то Тилл и подсел на вещества. Это не казалось чем-то серьезным. Во время тусовок это было обыденностью. Кто-то предложил попробовать — Тилл согласился. Он никогда не боялся подобных вещей. Иван был недоволен. Он и раньше действовал Тиллу на нервы, читая ему лекции о вреде алкоголя и курения, словно был его мамочкой. Исход было легко предугадать: они подрались. Не став разбираться, Хена влепила затрещину обоим и растащила по углам. Ночевать Иван в тот день к ним так и не пришел. Тилл не спрашивал, где именно он был. Ночевал ли в отеле, на улице, или же у одной из падких на его слащавую улыбочку фанаток. Тилл не хотел знать. Это по-прежнему было не его дело. Не его. Мать его. Дело. В конечном итоге, произошедшее только разозлило Тилла, подстегнув к дальнейшим действиям. Если изначально, он посчитал, что легко бросит, когда ему вздумается, то теперь подобное стало происходить регулярно. Постепенно, Иван, казалось, смирился с его выбором. Они перестали ругаться каждый раз, когда тот находил обдолбаного Тилла на диване в гримерке. Тилл часто ловил на себе его взгляд, в котором сквозило презрение. Но несмотря на то, как отвратительно он себя вел, Иван всегда возвращался. Его не останавливала ни ругань, ни то, как легко Тилл начинал махать кулаками. Тиллу начинало казаться, что в Иване действительно есть что-то особенное. Возможно, Иван был тем человеком, в котором он нуждался все это время. Прошло много времени с тех пор, как Тилл последний раз целовал кого-либо. Губы Ивана были теплыми.

