Kimetsu no Yaiba One Shots

      Сонливость подкрадывается незаметно, пока тихие шаги эхом разносятся ппо пустынным коридорам Поместья Бабочки. Усталость прилипает к выбеленным стенам, смешиваясь с ароматом глицинии, ядов и горьких лекарст: дом. Веки Шинобу тяжелеют, но она сдерживает зевоту, по крайней мере до тех пор, пока не закончит последний обход. Её пациенты всегда были довойно буйными, и она предпочла бы избавить себя от головной боли, связанной с очередной утренней катастрофой.       Из-за последней двери в коридоре доносятся приглушённые всхлипы. Шинобу недоумённо наклоняет голову, прислушиваясь к звукам. Это твоя комната, та, что ближе всего к цветам в её саду. Кочо специально поселила тебя там, где розы могут приветствовать тебя, как только ты откроешь глаза навстречу утру.       Обычно в это время ты уже крепко спишь, поэтому Шинобу не может сдержать любопытства, когда подходит к двери и стучит. Здесь, ближе к твоей комнате, плач становится громче.       — Т/И, милая, — говорит тихим голосом, приоткрывая дверь, чтобы заглянуть внутрь. — Ты же знаешь, что уже должна спать-       Шинобу замирает при виде открывшейся ей картины. Мягкий лунный свет отражается от твоих блестящих щёк, пока ты сидишь, съёжившись, и дрожишь. Ты похожа на ребёнка. Нет, ты похожа на неё — думает она, подходя и опускаясь на колени рядом с тобой. Такая маленькая, такая беззащитная, такая беспомощная.       — Т/И? — зовёт, наклоняя голову, чтобы встретиться взглядами, но ты продолжаешь крепко жмурить глаза, и тогда Шинобу прижимает руку к твоей щеке. Твоя кожа горит под её пальцами.              Твои глаза неожиданно распахиваются, сияющие от слёз, и Кочо видит отражение своей улыбки в их радужках.       — Шинобу? — бормочешь ты, плечи сотрясаются от рыданий и всхлипов. Её сердце болезненно сжимается, но она продолжает мягко улыбаться.       — Всё хорошо? — спрашивает. — Ты выглядишь не очень, дорогая.       Ты качаешь головой и выдавливаешь из себя слабое «ничего страшного», а затем прячешь от неё лицо. Это не слишком убедительное представление, и Шинобу ненадолго задерживает на тебе взгляжд, а затем вздыхает и забирается на кровать полностью. Матрас немного прогибается под её весом.       — Иди сюда, — воркует она, обнимая тебя за плечи и прижимая щекой к груди. Её руки зарываются в твои волосы, ловкие пальцы распутывают непослушные пряди. — Знаешь, таким способом ты никого не убедишь. Скажи мне, что тебя беспокоит, милая.       Только твои прерывистые рыдания нарушают тяжёлую тишину, повисшую в комнате. Шинобу даёт тебе собраться с мыслями, положив подбородок на макушку и бормоча на ухо какую-то утешительную чепуху. Она опускает руку тебе на спину, водя лёгкие круги.       Ты почти теряешь дар речи.       — Кошмар, — выдавливаешь из себя, запнувшись в начале слова.       Сердце Шинобу неприятно сжимается. Если бы она могла перенять всю твою боль, то сделала бы это не раздумывая, но она не может, и потому просто крепче обнимает тебя и надеется, что этого будет достаточно, чтобы ты перестала нервничать.       — Расскажи, что конкретно тебя волнует, милая.       Тебе требуется минута, чтобы собраться с мыслями.       — Мне приснилось, что тебя не было, — твой голос дрожит. — Все были мертвы, и это была моя вина, и-       Её сердце разрывается.       — Но ведь это неправда, не так ли? — говорит Шинобу, встречаясь с тобой взглядом и улыбаясь так ласково, как только может. Она поднимает ладонь, чтобы стереть следы от слёз с твоих щёк. — Это был просто кошмар, так ведь?       Ты киваешь и прижимаешься головой к её груди, продолжая рыдать. В комнате слишком душно от боли, и Шинобу чувствует себя бесполезной. Она не может избавить тебя от этих страданий, как бы сильно этого не хотела.       — Эй, эй, всё в порядке. Тебе нечего бояться, я здесь, — шепчет Шинобу, перебирая пряди твоих волос. Она наклоняет голову и крепче прижимает тебя к себе. — Всё в порядке, дорогая.       Снова и снова. Она лишь надеется, что её присутствие сможет тебя утешить.       В конце концов твой плач сменяется тихими всхлипываниями, а затем уж только твои плечи подрагивают в немых рыданиях. Когда Шинобу вновь поднимает глаза, солнце уже взошло, а ты мирно спишь у неё на руках.