He Let Me Go, You Held Me Close

Он не должен был ничего чувствовать. Так себе начало, но именно с этой мыслью Ландо засыпал и просыпался последние несколько месяцев. Он говорил себе это каждый раз, когда Оскар приходил в его номер посреди ночи, без звонка, с легкой улыбкой, с усталостью в глазах и чуть дрожащими руками. Они не говорили о чувствах. Никогда. Идеальная сделка: без обязательств, без драмы, просто утешение. Просто лёгкость. Только вот для Ландо это никогда не было просто. Он знал, кого Оскар по-настоящему любит. Знал с самого начала, когда они впервые столкнулись с Лили в баре, после Гран-при, и Оскар выскользнул в сторону девушки, после того, как кивнул Ландо, словно намекая: «подожди, я вернусь». И он возвращался. Всегда. Ненадолго. А Ландо позволял. Потому что если не Оскар, то кто? Если не это — то одиночество. Он пытался убедить себя, что так проще. Что он почти забыл Карлоса. Но память была упряма. А упрямей всего — сердце. Он никогда не забывал его.

***

Гран-при Лас-Вегаса стало для Ландо победным. Он стоял на подиуме, фотографировался с трофеем, смеялся, обнимал команду — всё как всегда, как должно быть. Но в груди — пустота. Как всегда Он искал взгляд Карлоса. Поймал его — один раз, мимолётно. Тот смотрел на него с трибуны с гордостью. А потом скрылся в толпе. Затем был клуб. Неон, дым, алкоголь, музыка и тяжёлый бит, от которого вибрировали кости. Ландо стоял у барной стойки, глотая крепкий алкоголь, надеясь, что он прожжёт дыру в его груди, откуда можно будет вытащить всё, что болит. Позже пришел Оскар. Оскар с Лили. Она смеялась, прятала лицо в его плече, а он смотрел на неё с нежностью, которой Ландо никогда не видел, когда они были вдвоём. Сердце билось в висках. Музыка сменилась — медленная песня, его любимая. Та, под которую он хотел бы… нет, мечтал… станцевать с кем-то, кто тоже хочет его.  Британец подошёл к паре с улыбкой, будто небо не рушилось у него над головой, и тихо сказал: — Потанцуем? Оскар растерянно посмотрел на него, на Лили, на танцпол. — Ландо… давай позже, ладно? — Ты обещал, — он попытался не дрогнуть. — Под эту песню. Оскар отступил на шаг. Во взгляде — жалость. Самое унизительное чувство, которое можно увидеть в глазах тех, кого ты когда-то подпустил ближе, чем следовало бы. — Послушай, между нами… Это было только временно. Ты же понимаешь, да? — Я… — Норрис не успел обдумать ответ.  — Я люблю Лили. Ты — классный. И ты заслуживаешь кого-то, кто будет смотреть только на тебя. — Австралиец изобразил подобие улыбки.  Ландо моргнул. Один раз. Второй. Неужели всё? — Понял. Спасибо, - Норрис с горечью усмехнулся и отвернулся. Быстро. Прежде чем глаза начали предательски блестеть. Он пошёл прочь, слепо. Сквозь танцующих. Через запах алкоголя, дорогого парфюма и пота. Сквозь боль. Он почти не слышал музыку, только собственные шаги. Вновь ощущая себя семнадцатилетним подростком, которого не пригласили на школьный бал. Пока… — Ландо. Голос. Глубокий, родной. С лёгким акцентом, от которого у него всегда что-то вздрагивало в груди. Он обернулся. Карлос. Весь в черном. Со слегка расстегнутой рубашкой. С глазами, которые видели больше, чем Ландо бы хотел. Испанец смотрел на него не так, как смотрели другие. В этом взгляде было всё — злость, сочувствие, желание. — Он — идиот, — сказал Сайнс. — Я бы никогда не поступил с тобой так. — Ну, не ты же со мной спал, — попытался отшутиться Ландо, но голос дрогнул. Карлос сделал шаг ближе. — Не потому что не хотел. Молчание. Внутри у шатена всё будто обнулилось. Пульс. Вдохи. Взгляды на жизнь. — Эта песня тебе нравится? — спросил Сайнс тихо. — Любимая, — горько улыбнулся Ландо. — Потанцуем? Он протянул руку. Ландо не успел ответить — просто вложил свою ладонь в его. Она была тёплой, крепкой. Они двинулись в середину зала. Музыка сменилась на припев. Всё остальное исчезло. Они стали ближе. Грудь к груди. Лицо к лицу. — I could be a better boyfriend than him, — неожиданно в унисон с песней прошептал Карлос ему прямо в ухо.  Ландо дрогнул. — I could do the shit that he never did. Up all night, I won’t quit…— горячее дыхание Сайнса будоражило голову и тело младшего. — Ты… — начал Ландо, но голос сел. Карлос провёл ладонью по его пояснице. — Think I might steal you from him. — И чуть тише: — I could be such a gentleman. Он отстранился на долю секунды, чтобы посмотреть ему в глаза. Взгляд Карлоса был обжигающим. В нем не было сомнений. — Я тебя хочу, Ландо. Не на одну ночь. Не потому что мне одиноко, а потому что люблю тебя. С тех пор, как ты впервые сел в тот ярко оранжевый болид и посмотрел на меня, как будто я был солнцем. У Ландо перехватило дыхание. — Почему ты не рассказал об этом раньше? — Потому что не хотел быть ещё одной ошибкой в твоей жизни. А теперь… Я просто не могу больше молчать. Они остановились. Песня подошла к концу. Всё вокруг них продолжало жить, смеяться, пить, танцевать. А они стояли в своём микрокосмосе. И Карлос тянулся ближе, медленно, давая шанс отказаться. Ландо он не был нужен, он не отстранился, лишь закрыл глаза и поддался своему сердцу.

