Ты никогда не уйдёшь от меня!

Марко не был тем, кого хотелось бы обнимать или целовать. Он был слишком ярким, слишком странным, слишком опасным. Но почему-то Йере продолжал оставаться рядом. Порой ему казалось, что он просто не может уйти. Может, это была жалость. Может, что-то другое, то, что он сам не мог понять. Евровидение было почти тут, и с каждым днем напряжение нарастало. В воздухе чувствовалась странная смесь ожидания и страха, и не только из-за предстоящего шоу. Все вокруг переживали, как всё сложится, кто победит, кто поедет на сцену в эту ночь, но Йере все больше начинал бояться того, что будет после. Ведь с каждым днем Марко становился все менее предсказуемым. Они сидели в комнате, когда Марко внезапно снова заговорил: — Ты меня не любишь. Йере посмотрел на него с такой отчужденностью, что в глазах Марко мелькнула буря эмоций. — Что ты сказал? — Ты меня не любишь! — Марко резко встал и указал пальцем на него, голос дрожал, но Йере не мог понять, была ли это угроза или просто боль. — Марко, не начинай, — сказал Йере, пытаясь спокойно остановить ситуацию, но его голос дрогнул. Он знал, как сильно это его беспокоит, и понимал, что Марко слышит каждое его слово. — Ты меня бросишь, правда? Ты меня бросишь, как все! Марко вскрикнул, его глаза были наполнены слезами, но они были не о любви, а о какой-то необъяснимой ярости. Йере не знал, как реагировать. Он хотел просто уйти, уйти подальше от этого бреда, но что-то держало его. Может, это была любовь, которая раньше существовала, или может, это была та самая жалость, о которой он сам не мог до конца разобраться. — Я не брошу тебя. Ты что, не веришь мне? Марко тихо рассмеялся. — Ты не бросишь меня, потому что… ты меня боишься. Йере почувствовал, как его грудь сжала ледяная хватка страха. Это была истина, которую он не мог отвергнуть, как бы ему не хотелось. Да, он боялся. Он боялся того, что Марко мог сделать, боялся того, кем он становился. Но сейчас он ничего не мог с этим поделать. Внезапно Марко подошел к столу, где лежал телефон. Он замер на мгновение, его взгляд был затуманен, как будто он видел что-то совершенно другое. Йере хотел спросить, что он делает, но перед тем, как успел открыть рот, Марко схватил телефон и прошептал: — Ты все знаешь, да? Ты все понимаешь? Йере почувствовал, как что-то внутри его замерло. — Ты не должен этого делать. Марко с улыбкой повернулся к нему, и на мгновение Йере показалось, что все будет нормально, что Марко просто сходит с ума, но все равно не причинит вреда. Но тут Марко поднес телефон к лицу, как бы присматриваясь к экрану, и Йере почувствовал, как его сердце замерло. — Я не могу… я не могу, Йере… ты меня не любишь… Марко резко повернулся, и в его руке блеснуло что-то металлическое. Йере сразу понял, что это был пистолет. — Не подходи! — крикнул Йере, отступая. Но Марко уже шагнул вперед. — Почему ты меня не любишь? Почему? — его голос был полон боли и безумия. — Ты не понимаешь, Йере! Ты не понимаешь, как я тебя люблю. Ты не понимаешь, как ты меня мучаешь. Йере чувствовал, как его дыхание сбивается, как холод обнимает его тело. Он попытался остановить его, но руки Марко были твердыми, как камень. Взгляд его был безумным, и в ту секунду Йере понял, что все закончилось. Он не успел сделать ни шага. В ту же секунду пистолет прозвучал, и Йере почувствовал, как его тело падает на пол. — Прости… — прошептал Марко. В последний момент, прежде чем темнота накрыла его, Йере успел услышать, как за спиной раздался второй выстрел. В комнате воцарилась странная, жуткая тишина, нарушаемая только глухим эхом от второго выстрела. Запах пороха быстро смешался с тем металлическим запахом крови, который Марко так хорошо знал за последние дни. Тела лежали близко друг к другу, словно в последнем странном объятии. Йере упал на спину, глаза его были полузакрыты, а губы слегка приоткрыты, будто он хотел что-то сказать, но не успел. Марко лежал рядом, лицо его застыло в странной, почти детской улыбке. Они должны были выйти на сцену буквально завтра. Репетиции шли неделями, их номер обсуждали в прессе, а фанаты ждали, как два красивых, талантливых парня из маленькой страны смогут всех удивить. Но утром, когда в дверь номера гостиницы постучались ассистенты с расписанием, никто не открыл. Сначала подумали, что ребята просто проспали, они выглядели измотанными в последние дни. Но когда дверь наконец открыли с помощью менеджера, все застыло. Тела, кровь, пистолет, валяющийся на полу, и... тишина, тяжелее крика. Директор делегации закрыл рот рукой, кто-то из команды упал на колени и начал плакать, а оператор просто выронил камеру. За эти секунды, казалось, рухнул не только номер на Евровидении, но и целая реальность, в которой Марко и Йере были любимцами публики, мальчиками из красивой сказки. Скорую вызвали сразу. Но было ясно, уже поздно. Вечером новость облетела весь мир: "Трагедия перед началом Евровидения. Участники из Финляндии найдены мертвыми в гостиничном номере. По предварительным данным, один из них сначала застрелил другого, а потом покончил с собой". Соцсети взорвались, кто-то не верил, кто-то строил теории, кто-то винил организаторов, кто-то, давление, которое испытывают артисты. Вспоминали, как странно вел себя Марко на репетиции, как Йере старался избегать вопросов журналистов. На фанатских форумах появились сотни сообщений, "Они же так любили друг друга…", "Как такое могло случиться?", "А ведь завтра они должны были выйти на сцену…". Только те, кто знал их ближе, догадывались о тёмной стороне этой любви. О страхе, жалости, боли, смешанных с нежностью. О том, как любовь может превратиться в яд. Немо, едва узнав, разбил в гримерке зеркало. Он кричал, что это их вина, что надо было раньше вмешаться, надо было спросить, надо было вытащить Йере. Но было поздно. Директор делегации пил в баре и смотрел в одну точку. Ассистенты стирали с телефона Йере набросок письма, которое он так и не отправил: "Марко… я не могу больше". На следующий день, когда объявляли, что Финляндия снимается с конкурса, на экране мелькнуло их имя. А зал, полный тысяч людей, встал. Кто-то плакал, кто-то просто молчал. Свет софитов делал это молчание еще тяжелее. На экране показали их последнюю фотографию, Марко, обнимающий Йере за плечи, оба улыбаются, как будто впереди только сцена и музыка, и никакой беды. В этот момент казалось, что даже сцена, даже зрители в разных странах затаили дыхание, чтобы потом, может быть, понять, иногда любовь действительно убивает. А в гостиничном номере, уже опустевшем, на кровати лежал телефон Йере с черновиком последнего, так и не отправленного сообщения: "Марко, прости. Но я боюсь тебя. Мне кажется, твоя любовь убьёт меня."