Kamille

Глава 1. Эшафот. Сырость и холод помещения пробираются под изношенное дырявое тряпье, уже не вызывая мурашек. С потолка капает вода, разбиваясь о землю, давно ставшую насквозь сырой. Где-то за стеной гремят килограммовые стальные цепи; чуть дальше, за дверью, раздаются негромкие голоса, наверняка обсуждающие план побега. Не выйдет. Человек, доживающий свои последние часы в этой тюрьме, знает не понаслышке.  Мужчина оказался здесь с неделю назад — и с того момента видел солнечный свет лишь в своих снах. Беспокойных снах. Каждый отличался деталями, но финал всегда был один — смерть. Тэхён искренне надеется, что в реальности всё будет по-другому, зная, что не имеет на помилование никакого права.  Всю жизнь он жил ради других. Вечно улыбчивый и покладистый младший сын рода Ким, гордость и надежда дома. Порядочный дворянин, эталонная внешность, безупречная репутация. Ни одного скандала, ни одного публичного конфликта. И ни одного бала, на котором он задержался бы дольше получаса. Буквально тень, следовавшая за хозяином и затягивающая во тьму всех, на кого падет ее взор. Люди не видели всю ту кровь, что ежедневно смывал со своих рук будущий герцог. Не видели, как безжалостно отправлял на смерть невиновных — мужчин, женщин, детей, — одних лишь потому, что они родились не под той фамилией.  Убийства эти отличаются от тех, что совершаются на поле боя. Люди на войне бьются за свои жизни, дорогих им людей, будущее страны.  Тэхён же убивал ради власти. Сотни отнятых жизней — и всё напрасно. Он закончит также, как и все те, кто погиб от пары штрихов на бумаге. Ради семьи. Ради единственного брата.  — Намджун… — вырвалось куда-то в темноту сиплым, чуть ли не загробным голосом. Имя словно сдавливает грудную клетку, сминая и без того слабо бьющееся сердце. Ким Намджун — старший сын герцога. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, они никогда не ладили в том виде, в котором люди привыкли видеть отношения двух кровных братьев. Отец с детства приучил Тэхёна прислуживать наследнику рода — и он служил. Действовал из тени, прокладывая брату дорогу к вершине руками, испачканными в крови, пока, в конечном счете, Намджун не взошел на трон. Поддержка знати, смерть несогласных, покупка народа — и власть оказалась в руках, не знающих, что такое мозоли.  — Ким Тэхён? — раздался голос офицера Имперской гвардии, вышедшего из полумрака. Глаза его незаинтересованно мазнули по забитому в угол телу, больше напоминающего истерзанный мешок с картошкой, нежели бывшего герцога. Вот только в кое-чем Тэхён таки просчитался.  — Пора. — в руке гвардейца зазвенела связка колючей.  В любви брата.  Отперев дверь в камеру массивным ключом, офицер вошел внутрь. Человек, лежавший перед ним, совсем не был похож на нечто статное и дворянское из прошлого.  — Мусор. — плевок приземляется у ног узника и растекается по каменному полу небольшой лужицей. Мужчина хватает изможденного недельным голодом заключенного за плечи и рывком поднимает на ноги. Колени трясутся и Тэхён сжимается, готовясь упасть, когда офицер ловит его и толкает в сторону выхода.  — Идём! Офицер идет следом, не отставая. В наручниках нужды нет — этот точно никуда в таком состоянии не убежит. Не зря ведь было приказано выдавать один стакан воды и полбуханки хлеба раз в три дня. Всё равно отсюда живым ещё никто не уходил.  Офицер вновь кидает уже более вдумчивый взгляд на исхудавшего мужчину лет двадцати пяти.  Об истории прогнившего герцога знают все в столице. Император позаботился о том, чтоб об обмане, взятках и убийствах дворянина написали на первых полосах газет, извещая граждан об обвившей их шеи змее.  Тэхён как сейчас помнит сводки газет… ГЕРЦОГ КИМ ТЭХЁН ПОД СЛЕДСТВИЕМ Вчера Имперский суд объявил начало слушаний по делу герцога Ким Тэхёна, обвиняемого в коррупции, незаконной торговле, сокрытии доходов и связях с подпольным рынком запрещённых препаратов. Трое ключевых свидетелей пропали, один найден мёртвым. Герцог молчит. Слушания пройдут за закрытыми дверями. Говорят о возможной смертной казни. "Не может быть пощады тому, кто, нося королевскую печать на груди, поворачивает оружие против самой Империи," — заявил император Намджун Ким во время заседания. "Мой брат пал. Но не как герой — а как предатель." Бежать было бесполезно. Намджун не оставил бы в покое ящик Пандоры, которому стоило лишь немного приоткрыться, и империю охватил бы хаос. Даже если этот ящик — его кровный брат.  Впереди виднеется крутая лестница, в конце которой виднеется свет. Смешная аналогия к свету в конце тоннеля, заставляющая измученное лицо расплыться в улыбке.  