***

Утро было светлым. Невыносимо светлым. Ландо нехотя проснулся. В комнате пахло кофе — лёгким, как будто призрачным. Простыни вокруг были спутаны, подушка тёплая, но не от солнца — от того, кто еще недавно лежал рядом. Он медленно повернул голову. Карлос стоял у окна, в чёрной футболке и с чашкой в руке. Волосы чуть взъерошены, виден изгиб шеи, багровая отметина около ключицы. Видно как напряглась рука, держащая кружку. Он выглядел почти нереальным. Или — слишком настоящим. — Доброе утро, — хрипло сказал Ландо. Карлос обернулся. И сразу — та самая улыбка. Слепящая сильнее утреннего солнца. — Я уж думал, что ты притворяешься спящим, чтобы не разговаривать со мной после… всего. — После секса? — После всего, — Карлос сел на край кровати и провёл пальцами по щеке Ландо. — Хотя секс был… Ну, это другая история. Ландо хотел посмеяться, но смех получился коротким, переходящим в нервный. Он смотрел в глаза Карлоса и не знал, как сказать то, что крутилось внутри. — Я думал, ты просто утешишь меня. На одну ночь. Из жалости. Карлос вздохнул и отложил чашку. — Жалости? Ландо, мне пришлось держать себя в руках последние годы, чтобы не целовать тебя после каждой гонки. Чтобы не зарываться руками в твои волосы в тех чёртовых отелях, где мы жили рядом, но никогда вместе. Я видел, как ты смотришь на него. Видел, как пытаешься забыться. А я всё это время стоял в стороне и ждал, как дурак. Потому что боялся испортить то, что у нас есть. — А теперь? Карлос наклонился ближе. Его ладонь коснулась подбородка Ландо с почти болезненной нежностью. — Теперь я просто не хочу больше отступать, зная какого это — быть с тобой. Молчание. Тяжёлое, но тёплое. — И что будет дальше? — шепчет Ландо. — Это… теперь что, мы? Испанец мягко улыбнулся. — А ты хочешь, чтобы были? Ландо закатил глаза. — Ты серьёзно спрашиваешь? Карлос ложится рядом, обнимает его. Они замирают — лоб ко лбу. — Мы можем называться кем угодно. Но я хочу быть тем, кто тебя держит, когда ты думаешь, что один. Тем, кто встречает тебя после гонки, даже если ты финишировал последним или не финишировал вовсе. Тем, кто будит тебя утром не потому, что пора, а потому что хочет видеть твои глаза. — А если будет сложно? — спрашивает Ландо тихо. — Значит, будет сложно. И что? Легко бывает только сдаться. А мы же с тобой чертова команда. И всегда ею были. Они лежали молча. Пальцы переплелись, дыхание стало одним на двоих. — Карлос? — М? — Мне страшно. Страшно, что всё это не по-настоящему, что в один момент я все-таки проснусь. Или ты уйдёшь, поймёшь, что это была ошибка. Карлос прижал губы к его виску. — I could be a better boyfriend than him, помнишь? — Ты уже лучше. Просто пообещай, что не исчезнешь. — Я не исчезаю. Я остаюсь. И он на самом деле остался.

