Человек без имени

Начало    Может, это уже было, или тема, или название. В любом случае все что будет, уже было, а то, что было, еще будет. Время смеется над нами, а мы анализируем и обсуждаем, как будто это что-то изменит. Мы привязываем себя к прошлому, болеем им, лелеем его, наделяем его качествами, которого у него нет. А прошлое смеется над нами и приходит снова и снова. А мы кричим ему: "Это же плагиат. Это уже было". А имеем ли мы право осуждать прошлое? Предлагаю этим не заниматься.    А мне не страшно, если меня обвинят в грехах прошлого. Что я использую его и подсовываю его вам, как свежую вещь. Не оно ли просто выстиранная простыня? Сможешь ли ты отличить ее от купленной только сегодня? Ничего, что я на "ты"?    Если честно, я не писатель. Мне просто нравится это делать. А если быть откровенным, я не человек. Мне просто нравится им быть. И имени у меня нет. Вот и вернулись к теме. Что бы люди делали, если бы у них не было имен. Они бы чувствовали себя незащищенными и свободными. Как человек без цели, живущий по принципу направляемой силы извне. Словно засохший лист, несомый ветром. А есть ли у меня свобода, если меня несет ветер, сила, судьба, рок, карма или же просто мое собственное воображение. В любом из этих случаев ни у кого из них, ни у ветра, ни у судьбы, нет принципов. Зато они есть у тебя. Я, человек без имени, натыкаюсь на немую стену принципов, построенных тобою. А я, как Икар, пытаюсь взлететь над этой глыбой и заглянуть в твои глаза, но лишь разбиваю себе голову до крови, нет сил. Окружающая пятница всегда приятней Вашей окружающей среды. Ничего, что я на "Вы"?    Я ухожу, оставляя Вам Вашу любимую среду обитания. Моя спина устала нести тяжесть Вашего земного притяжения. Тяжесть Ваших обязательств перед Вашими законами, исток которых Вы забыли. Совесть - понятие фиктивное. Я ухожу. Совершенная визуальность    Она сидела на работе, слушала музыку и мало что понимала. Уже четыре месяца работы без понимания и желания. Ей, наверное, хотелось побегать, попрыгать или потанцевать, хотя она не очень это любила. В ее годы можно было бы перевернуть мир, но зачем. И она понимала это и просто день за днем работала, слушала музыку и понимала, что этого мало.   И она бы умерла, так и не решив для себя, где у мира голова, а где ноги. Так бы и опустили ее в землю с вопросом "зачем?". Ведь никто не мог помочь, музыка только приглушала и наполняла пустоту чем-то своим, а работа только помогала забыть, что...    Она мало что понимала, и понимала, что этого мало.       После работы, как всегда, случайные сотрудники, (которых она выбирала не случайно), попадались ей в попутчики. Как она могла знать теорию случайностей и намеренностей, ведь она всегда была уверенна, что это ее выбор. Вот и сегодня вечером она ждала его, выбрав своим попутчиком. Разговор зашел в чащу недоразумений, скребущее предчувствие навалившейся беды. Мысленно она старалась поддерживать тему разговора, не позаботившись о своих собственных моралях. Воздух пробирался в легкие со скрипом, в атмосфере витал дух прошлого. Но тема ее не поддерживала. Хотелось расправить крылья, но мешало их отсутствие. "Третий раз, более примитивный," - услышала она. Посмотрела на собеседника. Тот просто торопился, на ходу объясняя принципиальность своего бытия. Его голос напоминал голос двух людей, из прошлого. Первого Черемисина она встретила в другом городе. Второго совсем недавно, эффективно и быстро, а третий сейчас шел рядом, мучительно напоминая тех двоих. "Что это?" - спросила она сама себя. "Очередной виток спирали, непроработанный вариант общения с человеком" - раздался ответ. Она остановилась, он удивился. Что-то спросил или добавил, но для нее уже не существовало ничего вокруг. "Осанина!" - позвал ее Черемисин - "Ты чего?" Простой вопрос требовал простого ответа. "Все в порядке, голова закружилась," - ответила она.   Его ждал трамвай, а она подумала, что жизнь - это затянувшаяся агония перед смертью. Голос внутри замер, словно затаился хищник в ожидании прыжка.    