Черное. Алое. Белое.

Черная ночь. Алая луна. Острые белые звезды. Темнота. Багровая кровь. Белые кости. За закрытыми дверями. За запертыми воротами. Вершится месть, и как же она сладка. Железо на губах, на языке, в горле. Крики ласкают слух, и им вторит вой за воротами, а несущий смерть заходится смехом. Лезвие клинка входит в тело. Крошит ребра — треск, пронзает сердце — как кожура лопается, выходит из спины — шелест. Меч вибрирует в руке, выпивая жизнь, и восторг убийцы и орудия — един. И собственное сердце захлебывается восторгом, и пьянит запах крови, которой так много. Залиты стены, пол — пятна на потолке, и из свежей струи поднимается пар к холодному небу. Убийца и клинок пьяны своей местью. Руки в крови по плечи, и потеки на белом лице, на полированном лезвии. Кровь стекает с подвешенных тел. Кто-то из них, быть может, еще жив — но ненадолго, с рассветом здесь будут одни лишь трупы. Запертый дом. Проклятый дом. Проклятый своим главой, в тот миг, когда решил посмеяться над мальчишкой. Мальчишка вырос. Мститель пришел в дом. Главный — умирает последним, умирет долго. Острым клинком рубить — милосердно, потому первый удар — по пальцам — стальной рукоятью, грубо — зато почувствует — что-то похожее, что причинил сам. Только начало. Это долгая ночь. Черная ночь — свет багровой луны освещает лужи крови, а осколки костей рассыпаются звездами. Мститель смеется, выпуская то, что носил в себе долгие годы. Дает волю силе, что многие годы течет через тьму. Он сполна дает напиться обидчику тем, что тот сделал. Он улыбается, видя ужас в его глазах. Неизбежность, обреченность. Никто не придет, никто не откроет двери. Ощути туже беспомощность. Твои муки будут короче, но мститель сделает всё, чтобы ты испил до дна чащу багрового воздаяния.