Тихий маршрут

Пик любит осень. Ему нравится эта тишина и спокойствие, которого так не хватает в шумной "семье". Ему нравится свежий прохладный воздух, которого так не хватает в душной квартире. Нравятся серо-золотые пейзажи и дрожащие деревья, которых ему так не хватает в лабиринтах улиц своего небольшого города. И даже несмотря на то, что уже октябрь и погода оставляет желать лучшего, он с лёгкой улыбкой натягивает кожаные армейские ботинки и хлопает за собой входной дверью. Клоны в целом уже привыкли к тому что Пик время от времени пропадает, бывает даже на целые сутки, при этом никого не оповещая о своём уходе и о том когда собирается вернуться. Как и в этот раз, он просто молча ушёл, а Зонтик также молча взглянул ему вслед. Он идет по узкой тропинке, заросшей длинной жёлтой травой, мокрой от моросящего дождя. Тропинка, петляя между старых ржавых гаражей, привела Пика к такой же старой и ржавой девятке. Эта машина досталась ему по счастливой случайности от пенсионера из соседнего подъезда. Так уж вышло что Пик нашёл с дедом общий язык, они часто возились вместе в гараже и то ли бесконечно ремонтировали безнадежную машину, то ли собирали мопед для подрастающего внука. Пику это никакой материальной выгоды не приносило, но ему просто нравилось рыться в железяках и автомобильном масле, слушать истории из лихой молодости и дедовские лайфхаки жизни. Нахватавшись небольшого опыта, он даже подумывал устроиться механиком в какой нибудь автосервис. Возраст берёт своё и дед уже не в состоянии был водить машину, поэтому за совсем небольшие деньги продал Пику это творение прекрасных 90-х годов. Дом, в котором жил Пик, находился почти на окраине города, поэтому ехать до трассы совсем недолго. Девятка с глухим урчаньем завелась, выпустив вонючий выхлоп. Пик почему-то не спешил трогаться. Он сидел, слегка прикрывая глаза и перебирая пальцами пару монеток в кармане куртки. Последнее время ему особенно тоскливо. Казалось, что даже самые любимые занятия уже не так бодрят его измотавшуюся душу. Вкус мятной зубной пасты по утрам уже совсем приелся и ничуть не освежает. Горячие бутеры с колбаской и растекающимся сыром тоже будто уже не такие вкусные, как были раньше. Все имевшиеся в доме книги (те что хоть немного заинтересовали) уже давно прочитаны. Да и клоны бесят с каждым днем все сильнее, будто специально стараясь выбить из Пика последние силы, так стремительно покидающие его тело. Хочется свалить куда нибудь, где его никто никогда не видел, и где даже не будут пытаться с ним поговорить. Ему нужно место, где он сможет почувствовать свободу, где сможет дышать спокойно и размеренно, без непонятной дрожи в грудной клетке. Без вечно дергающихся век и ног, без внезапных приступов апатии. Вот бы послать все к чертям и нарушить все идиотские правила, которые люди повыше считают вполне справедливыми. Но это лишь его мятежные мысли. Или просто осень своими серыми тонами отбила последнее желание искать блеклые причины дожить до весны. Пик уверен, что времена года тут не при чем. Он сам творец своего настроения и своей жизни в целом. Нельзя просто так валяться на диване, медленно умирая под бубнеж ведущего с "Эпохи-TV". Посидев так минут 5, Пик наконец отправился в путь. На соседнем сиденье лежала чёрная спортивная сумка, куда он засунул термос с чёрным чаем, складной нож, спички и пару бутербродов, которые с утра так и не были съедены. Редкие капли дождя постукивали по капоту и лобовому стеклу, усиливая свою частоту пропорционально растущей скорости. Мимо проносятся блестящие от воды машины, по тротуару спешат домой прохожие, укрываять широкими зонтами. Пик едет в полной тишине, не очень любит слушать радио или просто музыку. Опыт вождения у него не сказать что большой, поэтому подобные вещи его больше отвлекают, чем помогают коротать время в пути. Работающий мотор изрядно прогрел девятку и окна уже наполовину запотели. Пик приоткрыл одно из них, и в салон ворвался прохладный ветерок и мелкие капельки воды. Вот уже и дачи пошли, ещё немного и он приедет на своё излюбленное место. Съезд с трассы совсем неприметный, и не зная этих мест, можно было его легко проскочить. Лесная дорога превратилась в грязное месево из-за непрекращающегося дождя. Коричневая вода в перемешку с кусками почвы и опавшими листьями забивалась в диски колёс. Кое-где из обочин дороги торчали палки и коряги, которые тянулись повредить и без того хлипкую подвеску, а огромные лужи заставляли прижиматься к ним все ближе. "Боже, нахрена я сюда поперся? Надо было подождать пару дней, хоть чуть-чуть бы просохло.." - ругался на себя Пик, объезжая очередную яму. Ну ничего, дальше дорога вышла на возвышение, поэтому луж уже почти не было. Остановившись на небольшой импровизированной парковке для грибников, Пик решил пройтись пешочком и освежить голову. Эта местность ему была знакома, поэтому ни карты, ни навигатора ему не нужно. Да и далеко уходить он не собирался, так чисто шишки попинать, поорать от души и домой обратно. Еле заметная тропинка уводила вглубь леса. Кругом тишина, ближайшие дачи километрах в 30-ти. Воздух наполнен запахом хвои и сырой земли после недавнего дождя. Ветра почти нет, но листья шевелятся - это белки прыгают по веткам. Где-то печально свистит одинокая птица, напрасно ждет ответа от своих сородичей. Кожаные ботинки с толстой подошвой оставляют за Пиком четкие следы на влажной лесной подстилке. Опять в голову лезут противные мысли. Уже и нет идей как можно от них избавиться. Казалось они уже никогда не