Плохая штука

Танос сидит на своей кровати, смирно уставившись куда-то в бесконечность белой простыни. С каждым днём этой проклятой игры кажется, что всё становится только хуже. Таблетки заканчиваются, как и люди вокруг него. Скоро конец. Погрузившись в черную дыру мыслей, вдруг рядом раздался знакомый голос. — Танос, — шепотом позвал Нам Гю. — Ты видел, что там у беременной с тем мудаком?  Точно, он совсем забыл, что его лучший друг лежит на кровати сверху, поэтому долго думать, откуда голос, не пришлось. Подняв немного глаза, Танос увидел улыбающуюся мордаху Гю, которая висела вверх ногами, едва обнажая шею.  — No, а че там у этих? — Эти двое были славными сплетницами игры. Обсудить чьи-то мутки было святым делом в этой скучной шестидневке.  — Да он снова к ней подходил, а она на него орать начала! — улыбаясь во все зубы отвечал. — Походу щас продолжение будет, смотри!  Нам Гю переполз со своей кровати на нижнюю, к Таносу, устроившись рядом и сложив ноги, считай, в позу лотоса. Второй, только сейчас услышав чьи-то голоса вокруг, перевел взгляд вперед, где номера 333 и 222 выясняли отношения по центру зала. — Я обещаю тебе, что закрою это всё и мы заживем как только выберемся отсюда! — Да как ты не понимаешь, мудак! Я не хочу будущего с тобой и твои обещания мне не нужны! Ты бросил меня и игнорировал целых полгода, пока я вынашивала твоего ребенка! Крики слышали все игроки, поэтому через пару минут за сием действием наблюдал уже каждый со своей кровати. — Ну эта девчонка хороша. Видишь, какое пузо уже? — наклонившись в сторону сказал Нам Гю.  — Да прям жесть! I'm in a damn shock... Так ей рожать скоро, maybe. — Надеюсь, она не во время игры… Танос улыбнулся, но промолчал. Слишком интересно, чтобы добавлять что-то ещё. — Я люблю тебя, Чжун Хи. И хочу растить с тобой нашего ребенка. Просто дай мне последний шанс! — Активно жестикулируя, Мён Ги не стеснялся чужих взглядов. Единственное, что его сейчас волновало, это девушка перед ним и их ребенок.  В эту секунду свет выключается, сменяясь на теплые полумрак, и охранник в розовом говорит, что настал отбой. С кроватей послышались выдохи возмущений, но сценка ещё не закончилась, поэтому громко вздохнув и прикрыв глаза 222 наконец сказала: — А я тебя нет. С лежанок слышны свисты, крики, хлопки в ладоши. Где-то были индивидуумы, которые орали осуждения в её адрес, но их быстро перекрывали шумом сверху.  Гю повернулся к Таносу, и несмотря на отбой, не собирался уходить на свою кровать. — Интересно это всё, конечно... Вот так прикинь, какая у людей жизнь интересная. А ты когда-нибудь любил, а, Танос? — Тихонечко, без доли осуждения или злорадства промолвил первый. — What the fuck are you talking about? Нет, это не для меня. — отводя взгляд и отвернув голову в сторону, подальше от чужих глаз, скрываясь за ширмой власти и непобедимости он отвечал ему.  Как будто он такой же Танос, как в клипах. Как будто он невозмутим. Как будто ему правда всё равно на Нам Гю, сидящего рядом. Как будто он не умеет любить.  Конечно, он умеет. Конечно, он совершенно не такой. Конечно, его слишком сильно волнует тушка рядом. Нет, не просто слишком сильно, катастрофически сильно. — Я б хотел, чтобы меня любили. — опустив голову промолвил Нам Гю. — Знаешь, пока я кололся, все меня шугались, как бешеного. Сейчас, бросив, всё так же. Я ж принимал не от горя о потере, а от того, что мне некого терять. — схватил большим и указательным пальцами за переносицу и поник. Танос никогда с таким не сталкивался. Ему никто никогда не выговаривался. Не говорил о проблемах. Либо он просто никого не слышал. Впрочем, всё это уже неважно потому что сейчас он слышит голос такого по-настоящему родного человека и сердце сжимается. В горле ком, и он не в силах сказать хоть что-то, поэтому неожиданно для себя выдает: — Я, кстати, тебя люблю.  Нам Гю сначала не услышал ничего, закрывшись в вакууме тишины, но потом поднял голову и словно его осенило, быстро переспросил.  — Что? — Я тебя люблю.  — Но ты же говорил, что никогда не любил? — Я врун. Заклятый liar. I’m sorry boy. Сказав последнюю фразу шёпотом, он облокотился на спинку кровати и усмехнулся. Как же это всё глупо. Такому парню нужно признаваться в ресторане, на берегах океана, на обрывах гор и водопадов. Но точно не на кровати в игре на жизнь, когда каждый день оборачивается кровавой спиной с телами в рюкзаке.  — Я тоже тебя люблю. Танос не отвечает. Уже слишком многое сказал. Хватит. С него так точно.  Поэтому он просто поднял руку и начал выводить незамысловатые узоры на бедре друга. Или уже не друга… Об этом стоит подумать позже. А сейчас можно просто насладиться тишиной. И родным дыханием. И теперь самым родным человеком, который ещё не догадывается, что как только они заснут, Танос больше никогда не проснется. Передоз таких таблеток - очень плохая штука.