***

Паддок по понедельникам всегда пах чем-то искусственным: пластиком, свежевымытым бетоном, растворимым кофе. Все улыбаются на автомате, у всех маски «мы снова в работе», «мы снова роботы». Ландо приехал вместе с Карлосом. Не вместе-вместе, конечно. Просто в одном такси. Но этого было достаточно, чтобы в их сторону разом обернулась пара-тройка лиц — из числа тех, кто лучше других умеет замечать детали. Ландо надел очки. Карлос — кепку надвинутую на глаза. Не то, чтобы они боялись быть замеченными вместе, просто, на всякий случай, чтобы не привлекать лишнее внимание. Они перекинулись парой ничего не значащих фраз перед зданиями моторхоумов, прежде чем притвориться, что идут в разные стороны. Но внутри — всё горело. От воспоминаний, от прикосновений. От взгляда, который испанец бросил в последний момент, прежде чем исчез за дверью. Я рядом. Я здесь. Это… держало. В моторхоуме Ландо хотел выпить кофе. Но вместо кофе он встретил Оскара. — Привет, — бросил Оскар, делая вид, что занят телефоном. Но Ландо видел, как он напрягся. — Привет, — коротко ответил британец и пошёл мимо, надеясь, что этим всё закончится. Не закончилось. — Ландо. Шатен остановился и медленно развернулся. — Да? Оскар выглядел неуверенно. В руках у него был телефон, но пальцы сжимали его слишком крепко. — Я хотел… Ну, сказать… Прости, если тогда, в клубе, всё вышло… резче, чем надо. — Всё нормально. — Нет, не нормально, — Оскар вздохнул и опёрся на рядом стоящий стол. — Я… Не знаю, как это объяснить. Я тебя… ценю. Просто у меня с Лили… — Оскар, — перебил Ландо. — Серьёзно, не надо. Я знал, на что иду. — Правда? — Правда, — он усмехнулся. — Хотя иногда мне хотелось делать вид, что это что-то значило. Хотя бы немного. Но это на мне, никак не на тебе. Оскар молчал. Ландо посмотрел на него спокойно, без злости. И, впервые за все время, без боли. — Теперь… всё по-другому, — добавил он задумчиво. — Ты с ним? — тихо спросил Оскар, голос дрогнул. — А если да? Австралиец кивнул. Лёгкая улыбка на губах, немного грусти в глазах. — Тогда… надеюсь, он знает, какой ты на самом деле. Что ты не просто парень на быстром болиде с тараканами в голове. Что ты умеешь быть настоящим. Ландо поджал губы. — Он знает. Всегда знал. Лучше, чем кто-либо другой. Они оба замолчали. А потом — просто разошлись. Без обид. Без обещаний. Без возвращений.