Вечером, приготавливаясь спать, машинально положила рядом вторую подушку. Снилась Вселенная без людей, люди без Вселенной, и не рожденный ребенок. Первая мысль о Черемисине. Она каждый раз всплывала смутно в подсознании, каждое утро все больше растворяясь в пустоте. Если бы она знала, как быстро пройдет ее третье увлечение этим человеком. Но даже если бы она и знала, что время все сотрет, интерес к ситуации не уменьшался, и этот мальчик продолжал заполнять ее мысли каждый день. Вставать не хотелось. Осанина лежала вверх лицом, широко раскрыв глаза. Если хоть на секунду их сомкнуть, сладкая дремота снова затянет в тревожный мир снов. Но она согласна была променять это утро на другую реальность. Мысли не слушались, кто-то невидимо дышал на соседней подушке. "С какой ноги я встану сегодня?" - спросила Осанина у себя, медленно сползая на пол головой вниз. Глубоко под кроватью притаился старый знакомый - детский страх темноты. Нужно было торопиться, времени оставалось очень мало. "Доброе утро!" сказала она соседней подушке. Улыбнулась одним уголком губ. Удивилась своему поступку, пытаясь логически его объяснить. Скорее всего, она пыталась скрыть второй подушкой пустоту на широкой кровати.    На работу шла тихо. Почему-то было тяжело уследить за работой правой и левой ноги, а сами они шли против воли. Весь день прошел в напряжении, желающих иметь оказалось не мало. Глядя на взрослых, Осанина пыталась угадать их мысли. "Доброе утро, - услышала она голос сквозь шум в маркетинге - я долго спал? Почему ты меня не разбудил?" Осанина прислушалась к процессам, происходящим в организме. "У меня галлюцинации", - мелькнула мысль. "Чушь, я не похож на твои бредовые фантазии, и на твою бредовую реальность", - ответил голос. - "Посмотри на них, они не меняются, они просто адаптируются к жизни". Осанина посмотрела на людей, занимающихся производством шума. Забилась глубже в свое кресло. "Ты уже срослась с ним", - снова зашептал этот странный голос. - "Одно и то же, то же и одно".  Мысли мелькали быстрее, чем всегда. Осанина поняла весь ужас положения. Ей придется смириться с этим побочным явлением, ворвавшимся в ее жизнь, и терпеть каждый день этого умника с плоским чувством юмора. Она носит в себе этот голос. Он читает ее мысли. Он может спать. И все что она на данный момент знала о нем. Имеет ли он тело? Чей он? И почему это так легко принять?    Ночью снился Черемисин. Как всегда. Она уже старалась не обращать на это внимание. Прошлое умеет не отпускать. Казалось, что она чей-то надгробный памятник. Состояние дэ жавю. Осанина попыталась вспомнить о словах, которые ей произнес голос при первом появлении. Что-то про повторяющиеся события. Что-то происходит, что она должна решить. Вспомнить все, что похоже на сегодняшние эмоции. Первый Черемисин уехал за пределы досягаемости, оставив после себя иллюзии самообмана, после которого все лето она старалась вообще не вспоминать, что у нее имеется что-то, чем можно думать. Второй Черемисин оказался полностью двойником первого, с отличиями в привязанностях. И в талантах. У него был голос первого, мысли, даже мир, в который он также ушел впоследствии. Казалось, он зависел от своего розового мира с запахом яблок. Настолько сильно, что Осанина уже не понимала, зачем притворяться, что любишь человека, который предпочитает чипсы и йогурты. Но он больше всех принес в ее жизнь разрухи. Если после первого она просто потеряла мозги, то после второго ей уже не хотелось ничего иметь. Она боялась, что никогда не забудет его. Но третий с виду не имел ничего общего, кроме образа. Смутного, но устойчивого. Их отношения ограничивались тем, что они встречались у нее во сне, и иногда она даже не могла вспомнить, что именно он ей говорил и что делал. Сегодня ночью шел дождь, и они смотрели телевизор на диване. Без десяти три. Три Черемисина.    У них всех было одно, связывающее их всех. Они не любили ее.    