Тэхёна выводят наружу, где на смену запаху сырости приходит аромат только распустившихся цветов. — Богом, — обращается Тэхён к  охраннику, сменившего прошлого гвардейца. Названный удивленно переводит взгляд. — Можно попросить тебя об одной услуге?  Мужчина напрягается, но кратко кивает и уточняет: — Главное, чтоб это не превышало моих полномочий.  Герцог выдавливает понимающую улыбку и качает головой. — Я хотел попросить тебя сорвать мне тот цветок возле забора. Можешь? Богом недоверчиво щурится, будто не верит в беззаботность стоящего перед ним человека. «Какая нелепая просьба» — проносится в голове, но он, тем не менее, выполняет. Мужчина срывает растущую рядом с его ногой ромашку и передает в руки просившего.  Ким не улыбается. Не благодарит. Просто берет и заправляет стебель за ухо, прикрывая его сальными волосами. Лишь сам цветок остается торчать у виска, придавая образу герцога некой нелепости. «Пусть думают, что сошел с ума. Лучше сумасшедший, чем раскаявшийся.» И только офицер планирует спросить, для чего тот совершил подобный жест, как его одергивают. Мужчина поджимает губы, но лишь кивает в ответ старшему по званию и подталкивает смертника на место своей кончины — эшафот.  Народ заливается криками, стоит ему ступить на скрипящие доски.  Тэхёна подводят к заранее приготовленной петле и слегка затягивают веревку на его шее. Немного душит, но это его волнует в последнюю очередь. Думает он о другом: в толпе чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Мысль возникает в голове также быстро, как и влага на глазах.  Намджун не пришёл. Он умрёт, не посмотрев в глаза того, кто его на эту виселицу и отправил.  Первая слеза скатывается по щеке ровно в тот момент, когда глашатай начинает зачитывать приговор.  Очередная строка, очередное обвинение. — …Суд, действующий по закону империи, постановил: Тэхён из рода Ким подлежит высшей мере наказания — смертной казни через повешение. Зеваки заливаются восторженными возгласами. Они жаждут крови. Вторая слеза оставляет после себя соленую дорожку тогда, когда на шее туже затягивают веревку. Тэхён в последний раз вглядывается в толпу, прежде чем испуганно зажмуриться.  — Господи, дай мне ещё один шанс.  Доски уходят из-под ног. На всю площадь раздается резкий хруст шейных позвонков.  Толпа ликует.  Безжизненное тело казненного аристократа повисает на главной площади столицы. … …Ещё шанс?…А он забавный… … Тэхён резко подрывается с лежачего положения, вцепляясь в горящее адским огнем горло. Он хрипит: отдышка бешенная, кислорода чертовски не хватает и из-за этого тело безвольной куклой падает обратно подушки. Подушки, оббитые шелком и украшенные узорами из золотых ниток. Подсознание, несмотря на явное кислородное голодание, замечает нечто важное: на морг или гроб это не похоже. Слишком роскошно.  Мозг продвигает смешную до невозможного мысль: это место — рай. Да вот только в какой ещё вселенной раем окажется его комната в родительском поместье?  Скорее уж ад.  Эта догадка всплывает в голове вновь, когда, зачесывая волосы, Тэхён обнаруживает в своих волосах цветок. Ту самую ромашку, которую для него сорвал офицер перед казнью.  — Я схожу с ума… Некоторое время Тэхён лежит в полной тишине, нарушаемой лишь звуками его собственного сбитого дыхания. Через время оно выравнивается, но тише не становится. Голова гудит.  Он видел, как доски ускользают из-под ног. Слышал треск собственного хребта. А теперь — кружево шёлка, позолота на потолке и пыль, давно не касавшаяся его лёгких. Такого не бывает. Это ведь точно был не сон.  Парень прикрывает глаза, опрометчиво пытаясь распутать клубок мыслей. Каким бы Богам он не молился — никто не спасал его из той дыры, в которую он сам себя и загнал. Почему же в этот раз, когда уже всё должно было прийти к логическому завершению, его молитвы были услышаны? Тэхён откидывает злосчастный цветок на другой край постели и подрывается. Немного пошатываясь из-за резкого подъема, он подбегает к рабочему столу, на котором всю его жизнь лежала свежая стопка газет по утрам. Ее находит он и сегодня, хватая верхнюю копию и вчитываясь в свежую сводку новостей. Если верить датам, то сейчас ему должно быть около двадцати лет.  Да даже если это был сон, какого черта он переместился на пять лет в прошлое?! Парень падает на стоящее рядом кресло и сжимает одну из бумаг в кулаке, чувствуя, как в жилах закипает кровь.  Если это игры разума, то они крайне жестоки. Если же это всё реально, то… У него наконец появилась возможность отомстить всем, кто заставил его страдать. И если это так, то этот шанс он не упустит.  Время покажет, благосклонны ли к нему небеса.  