дрифтанешь?

‹ ′ ~ «1» ~ ` ›

      Взгляд скользит туда сюда, елозит по стене, скользит по полу и останавливается на милой девушке на ресепшене, тихо болтающей с кем-то по телефону. Собственный, от одного лишь упоминания, слабо вибрирует в кармане, и Даня, смакуя скуку, достает его, быстро читая короткие сообщения в шторке уведомлений. Раздумывает пару секунд, и всё таки переходит в чат, видя, что собеседник печатает еще. @cmhhh забери меня 13:03 как только освободишься 13:03 я у коли 13:04       По коридору разносятся отголоски возмущённых голосов, и Даня медленно моргает, перепроверяя собственное расписание в голове. Руслан не влезает в него ни под каким углом. На его плечах день с мамой, которая в последнее время особо тосклива, Лера, попросившая довезти ее до аэропорта и захламленная квартира.       Последнее, вообще-то, целиком и полностью вина Руслана. Смеет ли Даня жаловаться на это? Он не уверен.

Данила

Я не смогу, наверное. Закажи такси

13:06

      Экран стремительно меркнет, ведь собеседник печатает подозрительно долго, и Даня уже тянется убрать телефон обратно, как он снова нетерпеливо вибрирует в руках, раздражая. @cmhhh я дождусь 13:07       Конечно. Как и всегда.

      Даня ничего не отвечает, и окончательно убирает телефон в карман, предварительно отправив всратый эмодзи жёлтого пальца вверх. Девушка за это короткое время успела подняться из-за стойки, все ещё разговаривая по телефону, и пройтись по холлу, неторопливо поливая многочисленные цветы. В аккуратных руках забавная фиолетовая лейка, вовсе не подходящая к ее длинному, кроваво-красному маникюру смотрелось несуразно. Даже как-то смешно.       Он чувствует себя помятым. На нём обычная, можно сказать, даже домашняя одежда, резко контрастирующая с его рабочей формой: белая футболка и черные спортивные штаны с полупрозрачным принтом. За последние недели он успел привыкнуть к наглаженному пиджаку и неудобным брюкам, потому свободная одежда ощущалась как благословение. На шее обычный массивный крестик, вместо удушливого черного галстука, оплетающего кожу. Лохматые волосы пушатся во все стороны, потому что времени на сборы, как всегда, было в обрез.       Будильник не поставил. Понадеялся, что выспится.       Автоматические двери плавно раскрываются, пропуская невысокого мужчину в светлый холл. Лера резво приветствует его, проходя за стойку и убирая телефон в карман. Натягивает дежурную улыбку на губы и уточняет время записи. Даня прикрывает глаза, растворяясь в окружающем и обволакивающем спокойствии, тихих голосах.       Перед глазами, как на старом, уже заедающем плеере, крутятся дела и планы на сегодня. Отвезти маму в торговый центр, после этого - в аэропорт: пожелать Лере хорошего полёта, позвонить Мише, спросить про его дочь, и заехать за мамой, отвезти её домой, заскочить за Русланом, довезти его в «Кофе Лайк‎», доехать до его домашнего адреса и пожелать хорошего дня.       Быть вежливым. Удобным, спокойным, не привередливым. Читать как обычным.       Ничего привычнее, чем статичный звук поворотника, перестраивания на другую полосу и сотки на спидометре – он не знает.       Нейролептики почти ничего не весят в кармане. Стабильность – две таблетки, утром и вечером, после легкого завтрака и ужина. Без осечек, ядовитых «завтра» и отсутствия еженедельных звонков с психотерапевткой. Трезвость ума сохраняется только при этом раскладе.       — Данила, — мягко говорят рядом, выдёргивая из легкой дрёмы.       Мама, со стопкой бумаги в руках и нейтральным выражением лица, терпеливо ждет около него. Даня пробегает глазами между ними, отмечая, что они, вместе с Лерой, уже собранные и ожидающие только его.       — Всё хорошо? — спрашивает Даня, поднимаясь с мягкого диванчика.       — Да, не переживай. По анализам не хватает железа, но это поправимо.       Сделать крюк и заехать в аптеку. Кидает взгляд на наручные часы.       13:19       Успевают, вроде бы.       — Я оплачу, поехали.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      Данила