***

Вечером Ландо вернулся к себе в номер и впервые за долгое время сев в кресло просто выдохнул. В этот момент телефон завибрировал — новое сообщение. Muppet🌶️: «Если что, я уже в отеле. Или могу быть везде, где ты скажешь. Я тебя не брошу. Никогда.» Ландо улыбнулся, в груди все приятно сжалось. Cabron🧡: «Тогда подожди в холле. Пойдём гулять. Просто… вместе. Без тачек. Без гонок. Просто ты и я.» Muppet🌶️: «Люблю, когда ты командуешь.»

***

Лас-Вегас днём — это просто асфальт и стекло. Но ночью… ночью он светился, будто пытаясь слиться со звездным небом. Неоном, музыкой, огнями от машин, которые ещё не успели умчать в даль. Люди смеялись, жизнь кипела — и именно в этой вечерней суете Ландо, в капюшоне, с опущенной головой, держал за руку Карлоса. Их пальцы крепко переплетены. Не тайно, но всё ещё не совсем открыто. — Смотри, — Карлос кивнул куда-то в сторону. — Вон там продают сладкую вату, тебе ж нравится всякая такая фигня? — Я не твой ребёнок, — фыркнул Ландо, но улыбнулся. — Нет, ты просто мой, — испанец притянул его ближе и коснулся губами лба. — И если я хочу покупать тебе сахарную вату, я это сделаю. Ландо рассмеялся. Чисто, по-настоящему. Они свернули во дворик, скрытый от глаз туристов. Там было тихо. И в этой тишине Карлос прижал его к стене, сильно, почти требовательно. — Можно я тебя поцелую? — Тебе обязательно спрашивать? - насмешливо спросил Ландо.  — Хочу, чтобы ты сказал «да». Но Ландо ответил ему поцелуем. В тот момент он не заметил вспышки. Не услышал щелчка. Не подумал о том, что где-то там, за одной из пальм, кто-то навёл на них объектив. Они узнали об этом лишь на следующее утро.

***

— Ты заходил Твиттер?! Звонок от его пиарщика стал громом среди их ясного неба. Ландо, босиком, с чашкой чая в руке, просто замер. — Что? — Ваши фото. С Карлосом. Они везде. В Твиттере, Инстаграме, Тиктоке, да даже чертовом Фейсбуке. Папарацци продал их какой-то испанской жёлтой прессе, и теперь все кому не лень постят об этом. Ландо резко сел, чуть не уронив кружку, руки и ноги дрожали. — И что теперь? — Теперь мы ждём. Пресс-службы Вильямс и Макларен готовят заявление. Но ФИА уже звонили. И, думаю, ты догадываешься, они совсем не в восторге. Ландо не ответил. Просто отключился. Он нашёл Карлоса на балконе номера. Тот уже смотрел в телефон. На лице ни следа той улыбки, что не покидала его уже несколько дней. — Я облажался, да? — голос Ландо был тихим. Брюнет обернулся. Его глаза были спокойными. — Нет, солнце. Ты просто поцеловал того, кого любишь. В этом нет ошибки. — Но теперь… теперь всё. — Теперь всё — это когда ты отказываешься от борьбы за то, чем дорожишь, — Карлос подошёл ближе и положил руки на его плечи. — Ты не один. И, кстати, я больше не в Феррари, если ты забыл. В Вильямс нет этих строгих правил насчет публичных отношений. И, знаешь что еще? Я с ними уже говорил. Их первая реакция была: «А мы можем использовать это в следующем промо?» — он усмехнулся. — Ты серьёзно? - не веря переспросил Норрис, широко раскрыв глаза.  — Я абсолютно серьёзен. А насчёт ФИА…