Она шла на работу. Дневник Я нащупываю руками тонкие нити букв, сплетающие из себя твое имя. Среди сотни знакомых имен вырываю первое из сознания, твое. Как всегда только твое. Это не твой образ и не твой символ. Твое имя, словно приставка к моему головному мозгу, как левое полушарие, дополнение к несовершенной конструкции. Как пароль к секретному доступу важной информации, какую я не могу расшифровать. Ты вошел в мою жизнь давно, я привыкла к твоему присутствию, твой голос стал моим, твои мысли фильтруются моим словарным запасом. Это единственное что у меня есть от тебя, в этом слишком материальном мире.  Твое имя. Странно, я уже не помню, сколько времени ты со мной, я помню лишь твое появление. Помогал ли ты мне? Откуда ты появился? Столько вопросов……. Ты заставил поверить во ВРЕМЯ. И вопросы перестали нести свою достаточность и смысл. Твой широкий круг общения породил мой квадрат. У него появились стены, и теперь у меня есть дом. Вторник. Нет никакой последовательности, одни рецидивы. Хорошо хоть они приходят в промежутках между  другими событиями, и те в свою очередь сами становятся яркой повторяющейся болезнью сознания. Я уже улыбаюсь механически, но эмоция радости остается все такой же сладкой, хоть и приторной. Наступило время равнодушия. Черемисин превратился в картину на стене в неприметной раме, на которую каждый день просто устаешь смотреть. Вместо него появилось лекарство от головной боли легкой степени. Но с каждым приемом оно становилось необходимее наркотика. Что кричал мой голос? Да он просто спит. Эта тварь наслаждается каждой моей ошибкой и слушает, как я в темноте шепчу его имя. Прошлое должно оставаться прошлым. Это закон. И сегодня я увидела, как слова надевали на себя мышцы и кожу. Как сплелись два мира воедино. Без всякой последовательности. Я пытаюсь устать. Чем меня так привлекают сильные поступки? Понедельник. Если бы он начинался после вторника, вряд ли бы я на это обратила внимание. Я не чувствую особой разницы.  Зеркало Осанина  прижалась щекой к холодному отражению. Голос притих внутри, в последнее время он просыпался только по зову. Но отвечал сразу и улыбался тихой улыбкой. Ей нравилось, когда он незримо пытался воплотить себя в реальные формы. Но самое интересное во всем этом, что никто этого не знал. «Ты осторожная» - сказал Голос. «И в тоже время ты такая невнимательная». Осанина посмотрела на отражение себя, вторую часть, холодную как стекло. «С тобой эмоции становятся материей, а мир потерял свою плотность» - ответила она то ли Голосу, то ли своему отражению.  Она любила так часто говорить с ним, теряясь в смысле, в мыслях и постепенно сводя разговор на нет. «Почему она такая?» - спросила она. «Из за противоречий» - ответило отражение.  Осанина засмеялась. «Не шути так, ты не я» Она сама не была уверенна в верности своего заявления. «Ты  оцениваешь многие простые вещи слишком многогранно. А они того совсем не стоят. А на мир ты плевала.» «Не правда, я стараюсь жить в реальности» «Ты ее недооцениваешь, она гораздо сильнее тебя, твое существование в ней ослепляет тебя, лишь я со стороны могу тебе указать на это, потому что мой мир далеко от твоего.» «Но кто же я тогда со стороны твоей реальности? Почему ты меня воспринимаешь именно такой, а не в той среде реальности, где мне приходится жить?» Голос притих и заставил Осанину вынырнуть из внешних эмоций. Он говорил о ее отражении на стене, что она не просто складывается из образов для других, она может и быть совсем не просто образом, но где находится точка отсчета ее существительности, когда она так сопротивляется и в тоже время полностью подчиняется законам своих эмоций. Осанина терялась в рассуждениях, они приобретали форму тонкой паутинки. Словно каждая мысль тесно связана с другой, и Осанина как паук плела свою собственную реальность, где ей все можно, и где она хозяин. «Существительное заменяется прилагательным, в итоге они взаимозаменяются и теряют несомую информацию, исключая возможности своего истинного восприятия. Синтез двух противоположных простое рождает недвусмысленное сложное. В то время как тотальное сложное есть ни что иное как простое в чистом виде. Вопрос назревает, почему прилагательное?» Осаниной казалось, что это не она сказала, но Голос смеялся, он повторил