Выходи

16:54

      Стоит ниже сообщения появиться «прочитано», как Даня откладывает телефон, включая кондиционер на среднюю мощность. Руслану душно везде и при любых обстоятельствах, из-за чего его дыхание почти всегда прерывисто и нестабильно. А исходя из опыта, жара вызывает учащение тиков, из-за чего он становится ещё более вялым и безэмоциональным.       Пространство вмиг становится прохладным, из-за чего пальцы рук начинают стремительно мерзнуть.       Двор маленький, пошарпанный. Не центр Питера, как у Руслана, а за сорок минут от него. Жёлтые стены изрисованы яркими граффити, хотя если напрячь глаза и приглядеться, можно разглядеть проблески прошлого – такие же теги, но замазанные толстым слоем краски. Какой адской смесью выводили злосчастные буквы, если это не удаётся перекрыть? Даня не знает.       Руслан спускается через пару минут и прыгает на заднее сиденье, не пристегиваясь. На лице остатки веселья вперемешку с усталостью, и какой-то странный, почти агрессивный оскал. Даня без слов блокирует двери и заводит машину, чувствуя рычание двигателя и плавно выруливает на проезжую часть. Стабильный звук поворотника разрезает привычную тишину, пока Даня дожидается менее плотного потока машин для поворота.       Не смотря на день недели, время суток и погодные условия, улицы Питера завалены людьми и машинами.       — А где очки? — спрашивает Руслан, стоило им влиться в полосу и встать на красный.       Даня кидает заинтересованный взгляд в стекло заднего вида, думая, что это личный разговор по телефону, но вопрос, оказывается, адресован ему. Руслан смотрит прямо на него, часто моргая.       — Я в линзах сегодня, — тихо отвечает Даня, ритмично стуча по рулю. Руслан протяжно мычит, и это кажется логичным завершением разговора, но только для него одного.       — Что делал сегодня?       — Маму возил в больницу, потом в «Галерею»‎. Докинул подругу до аэропорта, ещё узнал, что крестница выздоровела наконец.       — Занятой дядька, — фыркает Руслан, ненадолго кося взгляд на пролетающие улицы за окном. Чешет подбородок и заинтересованно уточняет. — А что у неё было?       — Да никто не понял. Вроде ОРВИ, а вроде и нет. Три недели на плаванье не могла ходить, грустила.       Разговор то затихал, то возобновлялся вновь. Руслан казался... Спокойным. Ни перевозбуждённым, как обычно. Ни утомленным, как бывает иногда. Был непривычно усидчивым, хотя Руслан, ни разу не помявшийся на сиденье – это уже знак бить тревогу и взволнованно уточнять, «всё ли хорошо?».       Но Даня не переживал, это не по его части ответственности. Вёл машину, перестраивался, ускорялся и замедлялся, чувствуя себя в своей стихии и не переживая о ежеминутных подрезаниях, бибиканье где-то вдалеке и каретах скорой помощи, пролетающей где-то рядом. Привычная суета, в которой, со временем, перестаёшь видеть ее как таковую.       Не переживал даже когда полицейский махнул палочкой, призывая притормозить. Добродушно показал документы, водительские права, технический паспорт и чистый, недавно убранный багажник.       — Пассажир пристегнут?       — Конечно, взрослые люди же. Все всё прекрасно понимаем и выполняем.       Мужчина в форме кивает, но всё же заглядывает в салон, натыкаясь на послушно пристёгнутого Руслана, скучающе смотрящего что-то в телефоне. Немного думает и всё же отпускает их, желая хорошего дня.       — Вам тоже, всего доброго.       Даня чувствует себя чуть лучше, когда на его ответное пожелание губы мужчины чуть изгибаются в улыбке.       Но, конечно, стоило сесть, как Руслан снова начинает беспокойно болтаться по салону, явно что-то ища. Прочные нервы Дани даже не пикают, когда Руслан, почти полностью улегшись между сидений, полез в бардачок.       — Там только бумажки и вода, что тебе надо?       — Чтоб ты не устраивал здесь перестановок без меня, — канючит Руслан противным голосом, доставая его бутылку и без зазрения совести пьет из нее, морщась на то, что она газированная. — Где моя вода?       Даня, не отрывая взгляда от дороги, молча заводит одну руку за свое сиденье и в ту же секунду вытаскивает из кармана чехла невскрытую бутылку. Руслана. Специально положенную на самое видное и интуитивно понятное место.       — Извини, — искренне говорит Руслан, кладя его бутылку обратно в бардачок. Вскрывает уже свою, негазированную, отпивая треть. На дрожащую ладонь падает блистер таблеток, из которого он спешно выдавливает несколько штук на ладонь. — Но блять, она никогда там не лежала!       Даня согласно кивает, но ничего не говорит, перестраиваясь на правую полосу и сбавляя скорость. «Кофе Лайк» маячит перед глазами яркой вывеской, но Руслан всё равно в пустоту спрашивает, куда они. Правда, куда же?       Быстро паркуется, слыша привычные шебуршания позади. Кидает взгляд на зеркало заднего вида, но так и не понимает, что он делает. Просто молчаливо ждет, положив руки на колени, как в детском садике.       — Ты что-то будешь? — задаёт дежурный вопрос, на который, из раза в раз, отрицательный кивок. — Ты какой-то грустный сегодня.       — Иди уже.       Ожидание. Неизменное, привычное, почти приятное. Когда несколько лет подряд всё время чего-то ждёшь – находишь в этом свою отдушину. В салоне без Руслана тишина, лишь неизменные шум двигателя и кондиционера разрезают её.       Внутри пусто, а в голове и подавно.       Это не пугающая пустота, которую почему-то все боятся, а приевшаяся и в какой-то степени расслабляющая. Они давно знакомы, хорошо знают друг друга. У Дани за душой лишь два рюкзака вещей, машина и хрупкое, почти избитое временем спокойствие. Привитое, навязанное. То, что ему вталдычили все, кто посчитал это нужным – мама, друзья и психотерапевт.       Спросили ли его? Нужно ли оно ему? Может — чисто гипотетическое предположение — он этого не хотел. Может, его душа лежала к славе? Признанию? Любимому делу? Он двадцатилетний блогер, хотящий прогресса, карьерного роста и крутых тусовок только для своих. Но всё, чего он достиг – он собственными руками и разрушил. По чужой указке, как раб, не имевший собственного мнения. Как слабак, признавший поражение.       Дверь тихо щёлкает, но Даня даже не осознаёт этого. Тупит в лобовое окно, но по салону раздаётся резкое и возмущенное:       — Сударь, возьмёте?       Даня испуганно дёргается, и скорее на автомате, чем осознанно, берет из чужих рук протянутое. Это оказывается что-то горячее, почти дымящее и скрывающее свою личину под черной шапочкой.       — Я не люблю кофе...       — Это не кофе, а горячий шоколад. Ты говорил, что только его пьёшь, — раздражённо объясняет Руслан, как будто редкие бормотания Дани себе под нос хоть что-то значат или стоят.       Даня как-то пораженно смотрит на злополучную чёрную шапочку, хлопает глазами и пытается переварить. Что-то внутри стопается, истерично бушует, почти прорываясь сквозь плотный слой спокойствия. Он переводит взгляд туда-сюда, с горячего стаканчика на уже сюрпающего свою сладкую бурду Руслана. Не стыкуется.       А он как будто не замечает, долбит взглядом в окно и напрочь игнорирует потерянный вид Дани. Как будто это обыденность, как будто всё нормально. Через пару долгих секунд, Даня всё же делает глоток. Пару мгновений пробует вкус и даёт своё добро. Обжигающе, вкусно и сладко, как он и любит.       — Спасибо, — произносит неловко и замято, но Руслан лишь кивает и кидает на ему колени какие-то печеньки. — Блять. Спасибо.       Что за день сегодня?