***

— Тилл… Иван выдохнул это словно молитву. Не смотря на то, что сейчас он был максимально далек от понятия святости. Лежа под ним, с его, Тилла, членом, глубоко в своей заднице. К огромной досаде Тилла, Иван был выше, крупнее. Это немного затрудняло процесс его неистового выражения любви, которую, как Тиллу казалось раньше, он доводил до Ивана довольно доходчиво. Но, как выяснилось много месяцев спустя, недостаточно доходчиво. Раздраженно заворчав, Тилл вжал Ивана в матрац, вколачиваясь в него с такой несдержанностью, что спинка дешевой кровати не переставала звенеть. Иван обхватил его своими длинными руками, сжав бока подрагивающими пальцами и вновь простонал его имя. — Тилл!.. Тилл Тилл Тилл… — повторял он снова и снова, будто не веря, что это происходит на самом деле. Когда-то, Тилла это злило. Иван был очень тихим во время секса. Минимум звуков, максимум странных фраз и неуместных наблюдений. Ему стоило заметить еще тогда. Дернув Ивана за волосы, Тилл заставил его наклонить голову, грубо целуя. Иван с готовностью подчинился, встретив его язык своим и издав довольный звук горлом. Они пытались. Съехав от Ио, они предпринимали маленькие, неуклюжие шаги навстречу друг к другу. Иван открывался неохотно. Тиллу, будучи самим не самым разговорчивым человеком, то и дело приходилось брать на себя роль инициатора. Разорвав поцелуй, Иван судорожно вздохнул, запрокинув голову назад. Криво усмехнувшись, Тилл скользнул ладонью по горячей коже, подрагивающему животу. Почти невесомо коснулся члена, проведя по нему костяшками пальцев. — Тилл… — Позвал Иван, подавшись ему навстречу. Тилл любил, когда его голос звучал настолько требовательно, пусть даже все, что сорвалось с губ Ивана, его собственное имя. Наклонившись, Тилл прикусил чужую ключицу, оставив на ней очередной ярко-алый след. Он слегка замедлил движения, наслаждаясь тихим поскуливанием, что Иван издавал каждый раз, когда Тилл покрывал его шею и плечи отметинами, либо толкался слишком глубоко. Тем, как плотно Иван обхватывал его член собой, каждый раз, как зубы смыкались на солоноватой от пота коже. Наблюдать, как Иван вот так просто отдавался ему, безоговорочно доверяя, позволяя вести весь процесс, завораживало. — Я кончу первым, — заявил Тилл, самодовольно скалясь. — Ох? — Иван прищурился. — Проблемы с выносливостью? Как жаль, Тилли, как жаль~ Смех Ивана прервался сдавленным вздохом, когда задетый неуместным детским прозвищем, которым первоначально его наградила Хена, Тилл вновь начал трахать его резкими быстрыми толчками. Впоследствии, никто из них на самом деле не мог сказать, кто первым испытал оргазм. После того, как желаемое было достигнуто, в целом это уже не имело никакого значения. На этом, и без того нелегком пути, то и дело возникали все новые и новые препятствия. Одним из самых труднопреодолимых стала их «бывшая» общая зависимость. Тилл бы соврал, сказав, что после нескольких месяцев в клинике ему больше никогда не хотелось. Хотелось. В горле пересыхало, глаза начинали бегать. Стоило больших усилий отвлечься на что-то еще. В этот момент, главное было не нажираться. Не позволять себе что-то, что способствовало потере контроля. До сих пор ему удавалось сдержаться. И, на самом деле, немаловажную роль в этом сыграл его страх потерять Ивана. Тилл был не один, кто боролся. — Иногда мне кажется, что те эйфорические периоды были единственным временем, когда я чувствовал себя счастливым, — признался Иван, когда они в очередной раз затронули эту тему. Услышав эти слова, Тиллу показалось, что его сердце сейчас остановится. Его первой естественной реакцией было вспылить, выразить своим обычным способом то, насколько преданным он себя чувствовал, получив от Ивана подобное признание. Но, как бы болезненно это ни прозвучало, это все еще было важно. И Тилл не мог упустить редкий момент откровения, который Иван позволил себе, будучи настолько уязвимым. — Тебе со мной плохо? — Спросил Тилл вместо этого. — Я причиняю тебе боль? — Нет, — ответил тот, возможно слишком быстро. — Это не то. Это не то же самое. Запутанная формулировка, вид его партнера, выглядевшего искренне сбитым с толку, заставили Тилла в очередной раз осознать, насколько он далек от понимания того, что происходит в голове Ивана. И как мало сам Тилл знал о том, каким образом ему помочь. — Ты чертов ублюдок… — пробормотал Тилл. А затем, в противовес своим словам, наклонился, начав покрывать лицо Ивана смазанными мягкими поцелуями. Иван хихикнул, явно озадаченный такой нежностью. С виду он казался непрошибаемым. Однако, в действительности сердце Ивана было таким хрупким. Его так легко было сломать. Тилл вздохнул. Он чувствовал себя извращенцем, рассуждая об этом. Не то, чтобы это сильно его беспокоило. В конце концов, из них двоих Иван был гораздо большим извращенцем. В порыве неожиданно нахлынувшей сентиментальности, Тилл прижался губами к начинающим заживать полосам, покрытыми коричневой коркой. — Тилл?.. — Голос Ивана едва заметно дрогнул. Он не любил, когда трогали его запястья. Однако, руку Иван не убрал. Только смотрел настороженно, словно не понимая, чем именно тот сейчас занимается. — Давай сделаем парные татуировки, — пробормотал Тилл, поглаживая изуродованную кожу языком.

***

— Парные татуировки? — Да. Я уже думал об этом некоторое время назад. Тилл лежал на спине, листая каталог. Иван, подпирая щеку ладонью, с интересом следил за его действиями. — Почему именно запястье? — Я знаю, некоторые люди так делают, — отозвался Тилл уклончиво, продолжая проводить пальцем по экрану. — Скрывают шрамы? — Иван растянул губы в улыбке, глядя на него так, будто его партнер был неразумным ребенком. — Ты ведь понимаешь, что это ничего не изменит, Тилл? — Понимаю, — мрачно буркнул тот, поколебавшись, прежде чем продолжить. — Я просто хочу получить подтверждение, что буду единственным, кто оставит на тебе незаживающий след. — Хочешь сделать это сам? — Услышав это, Иван заметно оживился. Он приподнялся, нависнув сверху и всем своим видом требуя немедленно получить ответ. — Думал об этом, — признался Тилл, отпихивая Ивана в сторону. Его щеки пылали. — Получится криво, — прокомментировал Иван, довольно начав поглаживать голую полоску кожи между майкой Тилла и его домашними штанами. — Пошел ты, — Тилл сбросил его руку, недовольно цыкнув. Он знал, что Иван будет язвить, именно поэтому все откладывал на потом. — Я согласен, — прервал его метания ликующий голос Ивана. — Оставь на мне след. Давай сделаем это завтра с утра! — Что?.. — Давай еще закажем пиццу. Тут недалеко недавно открыли круглосуточную. Я знал, что тебе понравится. — …ЧТО?