все следом, напоминая ей о том, что не все можно понять однобоко. «Если взять простую телегу и загрузить ее простой, но противоположной байдой, получится бред, чушь, абсурд, диалектика, а все истинно простое и понятное скрыто бережно и тщательно. И каждый все равно решит, что в своей паутине свои законы и раскрытие символов. Тех самых, которые мы каждый день произносим друг другу. Тешим себя надеждой, что говорим на одном языке. Или просто не обращаем внимание». Дневник Воскресение С утра возникло ощущение детской усталости, когда ты еще не в состоянии решить что-то за себя сам. Приятное состояние, словно ты проглотил ложку меда, но я быстро выключила будильник и медленно поползла на кухню запить сладковатый привкус во рту. Впереди тяжелый день. Нужно все забыть и не отвлекаться на всякие мелочи. Прошла неделя, но если оценить время, то в масштабах моей жизни это тоже мелочь, но будущий день для меня относительно прошедших раздулся от своей важности, словно то, что он еще не прошел, придает ему достоинства. Завтра он станет как и все дни точно таким же прошлым, всего лишь мелочью, если сегодня не умру. Понедельник Это просто душераздирающее зрелище, отсутствие уверенности в себе. Я не смотрю на, я смотрю в. Я встречалась с человеком. Вода тихо шептала, и песок щекотал ноги. Мне даже не хотелось смотреть в его сторону, достаточно было просто чувствовать его плечо рядом со своим. Странное чувство, я могла быть спокойна, словно знаю его давно. А потом я поняла. Он не с моей планеты. Он не мог меня слышать, потому что его слуховой аппарат был настроен на другие частоты, и даже прикоснуться к нему не было возможности, так как его тело находилось в другом измерении, наши параллели не пересекались ни в одной точке. Его вопросы пробивали мою крепость души, и я понимала, что что-то теплое в душе, выстроенное временем, рушится. Среда Прошлое умеет обволакивать себя плотной паутиной, выдергивая меня из настоящего. Лица окружающих расплываются, я перестаю видеть, есть лишь тяжелая сила ПРОШЛОГО. Оно не интересуется твоим нынешним положением, оно безразлично к твоей форме повествования, но стоит лишь вызвать его магическим словом о нем, как оно вырывается из темницы твоего сознания, и ты уже не хозяин, а покорный слуга. Я боюсь снова прикоснуться к его холодному телу. Звезды Летом обморозить пальцы нужно уметь. Жара на улице и пальцы кололи от боли. Осанина легкими прикосновениями прикасалась к холодной утробе морозилки и радостно наблюдала за звуками падающего льда. Податливый кусок холодной воды свалился рядом с ней. Осанина  быстро подхватила его обмороженными пальцами, не обращая внимания на боль. Ей хотелось спать, но игра в быт начинала увлекать. Время двигалось к ночи, мелкими шагами, которые люди определили словом «минуты». И засунули в циферблат, надеясь, что так они смогут его видеть. Ближе к двенадцати лед растаял, и холодильник дышал чистотой. Осанина вымыла руки и  вернулась на кухню. Раскрыла дверь холодильника, осмотрела длинный ряд баночек и башни из кастрюль. «Зачем ты это делаешь»  - спросил заспанный Голос – «Ты же тратишь лишний шаг времени». Осанина криво усмехнулась «Я надеялась, может этот белый и холодный скажет мне спасибо» Она захлопнула дверь. Можно идти спать. Перед глазами забегали звезды. Девушка удивленно стала ловить их взглядом, но они летали быстро и мелко, чаще выше и ниже поля зрения. Дневник Четверг Всегда что-то случается. Всегда. Если не случается, я его случу. Или впадаю в случайность. Это так легко. Как будто время – глина. Я вода. Вместе мы контактируем. Мне больно – я улыбаюсь. Вода разъедает глину, податливое время. Чувствовать власть над ним очень опасно, можно только разозлить его. Только лишь обнять страх, за плечи. А страх очень мягкий, как глина. Если его понять. Как время. А я его понимаю. Не знаю что писать Завядшая гвоздика стояла в комнате Осаниной вторую неделю. Каждый раз, проходя мимо, она бросала на нее взгляды, но ничто не смущало ее эстетическую оценку комнаты. Снился кто-то. Как всегда странная личность, словно