‹ ′ ~ «2» ~ ` ›

      — А что это? — с интересом спрашивает девочка, осторожно разворачивая его ладонь тыльной стороной. Поочередно ведёт пальчиком по «D», «A», «R» и «K» и останавливается на старых шрамах от ожогов. — Вот это?       — Зажившие ранки, как у тебя, — легко отвечает Даня, смотря в глаза крестнице. Она хмурится, долго думает и выпячивает коленку с крошечным шрамом, что, со временем, окончательно выцветет и растянется на коже, вовсе слившись с ней.       Долго сравнивает, сверкая темными глазами туда-сюда и Даня уже предвкушает, как сыплется от её возможных вопросов. По тому, как брови изгибаются домиком, а губа всё больше закусывается молочными зубами, Даня с ужасом понимает – пиздец, попал.       — Не похоже!       — Почему? Посмотри ещё раз, — пробует Даня, замечая силуэт Миши в дверях. Поднимает на него глаза, несколько раз плавно переводит взгляд с него на девочку, намекая.       Отец, улыбаясь, кивает и подходит ближе, осторожно беря девочку на руки и заводя с ней диалог. Она моментально переключается, обвивая его шею и начинает подробный и эмоциональный рассказ про то, как показала Дане всю свою украшенную комнату, про то, как много шариков было на кровати утром, и какую красивую плюшевую игрушку подарила ей лучшая подружка.       Почувствовав чужую отвлеченность от напряженной темы, Даня расслаблено поднимается с колен. Но ребенок, стоило ему вновь увидеть рыжую макушку, молниеносно переключается на него.       — Папа! — канючит Даша, обвинительно указывая на него пальцем. — Даня врет мне!       Брови Миши, как у дочери ранее, комично складываются домиком, заинтересованно переводя взгляд на лгуна. Даня закатывает глаза и легонько щекочет девочку, вовсе не чувствуя себя виноватым.       — Не-а. Миш, сравни, — подносит ладошку к маленькой коленке и невольно усмехается разницей. Уродливые, разросшиеся по всей коже костяшек шрамы не встают ни в какое сравнение с маленьким темным пятном ранки Даши, которая, скорее всего, просто оторвала коросту и не даёт ей зажить. — Похоже же?       — Так да, Дашуль. Смотри, даже цвета одинаковые, — поддакивает Миша, покрепче перехватывая сползающую девочку. — Похоже-похоже.       Ребенок, тем не менее, убеждается легко. Уже через минуту смиренно кивает и признает поражение, но все равно вредничает и выпячивает язык Дане. А им, на пару с Мишей, приходится давить смех от артистичности Даши, и стерпеть чужое «унижение». Всё, лишь бы не было обидных слёз и истерик. День рождения же.       Телефон в кармане громко оповещает о сообщении, и Даня на автомате достаёт его, снимает блокировку и бегает взглядом по тексту, пока Даша на периферии продолжает легко болтать о чем-то. @cmhhh ты где ща 18:37       Ну конечно.       — Работа? — понимающе уточняет Миша, поглаживая притихшую Дашу по спине. Похоже, что окружение Дани, включая ребенка, нисколечко не осознающего что-то серьёзнее отсутствия шоколада на завтрак и невкусные овощи на обед, слишком понимающее и терпеливое на один квадратный метр.       Дане остаётся вымученно улыбнуться и кивнуть, но Мише этого оказывается достаточно. Он вторит кивку и переключается на Дашу, уплывая из комнаты вместе с ней. Хочется вытеснить чувство вины и почувствовать себя не настолько неловким, но его желание не исполняется, и Даня с треском ломается, наполняясь ей полностью.

Данила

День рождение у крестницы. Не смогу ни по каким причинам

18:37

@cmhhh базар 18:38 ты на весь день, да? 18:38

Данила

Да

18:38

@cmhhh понял 18:39 а сколько малой? 18:39

Данила

Шесть

18:39

@cmhhh всё, связь 18:40       И слава богу. То, что Руслан не стал напирать, и не включил свое противное «я хочу здесь и сейчас» – божье благословение. Не иначе, чем подарок свыше.       Крестик на груди уже должен гореть и пылать от стольких мыслей о Боге, но этого не происходит, и Даня возвращается к общему веселью, детскому смеху и бегающим туда-сюда родителям, не знающим, за что взяться. Его ошибкой было робко окликнуть маму Даши и поинтересоваться, нужна ли помощь? Он так не считает.       Даню довольно быстро приспособили к мойке грязной посуды, которой, всего за пару часов мероприятия, скопилась целая раковина. Намывая посуду, параллельно общаясь с именинницей, весело крутящейся вокруг него и донимающей вопросами, вовсе не хотевшей играть с приглашенными друзьями, он не услышал двух уведомлений, пришедших с периодичностью в пару минут.       Только после вытирания рук и корчанья рожиц Даше, он вновь взял телефон в руки, увидев сообщения всё от того же человека. @cmhhh → Переведи Мише за рестик по номеру, сейчас скину этот? 19:07 будет этот, пусть чекнет 19:09       — Миш? — осторожно зовёт Даня, уже примерно понимая, что Руслан сделал. Громкое «А?» исходит откуда-то из комнат, и Даня, не желая вставать, громко говорит. — Телефон посмотри, пожалуйста.       И действительно. Что ещё мог сделать Руслан?