***

Это была закрытая встреча. Без прессы. Без камер. Но напряжение в воздухе чувствовалось. — Мистер Сайнс, мы считаем, что публичные проявления чувств между вами и мистером Норрисом могут отвлекать внимание от гонок, нарушать… — Нарушать что? — Карлос сел прямо. Голос испанца звучал спокойно, но в его тоне чувствовался лёд. — Ваше представление о «норме»? Или ваши устаревшие представления о том, какими должны быть гонщики? Один из представителей ФИА попробовал вмешаться: — Это не про ориентацию, а про профессионализм… — Мой профессионализм не зависит от того, кого я целую после гонки. Я выкладываюсь на трассе. Я уважаю спорт. Но если вы думаете, что я буду молчать, когда кто-то намекает, что моя любовь — это «отвлечение», то вы очень плохо знаете меня. — Мы просто… — Я буду держать его за руку на глазах у всего мира, если он не против. И не важно, в каком я болиде. Потому что гонки — это важно. Но, лично для меня, не важнее любви. Позже, когда они снова остались вдвоём, Ландо не выдержал и сказал: — Я думал, ты будешь молчать, согласишься держать отношения в секрете. Карлос тихо рассмеялся и притянул его к себе: — Нет. Я устал прятать то, что делает меня счастливым. А ты и есть моё счастье. Ландо прильнул к его груди и выдохнул: — Я больше не боюсь. — И не надо. Теперь всё — по-настоящему.

***

Сначала — был взрыв. Скриншоты с поцелуем облетели интернет быстрее, чем можно было сказать «черничный пирог». Твиты, тиктоки, репосты, лайки — всё перемешалось. Фанаты Макларена подняли волну любви: «Я просто... ПЛАЧУ. Они настоящие?? Это не сон???» «А помните, как Ландо всегда светился рядом с Карлосом? ТЕПЕРЬ МЫ ЗНАЕМ ПОЧЕМУ.» Испанский твиттер был в восторге: «El príncipe Carlos y su Lando. ¡Qué viva el amor!» «Mi campeón no solo corre bien. También AMA bien.» Но были и другие. Комментарии, в которых звучали слова «ненужное», «неуместно», «ненормальные». Старые гонщики осторожно цокали языками в интервью. Один из представителей ФИА намекнул на «возможные последствия». Ландо всё это читал. Первые два часа - жадно, взахлеб, ни на секунду не останавливаясь. Следующие — он просто смотрел на экран, ощущая, как страх снова тянет его вниз, сковывая по швам. — Что, если они правы? — спросил он вслух ночью, глядя в потолок. Карлос обернулся к нему и тихо сказал: — Правы только мы. Все остальное — шум.

***

Интервью не должно было быть об этом. Журналисты из британского спортивного издания хотели поговорить о новом сезоне, о командах, об ощущениях Карлоса после почти полного сезона проведенного в Вильямс. Но они пришли вместе, сели рядом. И это было заметно: как Ландо расслабил плечи, когда Карлос положил руку на его колено. Интервьюер поднял бровь. — Можно… всё-таки спросить о том, что сейчас обсуждают все? Карлос посмотрел на Ландо. И тот, впервые за долгое время, уверенно кивнул. — Да, можно. Журналист осторожно сформулировал: — То, что мы увидели… Это было подтверждением того, что вы… вместе? Ландо улыбнулся, почти застенчиво. Он посмотрел на Карлоса — тот кивнул ему, давая право поставить точку в этом вопросе, раз и навсегда. — Да, — сказал Ландо, — мы вместе, уже какое-то время. Просто… это было только наше личное, до недавнего времени. Карлос добавил: — Мы не хотели делать из этого спектакль. Просто быть собой, как все. — Вы не опасаетесь реакции? — Если ты живёшь страхом — ты не живёшь, — спокойно, крайне по-философски ответил Карлос. — Мы хотим быть честными. Перед собой, перед вами, перед спортом, который любим. Журналист кивнул, в его глазах — уважение. — Спасибо, что сказали это. Думаю, для кого-то вы уже стали примером. Ландо впервые за эфир широко улыбнулся. Искренне. — Если хоть кто-то, глядя на нас, поймёт, что быть собой — это нормально, значит, всё было не зря. Позже в сети появится отрывок из интервью с подписью: «Я больше не боюсь. Я с ним, и этого достаточно.» Пост соберёт миллионы просмотров, сотни тысяч лайков. Но единственное важное для самого британца то, как Карлос возьмёт его за руку, не отпуская даже после выключения камер.