Нескончаемый поток мыслей прерывает спокойно открывшаяся в покои дверь. Милого вида девушка от испуга чуть не теряет сознание, явно не ожидав с порога встретить такую же удивленную пару глаз. Железный таз с водой и принадлежностями для умывания с грохотом падает на пол, разливая все содержимое на светло-голубой ковер. — Господин, Вы очнулись! — опешила бедная горничная, сгибаясь в поклоне. — Господин, прошу, простите! Я сейчас же всё уберу! — со скоростью света проговорила та и только было хотела взяться за дело, как её окликнули.  — Хэвон, подожди. — перебил марафон извинений Тэхён. Голос все ещё был охрипшим, заставляя перед продолжением кратко прокашляться. — Можешь для начала позвать ко мне Юнги? Пожалуйста. — девушку, кажется, во второй раз прошил озноб. Она подняла округленные глаза на Кима, о чем-то упорно думая, пока, в конце концов, не поднялась на ноги. Вновь поклонившись, горничная оставила парня наедине с собой.  Тот облегчённо выдыхает и возвращается к бумагам. Судя по некоторым письмам и заметкам на столе, через неделю должен пройти ежегодный весенний бал в императорском дворце. Мероприятие весьма скучное, учитывая то, что Тэхён никогда подобные сборища аристократов не посещал, но именно на этом балу произошло важное происшествие.  Своими руками Тэхён отдал приказ отравить наследного принца, тем самым запустив череду из событий, приведших к восхождению Намджуна на трон. И если он правильно понял намёки свыше, в этот раз этого допустить нельзя.  Как только все лежащие сверху бумаги были просмотрены, в покои, тихо и учтиво, как и всегда, вошел Юнги. Живой, здоровый Юнги, которого в прошлой жизни Тэхён своими руками и погубил. — Тэхён? — и вновь этот неформальный и неприемлемый, но такой родной тон. Скрещенные на груди руки и пуленепробиваемое лицо. — Почему ты хотел меня видеть?  А юноша лишь качает головой и просит друга подойти, едва поднявшись с кресла.  Мин, переступив через остатки стекла и железной ванночки, настороженно замирает, когда его заключают в крепкие объятия. Они несколько душат, но отодвинуть будущего герцога от себя он не смеет — причина такого поведения ему неизвестна. А Тэхён за это искренне благодарен. Ему нужно время чтоб привыкнуть к новой реальности, где все пока ещё живы. Если это, конечно, не мираж.  — Ты упал от переутомления, а теперь так странно себя ведешь. Ты в порядке? — интересуется старший, едва хватка Кима ослабевает. — Я могу позвать врача. — Не стоит, — отмахивается тот. Тэхён размыкает кольцо из рук и выпускает приятеля из неловких объятий. Он, как и прежде, принимается разглаживать складки на и так идеально выглаженной рубахе. Тэхён же отворачивается, не позволяя Юнги узреть его взмокшие глаза.  — Где брат? — вдруг спрашивает Тэхён. Быть на чеку даже в собственном доме в данный момент кажется наиболее правильным.  — Он всё ещё на севере. — плечи едва заметно расслабляются. Встречаться с Намджуном сейчас бы очень не хотелось. — Герцог Ким тоже с ним.  Ещё лучше. У них есть достаточно времени продумать новый план действий, поскольку сейчас будущее выглядит не слишком радужным.  — Доложишь мне последние новости? Юнги заводит застарелую монотонную шарманку, а Тэхён, слушая того краем уха, подходит к гардеробной. Взгляду предстают множество полок с однотипной одеждой: белые рубашки, чёрные брюки, пару галстуков, жилетов и пиджаков. Нет даже ни одной броши. Оно и понятно — он всю жизнь успешно соблюдал отцовы наставления. Не выделялся, не перечил, был полезным. Правда, слишком поздно понял, что любви отца у него даже таким образом так и не выйдет заполучить. Ким переводит взгляд на спрятанный среди других вещей более или менее нарядный образ. Шелковая рубаха, болотного цвета брюки, вышитый золотом жилет в тон. Навевает воспоминания. Единственным разом, когда ему все же позволили появиться на одном из таких приемов, был его дебют в пятнадцать лет. Тэхён не блистал, не цеплял взгляды и не завел почти ни одного знакомства, будучи тогда еще гадким утенком, но запомнил тот единственный званый вечер на всю жизнь.  — Как дела с выпивкой? — юноша, будучи все еще повернутым к Мину спиной, перебивает его рассказ об открытии новых шахт на востоке страны. С этим можно разобраться и позже.  — Деньги уже переданы. — тот на секунду замолкает, прикидывая, какая сумма уместится в четырех мешках золота. — Горничная уверила меня, что всё пройдёт идеально.  Тэхён сжимает руки в кулаки.  В этот раз идеально не будет. Он не даст Юнги умереть. Не позволит Империи рухнуть. Не допустит восхождения брата. Если всё началось на этом балу — значит, там всё и должно закончиться. Но на его условиях. — Юнги, прикажи вызвать портного, пусть снимет мерки. Мне нужно выглядеть прилично.  Юнги смотрит с удивлением — настолько, насколько может позволить его выученное безразличие. — Куда ты собрался? — вопрос слетает с губ прежде, чем тот успевает подумать.  — На весенний бал, конечно же.