Перевод от Руслана С. 19:10

66 666 ₽

happy birthday

<3

      — Я вообще дарить люблю. Мы с Настей проходили какой-то тест, типа «Мой тип любви» или что-то такое, я не помню. Ну, мне выпали подарки, — сонно, скрючившись и укутавшись в плед, негромко рассказывал Руслан. Уставший, дергающийся и непривычно бледный после концерта.       Громко вскрытая банка энергетика рушит атмосферу ночного разговора, но Даня не фокусирует на этом внимание. Важно сюрпает газированный напиток, не отводя взгляда от дороги.       — А у тебя? — мягко спрашивает Руслан, зевая. Игнорирует Данино раздражённое «спи» и упёрто выпячивает подбородок вперёд, напирая. — Ну?       Дане остается лишь так-же раздражённо цокнуть, и ненадолго затихнуть. Музыка на фоне тихая и спокойная, что-то из его плейлиста. На ум ничего не приходит, вынуждая рыться в запыленных углах разума, ища что-то отдаленно похожее на вразумительный ответ, который удовлетворит чужое любопытство.       Спустя минуту ожидающего молчания, пытливого взгляда Руслана, скользящего по его плечам и редким машинам за окном – ничего подходящего он не придумал.       — А что там есть?       — Ну... Подарки, слова, действия и прикосновения точно есть. А остальное надо гуглить, я не помню, — отвечает Руслан, уже потянувшись к телефону на соседнем сидении.       — У меня действия, наверное. Нравилось, когда... — несмело начинает Даня, но заминается на полуслове, не уверенный, стоит ли продолжать. Руслан, как назло, внимательно слушает и вопросительно мычит, когда пауза затягивается. Разве прилично сказать «когда для меня что-то делают»? Даня так не считает, потому закусывает губу и выдумывает на ходу. — Когда мы с девушкой делили обязанности. Она могла за меня... Не знаю, в магазин сходить. Или... Купить мне что-то.       Руслан за спиной тихо смеется. Даня отгоняет мысли о том, что вот такой смех Руслана – редкий настолько, что Даня слышит его лишь третий раз. Потому что искренний: без насмешек или переигрываний.       Миша кидает на него странный взгляд, но Даня предпочитает переключиться на Дашу и внимательно послушать её рассказ про недавнюю поездку на рыбалку с отцом, чем пытаться объяснить что-то другу. Что он ответит? Что Руслан – придурковатый клиент, иногда творящий какую-то милую хуйню?       Не хочется.       — Спасибо, что-ли, надо сказать? — неуверенно спрашивает Миша, и Дане хочется под землю провалиться от неловкости.       Тупой Руслан, создающий тупые ситуации. Пришлось продиктовать номер, что уже на подкорке сознания выбит и выбешивает больше остальных. Слушать затяжные гудки, а затем терпеть не менее неловкий разговор, заставляющий всё внутри сжаться от сдерживаемого напряжения.       Что конкретно служило причиной сжатых плеч и тонкой нити, сильно натянутой внутри? Даня даже не знает. Просто сама ситуация того, что два совершенно противоположных человека из его окружения столкнутся на нейтральной территории, ещё и хорошо закончив диалог – заставляет глаз нервно дёрнуться.       Не нужно им знакомиться.       Именно с этой мыслью Даня глубоко затягивается, чувствуя сильное тепло от сигареты на губах. Перед ним опять телефон, и опять диалог с Русланом.

Данила

Не нужно было

21:51

@cmhhh это ещё почему 21:54 захотел – сделал, не нуди 21:54 или ты приревновал?) 21:55

Данила

Чего блять?

21:55

Точно всё с головой хорошо?

21:55

@cmhhh да я понимаю 21:55 но ты в её глазах все равно круче, я это не перебью 21:55 нет, ну не то, чтобы я пытался 21:55       Стоит ли говорить, что на этом простом «...её глазах...» Даня громко выдохнул. Довольно опрометчиво было думать, что это он про него.

Данила

Ты очень болтливый

21:56

      И всё-таки. Руслан пиздец странный.