реальность перестала влиять, а мир снов почувствовал свою власть, пытаясь закидать Осанину камнями, запугать эмоциями. Она отпихнула его ногами, а страх обняла за плечи. «Ну что ты мне скажешь?» позвала девушка своего странного спутника. Он молчал, улыбался. Осанина посмотрела на себя. Попыталась поймать свой взгляд. «Еще никто не ловил мой взгляд». Сказала она Голосу. «А я бы смог?» спросил Голос, улыбаясь ей в ответ. Осанина почувствовала себя странно, скоро год, как в ее разуме поселился он. Сначала просто звук, потом улыбка. Слова и чувства. Осанина понимала, что бы ни произошло, она будет рада. Такая позиция устраивала на все сто, и даже располагала к какой-то жестокости. Голос медленно обрастал плотью, музыка переставала радовать, смысл всего забрался под стол и прекратил дышать. Тихо. Тшшшшшшшш!!!!!!!!!!! Она перестала искать плохое в ситуациях, а радовалась тому, что в них хорошего. Наступая два раза на одни и те же грабли, и совершая одни и те же ошибки. Может их кто-то специально оставлял пути, чтобы каждый раз разбивать лоб, каждый раз содрогаться от боли, и в итоге он станет железным. Смогла бы она разбить грабли J Ледяная постель Осанина прислушивалась к звукам, исходящим из-под сапог. Лед хрустел, заставляя шевелится тоненьким ниточкам, которые дергали куклу по имени «Настроение». Голос проснулся от движения этого существа. Посмотрел на ноги, лед, куски асфальта, не успевшего укрыться. Голос прикрыл глаза и сказал на одном дыхании: «Жизненный путь можно сравнить с ледяной дорогой, осознание присутствие асфальта не дает нам твердой уверенности настолько, чтоб не поскользнуться». Осанина посмотрела в лицо Голосу. «А если под ним вода – предположила она, - я пробью слой льда, мутная защита внутренней системы реальности, а может именно она и держит меня на поверхности». Голос чувствовал себя уверенным. «Мы говорим про дорогу, а не океаны, про жизненный путь, а про тебя я не могу сказать, что ты избрала себе настолько опасный вариант. Ты обычная, и движешься по асфальту, а твое предположение о воде под льдом лишь сомнения, порождающий страх открыть глаза. Твой лед хоть и имеет особенности материи, то есть хрустит, тает, ломается, но у него есть свойство, какое не дано тому холодному покрытию, на котором ты сейчас совершаешь шаг за шагом. Твой внутренний лед на твоей дороге исчезает, если ты его перестаешь замечать. Его нет». Дневник Страх Иногда страх бывает просто без плотным, без причинным, появляясь из-за спины. Как будто его нет, но все равно есть. И нет шансов уйти. Я стояла на кухне, когда он заглянул мне через плечо. - Ты кто? – спросила я, обернувшись. - Ты знаешь... – ответил страх. Я молча повернулась к раковине с посудой. Страх недовольно пошевелился, стараясь производить побольше шума, хоть с его массой у него это очень неудачно выходило. - Извини, я занята. – Сказала я ему. - Я не надолго отвлеку тебя. – Ответил он расстроенным голосом. Он был так не уверен в своем существовании, что стало немного жалко. Но все-таки тяжело общаться с тем, кого нет. Я попыталась ему придать хотя бы образ, вырванный из недавних воспоминаний. - Так устроит? – вежливо спросила я, натягивая на него черную массу с белыми глазами. Глазки забегали по узкому телу и расплылись в широкой улыбке. - Вполне, я очень благодарен, что ты веришь в меня. Чтоб не впасть в панику, я снова занялась посудой. От куда он все время берется? Может музыку включить, она заглушит его тихие движения по кухне. - Зачем ты его пригласила? – спросил мой заспанный безымянный Голос. - Разве это зависит от меня? – ответила я, но была рада, что хоть кто-то мешает мне думать о страхе. - Извините, я наверно мешаю, - с присутствием третьего лица, страх засмущался еще больше, - может мне пора? - Тебе пора сдохнуть! – грубо ответил Голос. - Ну, зачем ты так!?! – заступилась я. – Это ведь не просто страх, это мой страх. Мой подзащитный от удовольствия покрылся мелкой рябью и потерял форму, которую я одела на него. Я его снова перестала видеть, но продолжала чувствовать. (написано в 2009 году, без продолжения)