отпустят Пика. "Что же такое происходит? Почему с каждым новым днем все тяжелее не сойти с ума? Моя жизнь - это череда тупых рилсов, которые я бесцельно листаю изо дня в день. Я все яснее начинаю понимать, что ничего не значу в этом мире. И сейчас так смешно вспоминать те самые дни, когда я ещё был уверен, что "рожден" для чего-то великого и добьюсь небывалых высот. А с чего интересно была такая уверенность? Я лишь какой-то борзый крендель, у которого ещё играет юношеский максимализм, без воспитания, без образования, без документов в конце концов. Я всего лишь клон. Копия! А мой оригинал - это какой-то пубертатный парубок, которому настолько кристально пебть на своё будущее, что он готов принять без проблем себе на замену 8 не особо внушающих доверия таких же дурачков. Удивляет, что только меня это заботит. Остальным кажется, что всё снова принесут на блюдечке. Ничего подобного! Я понимаю, что сам вызвался взять на себя лидерство. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять к чему придут эти дети без мамки. Ну почему же они за все это время так и не научились брать на себя хоть самую малую часть ответственности, почему не научились отвечать за свои поступки?! Когда проблемы - бегут ко мне, проблем нет - сразу становлюсь для них сердитой грубой душнилой. И пока не появятся очередные заморочки, я никому не нужен. И как бы мне не хотелось это признавать, но я все таки социальное существо, и такое потребительское отношение со стороны все же самых близких на данный момент людей меня немного расстраивает. Естественно я ни за что этого не покажу. Никогда. Буду стоять в стороне и наблюдать за их беззаботной жизнью. А у самого будет за душой списочек из самых разных задач и проблем которые я должен буду решить. Потому что если не я, то никто. А если никто, то все мы рано или поздно либо отправимся на улицу, либо будем голодать, либо зарастем в грязи, либо Фёдор засунет нас обратно в карты. Как же надоело.. Зачем всё это? Каждый чёртов день. Вот я сижу у окна, пью кофе, который уже остыл, и думаю: а что, если завтра меня не станет? Все мои вещи раздадут, машину продадут, Вару совсем распоясается. Останутся фотографии в телефоне - но их ведь тоже удалят, когда память заполнится. Я не верю в судьбу. Мир не ждал моего появления и не заметит исчезновения. Но тогда почему каждый день я встаю, делаю вид, что мои действия имеют значение?" - бурный поток мыслей прервала странная картина. На земле следы - чьи-то ботинки и… волочение, будто кто-то тащил что-то тяжелое. Ветки на уровне лица сломаны - как будто здесь недавно прошла толпа. Пик не любопытен, он привык не лезть в чужое. Но тут что-то заставляет его свернуть с тропы. Теперь уже Пик пробирается через заросли травы, которая прилипает и путается в ботинках, попутно отодвигая мокрые ветки. Через метров 15 он увидел небольшую группу людей, двое из них были в полицейской форме, остальные по-гражданке. Они огораживают лентой участок леса. Стало ясно - здесь работает следственно-оперативная группа. На земле тело мужчины в рваной куртке. Один из следователей что-то говорит в рацию: "Да, похоже на самоубийство. Веревка порвалась". Пик замирает. Он не трус, но сейчас его тошнит. На шее трупа четко видна бурая полоса от петли. Лицо и руки неестественно синие, вены вздутые, изо рта вывалился такой же синий язык, по которому стекает густая пена, розовая от небольшого количества крови. Пик стоит за каким то кустиком, не смея пошевелиться. Дыхание сбилось, а все размышления, что терзали его так долго и неумолимо, вмиг испарились. Но мерзкие мысли совсем скоро сменились не менее мерзким писком. Как будто пищит неисправный источник бесперебойного питания, перегруженный подключенными устройствами. Рядом с группой стоит женщина в спортивном костюме, местная, видно. Она курит и спокойно говорит: - "Третий за год. Все на этом дереве". Пик не может уйти. Он смотрит на лицо мертвеца. Безобразный синий цвет и застывшая пена. Но тем не менее абсолютно спокойное. Женщина бросает окурок: - "Мужики вешаются, а я каждый раз грибы собираю. Нормально же жили…" Постояв ещё минуту, Пик уже пришёл в себя. Пора возвращаться домой. Он снова шёл по длинной жёлтой траве к тропинке, с которой зачем то решил свернуть. Он и сам не знает, что толкнуло его пойти по этим следам. Мало ли кто тут ходит, и грибники, и лесники, и дачники. Но почему то сейчас вдруг стало так хорошо... И кажется тучи совсем разошлись. И на писк одинокой птицы кто то стал отвечать таким же звонким писком. "Может, смысл - просто не сойти с ума? Не расписаться в своей никчемности. Не стать тем бородатым дядькой у метро, который твердит, что "всё тлен". Не превратиться в ломовую лошадь, которая 30 лет ненавидела работу, но так и не уволилась. Я читал где-то, что люди - это машины для производства смыслов. Мы придумываем цели, как дети строят домики из песка: вот тут будет "карьера", тут - "семья", тут - "путешествия". А потом волна накрывает, и мы строим заново. Но что, если я устал строить? Что, если я хочу просто быть - без планов, без "успехов", без этой вечной гонки за одобрением? Лечь на траву и смотреть в небо, пока не пойму, что замерз. Идти куда глаза глядят, пока ноги не заболят. А потом, может быть, я вернусь. И скажу: "Я не знаю, в чём смысл. Но сегодня я хочу жить - и этого достаточно". Девятка с глухим вздохом тронулась, и покатила в том же направлении откуда и приехала. Пик открыл оба передних окна, вальяжно высунув локоть, и напевал себе под нос какую то знакомую мелодию.