‹ ′ ~ «3»~ ` ›

      Даня кидает взгляд в зеркало заднего вида, щуря глаза от яркого света машины позади. Руслан молча смотрит прямо на него, вовсе не обращая внимание на левую часть лица, искривлённую в слабом тике. Не то, чтобы Даню синдром хоть как-то напрягал, ведь к тикам Руслана у него было железобетонное безразличие, а к приступам эпилепсии выбитая на подкорке сознания первая помощь.       Она, признаться честно, всегда была. Параноидальный страх чьей-то смерти плетется за ним всю сознательную жизнь, и перспектива смочь спасти кого-то, пока вокруг крутятся паникующие люди – скорее обязательное условие спокойствия, нежели глупое желание. Приступы эпилепсии при Дане случились всего ничего: два раза. Но это было две ситуации, когда Руслан падал пластом и задыхался, дергаясь всем телом, пока Даня должен был помочь. Перевернуть его на бок и не отводить от него взгляда, дожидаясь окончания.       Руслана, в последнее время, особенно сильно дёргает. Учащение тиков на фоне стресса, тура и напряженных отношений внутри семьи, в целом, является нормой. Неким предупреждением, которое нужно считать, принять и записать на воображаемый листик в голове.       Предупрежден, значит вооружен?       Даня замечал усталость Руслана и на выступлениях, во время которых предпочитал тусоваться в гримерках или где-то за сценой, и в компании друзей, где присутствовал трезвым водителем, подставлял плечо и дожидался, когда его отпустит, и в окружение близких. Руки дрожат, мышцы шеи живут своей жизнью, а лицо постоянно искривленно в измученном выражении.       Почти сожалеющем о чём-то.       Осмелиться спросить чем конкретно Даня не решался. Между ними не тот уровень доверия, не те отношения, чтобы уточнять у Руслана настолько личные вещи. Профессиональные отношения выделяются на фоне других чёткими правилами и границами, которые нельзя переступать. Даня кристально чисто помнит свои обязанности и дозволенности, брошенные ему едва ли не в лицо менеджером Руслана в формате pdf-файла.       Помнит и молчаливость Руслана, его пристальное изучение и взгляд, постоянно направленный на него. Как будто это в интересах Дани – идти против правил и строить козни своему знакомому. Тогда, ещё в самом начале, Даня выбрал верную тактику: слушаться и не рыпаться, быть уступчивым, но в меру стойким.       Ходил по лезвию собственных нервов, проверяя, выдержат ли.       Выдержали и лишь окрепли, превращая его в олицетворение какого-нибудь камня. Что бы ты не сделал – ничего не произойдёт. Никакая эмоция не прорвётся сквозь стальное выражение лица, лишь останется внутри, погребённая рядом со множеством таких же.       Пустая трасса, тихий Руслан и инструментал какой-то группы на фоне, удовлетворяющий ранимые музыкальные предпочтения каждого – прекрасный вариант ночи. Почти идеальный, если не считать затёкшей шеи и ноющих рук, буквально умоляющих о перерыве.       Уместен ли он? Когда на спидометре добрые 150, почти добежавших до 160, а время некрасиво поджимает – он противопоказан.       Холодный воздух заставляет пальцы безынициативно тереть их об руль, в слабой попытке согреться. Короткие волосы на макушке треплются в разные стороны, закидываясь то в одну сторону, то в другую.       Заселение ровно в двенадцать ноль-ноль, до города еще около десяти часов и больше тысячи километров, а Даня уже никакой. Видимо, почти пятичасовая посиделка у Искана дома вместо сна было определённой ошибкой, за которую он отдувается по полной: непривычной тяжестью в руках и ватностью в ногах.       Усталость от дороги – дело простое, от которого легко отвыкаешь. Стоило расслабиться, как время уже нещадно наступает на пятки, утрамбовывая и сминая всю уверенность в собственном понимании этого слова.       Совершенно резко и неожиданно, с заднего ряда подают признаки жизни и тихим, почти умирающим голосом спрашивают:       — Когда заправка? — Даня косит взгляд на приборную панель и присвистывает. Бормочет себе под нос «около сорока минут» и слышит страдальческий стон. Очень гиперболизированный, но намеки на реалистичность всё же присутствуют. За это Даня накидывает ему плюс балл. — Съезжай, я отлить хочу.       Даня даже не противится, как это обычно бывает. Съезжает на обочину и снимает блокировку, почти сразу слыша тихий хлопок двери. Стучит по рулю пару раз и тоже выходит, на ходу хрустя затекшей шеей.       Разминка.       — Прикинь, нас так сфоткают, — фыркает Руслан, поправляя шорты и продолжая смотреть на неизвестное поле, освещённое лунным светом.       Даня даже не реагирует. Заканчивает дело и отряхивает руки, засовывая одну из в карман. Пачка сигарет находится быстро, а поджигается – ещё быстрее. Пепел стремительно тлеет на кончике, а Даня думает над тем, как грязен фильтр.       — Я хочу спать.       — Докурю и поедем, — просто отвечает Даня, пытаясь успеть размять всё закоченевшее тело за оставшиеся пару десяток секунд. Кидает взгляд на Руслана и искренне смеётся с его выражение лица, искажённое в чистой муке. — Сорян, я забыл, что ты бросать решил.       — Такими темпами забью хуй и опять возьму в рот, — сбивчиво произносит Руслан, в ту же секунду на автомате прикрывая рот, исказившийся в тике. Даня слышит пару прерывистых вздохов, и делает последнюю губительную тяжку. — Хуй. Твой.       Четко, с расстановкой. Даня прыскает и ладошкой посылает Руслана в машину, но тот просто моргает и продолжает смотреть. Видимо, реакции ожидает.       — Хорошо, — легко соглашается Даня, повторяя движение ладони. Руслан, почему-то, остаётся стоять рядом и смотреть, и Даня ничегошеньки не понимает. — Ещё дополнения?       — Хуесосом буду. Наверное, хуета план вырисовывается. Да?       Что за странная фиксация темы на хуях, Даня не выкупил. Чешет подбородок с отрастающей щетиной и стреляет не глядя.       — Ты мне пытаешься странный каминг-аут устроить или что? — еще раз прыская, спрашивает Даня, туша сигарету и переводя на Руслана искрящийся взгляд.       Взбодрился, наконец.       А Руслан неловко мнется, не стирая с губ слабую улыбку. До Дани быстро доходит, что, видимо, правда попал.       — Реально, что-ли? — спросить напрямую, не утаивая сомнений и отступая назад ощущается сродни пытке. Руслан долго смотрит на него, и спустя время коротко кивает, выглядя совсем неуверенным. — Ну. Ебать ты дурной, конечно.       Позади на высокой скорости проносится машина, исчезая в темноте буквально через секунду после появления. Руслан всё никак не уходит, предпочитая вместо прохладного салона смотреть на него пытливым, ожидающем взглядом.       — Хорошо? — Даня пытается утверждать, но слова выходят с предательской вопросительной интонацией. Прочищает горло и спокойно продолжает. — Для меня это не проблема, если ты об этом.       — Хорошо, — отвечает Руслан, всё-таки разворачиваясь и открывая дверь машины. Даня внимательным взглядом следит за тем, как тот вовсе исчезает, оставляя его одного.       Недолго думая, сует в рот вторую сигарету и поджигает кончик. Наблюдает, как он загорается и почти-почти тухнет, пытаясь осмыслить и принять один из самых странных диалогов, происходивших в его жизни. Зачем? В окружении Руслана вполне достаточно разносторонних людей, и неужели он решил начать именно с него?       Относится ли он к его окружению вообще? Больше да, чем нет. Их еженедельные встречи – вынужденная мера. По крайней мере, так искренне думал Даня первое время, пока Руслан, ужратый в хлам и почти ничего не осознающий, не разлегся на заднем ряду и не признался, что он слишком клевый. В подробностях объяснял, что будь у них шанс – они бы стали чем-то большим, нежели знакомые знакомых. При этом, даже не думая, полностью разбил их адекватные, профессиональные, только-только выстроившиеся отношения.       — Ты долго? — капризничает Руслан через пару минут, видимо, нуждающийся в его присутствии.       Даня оборачивается, крутит последнюю, наполовину скуренную сигарету и всё-таки бросает ее на землю, туша носком кроссовок.       Проехали? Даня очень-очень-очень надеется на это.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      — Есть будешь?       Руслан потерянно, сонно моргает и морщится, начиная агрессивно тереть лицо. Даня ждет пару секунд и выходит, чувствуя себя вполне нормально. Вытягивает руки перед собой, крутя их туда сюда.       Разминка. Привычные, обыденные действия и бодрость, разливающаяся по всему телу. Хлопок двери позади и помятый Руслан, вновь сгорбившийся и смотрящий на него как-то пораженно. Может, даже завидно.       — Выспался? — Даня помнит тихий голос и затравленный, изнеможённый взгляд, направленный в окно. Не мог уснуть, ворочался и бесился, бессильно встречаясь с Даней взглядом в стекле заднего вида.       — Получше, — хриплый голос, по краям грубый после сна и спокойная интонация. Видимо, не врёт.       Птицы истошно орут над головой, пролетая целой стаей. Руслан инстинктивно запрокидывает её, следя за ними взглядом. Со стороны он выглядит по домашнему, даже слишком уютно для событий, произошедших в Казани. Месиво людей, в которое он добровольно прошёл, пережевало и выплюнуло его, оставляя на лице и теле синяки, а в душе – что-то похожее на исцеление.       — Хочешь есть? — ещё раз спрашивает Даня, даже не надеясь получить ответ в виде кивка, которым его награждает Руслан. — В машине или здесь?       — Здесь.       Даня не спорит. Молча выбирает себе овсяную кашу и какой-то сладкий батончик, с интересом смотря на чужой хотдог, залитый дополнительной порцией горчицы и майонеза. Дымящийся кофе в соседней руке он предпочитает игнорировать, оставляя в уголке сознания мысль, что Руслан будет разумнее, и не будет пить это хрючево, что даже по запаху вызывает скорее отвращение и желание проблеваться, нежели бодрость.       Едят в молчании, следя за веселой собакой, играющей с какой-то бутылкой. Из-за открытой двери собачий скулёж и звуки сжатия пластика наполняли всё маленькое пространство заправки живыми — Даня бы даже сказал — многогранными звуками.       — Покормить её, может? — съев большую часть своей порции, спрашивает Даня. Переводит взгляд на Руслана и замечает чужой кивок. Отворачивается, отправляя в рот еще одну ложку и готовится к морально сложному действию: оторваться от горячей еды и заняться мелким, быстрым делом.       Но громкий скрип стула перерывает его душевный мучения в ту же секунду. Руслан, стоило ему лишь сказать, бросил недоеденный хотдог и резво подскочил к кассе, уже что-то выбирая и советуясь с милой девушкой за стойкой. Чудо? Не иначе.       Телефон на этот раз остался в машине, избавляя Даню от назойливых уведомлений и вибраций в кармане, знатно поднадоевших за последнее время. Почему, не смотря на род деятельности, он постоянно где-то нужен? Десятки рабочих чатов с непонятными темами и вечными проблемами мешаются с беседами друзей и знакомых, превращая Телеграм в такой же завал сообщений, что и ВК. Вспоминается шутливый совет Руслана переходить в ебучий Вайбер.       Погрузившись в собственные мысли, Даня дёргается, когда на стол что-то мягко приземляется. Переводит взгляд и тяжело вздыхает, слыша хихиканье позади.       — Чтобы ты точно не уснул, — добавляет Руслан, хлопая его по плечу и унося в руках что-то на улицу. Даня с впечатлением поднимает бровь, изучая странную подушку, которую, видимо, всё-таки придется нацепить на сиденье.       Цветастая, и наверняка выделяющаяся на фоне светлого салона. «Подарки не выкидывают», – вспоминается чья-то фраза, брошенная по радио, и по этой, только по этой причине Даня прицепил злосчастную подушку, игнорируя весёлый взгляд в спину и тихий ржач.       Дружеские отношения рушат дисциплину и выдержку Руслана. Против ли Даня этого?       Скорее нет, чем да.

‹ ′ ~ «4» ~ ` ›

@cmhhh а тыы где??!? 00:56       Удивлён ли он очередным сообщением всё от той же личности? Нисколечко.

Данила

Дома

00:59

А что?

01:00

      Вылизанная дочиста квартира, заправленная кровать и выключенный монитор компьютера. Даже соседи в этот раз смилостивились – ни с одной из стен не доносится ни звука. Тишь и благодать, такие нужные его измученному кошмарами сознанию, почти забившемуся в угол и впавшему в истерику от непрекращающихся образов, всплывающих в голове и лопающихся с противным, звонким звуком.       Нейролептики разложены по отсекам специального контейнера. Психотерапевтка подтвердила, что он на пути восстановления и совсем скоро сможет вернуться в привычный ритм жизни, а сам Даня всё равно излишне встревожен.       Тревога. Это ужасно сложная эмоция преследует его всю сознательную жизнь. Он бежит от неё, а она бросается вслед, никогда не упуская возможности вернуться и разнести хлипкий, только-только устоявшийся мирок Дани в щепки. Разломать всё окончательно и поставить руки в боки, гордо улыбаясь ему в лицо.       И спустя столько времени даже собственная слабость уже не воспринимается в штыки. Скорее как очередной эпизод, который нужно просто пережить и идти дальше, слепо веря во всё то, что ему говорят. Разумно ли это? Даня так не считает. Но Даня так же думал, когда записывался на пробную консультацию к Александре, его первой и последней психотерапевтке, работавшей с ним с самого начала.       Ошибки свойственны людям. От этого не отвертеться и не убежать, лишь принять как должное. @cmhhh ты сильно расстроишься, если я приеду к тебе? 01:02 знаю, что не должен лезть, но я типа 01:02 не знаю 01:02 переживаю наверное 01:03       Внутри что-то дёргается. Руслан никак не вписывается в окружающую картину: он не встанет ни в коридоре, ни в комнате, ни на кухне. Нигде, проще говоря. Потому что квартира Дани – его единственное безопасное место, где он в особо трудный день может вдохнуть полной грудью и спокойно разрыдаться, обнимая себя за плечи.       Руслан за столько времени ещё ни разу не видел его истинного состояния. Ни разу не смотрел в безразличные глаза, ни разу не слышал грубых слов – это было и результатом стараний Дани, чьей выдержке позавидовал бы любой, и результатом добросовестности Руслана, что не перешагивал очерченные границы столько лет подряд.

Данила

Я эмоционально никакой, Руслан

01:03

Из меня не выйдет ни нормальный слушатель, ни собеседник

01:03

Я устал, правда

01:04

      Звучит жалко, но ничего более мягкого на ум не приходит, а думать дальше в этом направлении Даня просто физически не может. Инициативность Руслана во многом спасала Даню от неловких разговоров, тупых вопросов и ряду других человеческих факторов, и было бы неплохо хотя бы подобающе ответить ему.       Но то, что он написал – чистейшая правда. Выцепленная клещами из самых недр души и резко брошенная Руслану в прямо руки, вот, мол, любуйся, пока можно. То, что потом этот кусочек правды сгорит в пучине повседневности, поблекнет от времени и вовсе забудется – Даня не упоминает, это и так понятно. @cmhhh расстроишься, получается? 01:05       Глупый Руслан, создающий глупые ситуации, заставляющий чувствовать себя странно.

Данила

Нет

01:05

@cmhh тогда я выхожу 01:05 тебе что-то нужно? 01:05       Уместный вопрос, на который у Дани, к счастью, есть простой и лёгкий ответ. Может, он, конечно, не понравится самому Руслану, но его это мало волнует.

Данила

Заедь в табачку

01:06

Хочу с кнопкой)

01:06

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      — Вот твоё издевательство над людьми, а вот это похавать нам, — выкладывая из пакета, важно рассказывает Руслан, эмоционально жестикулируя и показывая пальцем на называемое.       Руки инстинктивно тянутся к блоку сигарет, почему-то плотно запакованным. Не обращая на это внимание, Даня ногтями поддевает тонкую пленку и почти выламывает крышечку коробки, но таки достаёт заветную палочку, сразу засовывая в рот. Руслан в это время явно забавляется: опирается на стол и смотрит на него изучающим, скорее сканирующим взглядом, не убирая с лица хитрую улыбочку.       — Что?       Руслан пожимает плечами и ничего не говорит. Даня машет на него рукой и проходит на балкон. Зажигалка в руках приятно чиркает, и с наслаждением поджигает кончик.       Чувство ностальгии захлёстывает его, припоминая уютные старые подъезды и разъёбанные крыши пятиэтажек, что медленно сменяются перед глазами, как в почти сдохшем кассетнике. Еле-еле, без живого энтузиазма и с горкой пыли сверху пленочной ленты.       Его одиночество продержалось недолго, и Руслан, захватив с собой сникерс, встаёт в дверях балкона. Жует батончик и смотрит на него, а Дане даже прогнать кое-кого не хочется. Внутри ничего не бурлит и не противиться, внутренние демоны и вовсе заглохли, лишь внимательно наблюдая за чужими действиями. Не ожидая подставы, а скорее жаждя чего-то нового. Чего конкретно? Даня не задумывается.       — Вкусно? — спрашивает Руслан с искренним интересом.       — Попробуй, — не думая парирует Даня, протягивая сигарету. Пальцы чуть дрогнут от ответной измученной улыбки Руслана и его резкого отрицательного кивка. — Извини, забыл.       Тишина замирает между ними, не зная, куда кинуться: то ли сразу в окно, то ли на стул, почему-то стоящий здесь и занимающий половину пространства. Всё вокруг кажется приторным, излишне сладким и гиперболизированным, даже нестабильным. Судя по скрипящему полу, Руслан привычно переминается с пятки на носок и продолжает пристально смотреть ему в спину, будто ожидая чего-то.       Он ничего не получит. На языке появляется резкая сладость, которую Даня сразу же сглатывает, не желая мариновать её и мучить себя мерзким вкусом. Вот-вот на весь балкон начнет вонять... Виноградом. Даня лишь предвкушает.       Деньги, точно. Важные бумажки в их мире, на которые можно купить все: начиная от безделушек в магазине, заканчивая человеком на чёрном рынке. Условность, из-за которой люди способны быстро идти на контакт, закрывать глаза и быть послушными.       — Сколько я тебе должен?       — Нисколько, Дань, — отвечает Руслан непривычно грубо. По плечам невольно бегут мурашки, но Даня саркастически бормочет себе под нос едкое «да-да». — Я серьёзно. Ничего не нужно, я же по хуйне купил.       Даня мнется, но Руслан, наглый жук, пользуется заминкой и легко начинает новый диалог, стараясь спрыгнуть с щепетильной темы.       — А что у тебя случилось, кстати? Мне Саня сказал, что семейные обстоятельства.       Острая, но горькая улыбка, способная порезать пару тройку невинных тел, прорезается на его губах. Довольно быстро её приходится стереть большим пальцем, с усилием вдавливая в кожу.       — Скорее личные, — Руслан мычит в ответ, и ждёт продолжение, на которое Даня мотивирует себя по крошечным частичкам. Тушит сигарету в пепельницу, с наслаждением размазывая её по всему дну. — Мы этого не обсуждали, но стабильность и уравновешенность это не мой стиль жизни, Руслан.       Почему-то Руслана всегда хочется называть по имени. Всегда выделять это слово другой интонацией: серьезной, в которую вложили чуть больше эмоций, чем во всю остальную фразу. И Руслан всегда поднимает голову или переводит взгляд, стоит услышать хоть что-то начинающееся на «Р».       — Ну, знаешь. Ты обычно отмалчиваешься о себе, — Даня отгоняет пляшущую перед глазами мысль о том, что в голосе Руслана отчётливо слышит ничем не прикрытую обиду.       — И это тоже вынужденная мера. По-другому... Хорошо не получается, понимаешь? Получается хуёво, максимально хуёво. И всегда плохо заканчивается, — Руслана, в самый важный момент, можно даже считать кульминацию, сильно дёргает. Он приваливается к косяку двери и молча пережидает, не отводя от него взгляда. Когда тик сходит на нет, а на чужих плечах можно заметить прибавление усталости, Даня глухо продолжает. — Я на сильнодействующих антидепрессантах. Ничего из того, что ты замечал в моем поведении, не было частью меня. Я просто переделал себя, потому что так было проще.       За окном раздается вой сирен. Может, скорая помощь проезжает.       — И это не было проблемой долгое время, потому что люди ко всему приспосабливаются, и я не исключение. Просто... Неделю назад стало значительно хуже, — шумно сглатывает, изучая чужую мышку на шее. — Почему? Я не знаю.       После долгой минуты на маленьком балконе застывает ледяное молчание, пленяще-окольцовывающее плечи обоих. Она дышит холодным дыханием прямо Дане в щёку, но ровно до того момента, пока он, наконец, не поднимает взгляд на Руслана.       — Бля, я думал у тебя умер кто, — отвечает Руслан, в голосе которого отчетливо можно слышать облегчение. Ну, супер. — Даже на матушку успел подумать, уже прикидывал варики, как помогать.       Даня невпечатлённо поднимает брови вверх, и тон Руслана моментально меняется.       — Ну, если серьёзно, то я ничего в этом не вижу. Я же тоже сидел, и на противосудорожных, и на нейролептиках. Они мне просто не помогают, но круто, что ты вышел в ремиссию, — чешет подбородок пару секунд, а затем искренне, направив на него самый мягкий взгляд из возможных, продолжает. — Ничё в твоем поведении такого нет. Прикольный чел, никто тебя за спиной не обсуждает. Все всё понимают, а ты слова Сани, если он чёт под руку пиздит, даже всерьёз не воспринимай. Лады?

‹ ′ ~ «5» ~ ` ›

      — Ты даже не представляешь, что у меня сегодня по планам, — важно произносит Руслан, плюхаясь на переднее сиденье. Даня согласно мычит и плавно выруливает со двора, кожей чувствуя атмосферу суеты и беспокойства, что принёс с собой Руслан. Смущает ли это его? Ни капли. — Только давай под конец ко мне, а? Выпьем чуть-чуть и спать.       — Мы не успели уехать, а ты уже спаивать меня собрался? — мягко поддевает Даня, переводя на него забавляющийся взгляд. — Мне нельзя, Руслан. Забываешь?       — Ну, мы чуть-чуть совсем, — встрепенулся Руслан, бегая глазами по лобовому стеклу. — По бутылке и всё. Серьёзно. Веришь?       Даня фыркает и ничего не отвечает, но Руслан же настойчивый до неприличия. Загибает пальцы и приводит ненужные аргументы, с важным видом поглядывая на него после каждого. Такая серьезная аргументация позабавила Даню, и таки заставила кивнуть, пряча уголок губ, дергающийся в улыбке, рукой.       Он хотел бы забыть восторженный клич, что произошел в непосредственной близости с его ухом, но память себе не стереть. Это въелось отдельным ярким пятном, на которое можно смело наклеить цветной стикер и подписать «со мной даже в вопросах выпивки трудности».       Почему-то внутри теплится уверенность, что знай Руслан о таком стикере: сорвал бы его тут же и разорвал на маленькие кусочки. Ещё пригрозил в придачу, чтоб такого больше не было.       Глупости одни на уме.       — Студия? — уточняет Даня, стоило машине остановиться на светофоре, а Руслану уткнуться довольным взглядом в окно.       — Да.       — Надолго?       — На весь день, наверное, — отвечает Руслан, а Даня кивает, принимая и такой вариант событий.       Стоило машине остановиться в подземной парковке, Руслан радостно выпрыгивает и едва не пружинит на месте от переполняющих эмоций. Спросить «что с тобой?» кажется неимоверной грубостью, и Даня отмалчивается, не зная, как подступиться.       Руслан, видимо, замечает тишину с его стороны и рефлекторное закусывание нижней губы.       Уголок губы ещё больше расползается в улыбке, и он поясняет.       — Последняя песня в альбоме, больше не буду ничего делать. Ещё и с тобой вечером зачиллимся, почему бы не радоваться?       Резонно.       Следующие десять часов Даня просто спит, ест и изредка болтает о чём-то со звукарями. Наблюдает за Русланом в комнате звукозаписи и невольно прикидывает, насколько сильно он будет хрипеть вечером, потому что в планах помимо записи трека, очевидно, был пунктик «сорвать голос нахуй».       Во время обеда Руслан подсел к нему на диван и заглянул в телефон, видимо, ожидая там чего-то интересного. Прискорбно, наверное, было наткнуться на тупой тикток-перезалив с проверкой гаджетов из АлиЭкспресса, который Даня смотрел ещё в далёком 2016 году.       — Тебе не скучно? — тихонько спрашивает Руслан, закрывая глаза и укладываясь на его плечо. — Не двигайся.       Удобно, разве? Данины плечи согнуты под неудобным углом, под которым кость выпирает и по любому упирается в мягкую шею Руслана.       — Мне нормально, — запоздало отвечает Даня, стараясь не реагировать на неожиданное пересечение границ. — А с тобой что?       — Ничего, — безобидно отвечает Руслан, хотя Даня отчетливо слышит в его голосе прорезающуюся вредность. Правда непонятно из-за чего, ведь команда работает быстро и без осечек, но считать себя везде правым Даня тоже не привык, потому не разгоняет тему.       Спустя пару ворочаний Руслан всё-таки находит удобную позу и замирает в ней, пока Даня упорно старается оставлять себя и тело в расслабленном состоянии. То, что Руслан буквально лежит на нем полностью – даже не смущало настолько, как перспектива не смотреть Тикток.       — Помнишь, мы говорили про язык любви? — шёпотом спрашивает Руслан, и громкие разговоры заметно притупляются в Данином восприятии. Он вопросительно мычит, и Руслан, сглотнув слюну, продолжает. — Ты сказал, что у тебя действия, да?       — Ну, да. А у тебя подарки, я помню.       — Так вот, — Руслан переворачивается к нему лицом, и Даня замечает непривычную серьёзность в нём. Руки Руслана, как-то совершенно уместно ощущались на его плечах. — Ничего в последнее время не замечал?       — Нет, — отвечает Даня, хмурясь и перебирая в голове каждое взаимодействие с Русланом. Ничего. Абсолютно ничего. — А что?       — Блять, какой ты дурень.       Ахуеет ли Даня от смазанного поцелуя в щеку? Пиздец как. Ахуеет ли Даня от второго поцелуя в губы? Пиздец как. Вызовет ли это в нём какие-то противоречивые эмоции? Пиздец как.       Но то, что после этого Руслан вытащит из кармана подвеску и осторожно повесит на его шею – Даня вообще не ожидал.       — Заметил?       — Вроде бы.       — Что думаешь?       — Я... — Даня переводит взгляд на людей за спиной Руслана, уткнувшихся в монитор и о чем-то споривших, и на самого Руслана. — Не знаю.       Тому словно красную тряпку на лицо бросили: моментально начинает вставать с него и пытаться вырваться из объятий, в которые его случайно затащил Даня, но он ему этого не позволяет. Крепко сжимает его кисти и тянет обратно ровно до тех пор, пока не почувствует выбитый из собственных лёгких воздух.       — Я не сказал, что я против.       — Давай потом?       — Руслан, — серьёзно говорит Даня, и это моментально останавливает все сопротивления разговору. — Доделайте, а потом мы поговорим, м?       Руслан довольным не выглядит, но встрепенувшись, два раза кивает. Даня думает пару секунд, и медленно подносит чужую руку к своим губам и осторожно целует, внимательно наблюдая за чужим блеском в глазах.       — А теперь иди.