Точное время на сломанных часах

      Лунный свет, бледный и холодный, как лезвие куная, пробивается сквозь занавески, рассекая темноту кабинета Хокаге на части. Каждый вдох дается Наруто с трудом — воздух густой, пропитанный запахом пота, чернил и чего-то металлического, что он узнает слишком поздно. Это кровь. Его собственная, сочащаяся из разбитых костяшек, которыми он сегодня долбил скалы в Пустыне Смерти до тех пор, пока песок в трещинах его кожи не стал розовым.       Но от роя мыслей не нашлось спасения ни в хаосе изматывающих тренировок, ни в тишине пустой резиденции.       Наруто лежит на диване, который за годы превратился в орудие пытки — продавленные пружины впиваются в спину, как шипы, но боль приятна. Она настоящая. В отличие от писем, которые он отправлял неделю за неделей, месяц за месяцем — в пустоту.       «Саске, деревня ожидает твоего возвращения в связи с…»       Наруто сжимает веки, но образ все равно стоит перед глазами: свитки с печатью Хокаге, уносимые вдаль когтистыми лапами почтовых ястребов, снова и снова возвращающихся без ответов.       Где-то за окном воет ветер; деревня спит. Только Седьмой Хокаге валяется здесь без сна — разбитый, жалкий и злой. А должен спать в своей постели дома. Должен думать о семье.       — Чёртов тупой Саске! — взрывается Наруто, с отвращением дергая прилипшую к телу потную майку.       — Вызвал меня, чтобы оскорблять?       Наруто подскакивает на диване. Тень в углу кабинета шевелится. Это не игра света — воздух сгущается, становится чернее ночи, тяжелее свинца.       — Ты деградировал от своей бумажной работы, раз не чувствуешь даже моего присутствия.       Голос.       Тот самый.       Сердце Наруто останавливается на секунду и принимается бешено колотиться, как птица в клетке. Он медленно моргает, различая в темноте силуэт.       Саске стоит в пяти шагах, прислонившись к книжному шкафу. Его черный плащ сливается с тенями — только бледное лицо и рука, покоящаяся на ножнах катаны, видны в полумраке. И глаза. Всегда эти проклятые глаза.       — Ты… — голос Наруто предательски дрожит. Он сжимает кулаки, чувствуя, как засохшая кровь на костяшках трескается. — Ты зачем здесь?       Саске не отвечает. Его взгляд скользит по Наруто, как холодный дождь: по грязной оранжевой рубашке, по ссадинам на руках, по дрожащим губам.       — Я получил твое письмо.       Наруто не может сдержать лающего смешка. Злого, горького.       — Какое по счету, а? Пятое? Десятое? Или ты наконец-то дошел до самого первого, того, где я умолял тебя приехать на годовщину… — его голос срывается, — на годовщину гибели Эро-сеннина?       Он помнит каждое слово того письма. Каждую чертову строчку, которую переписывал трижды, пытаясь найти баланс между официальным тоном Хокаге и отчаянной мольбой друга.       — Она сегодня, кстати.       Голос Наруто внезапно становится тихим, усталым.       Саске едва заметно напрягает плечи.       — Уже прошла.       — Что?..       Наруто резко поднимает голову, глаза расширяются от понимания. Саске холодно указывает взглядом на часы. Полночь.       Так он… Он был там? В том самом идзакая, где они…       — Ты… Ты ждал меня?       Наруто бессильно откидывается на диван, ощущая, как земля уходит из-под ног. Значит, это не Саске его проигнорировал. Это он сам…       — Выходит, я и впрямь потерял хватку, — горько усмехается Наруто, сжимая виски пальцами. Даже не заметил чакру Саске поблизости… Чувство вины разъедает изнутри, но ярость — на себя, на Саске, на эту проклятую ситуацию — вскипает еще сильнее.       Саске делает один точный шаг в полосу лунного света. Его безупречный силуэт, холодная красота резко контрастируют с разгромленным кабинетом, с грязной оранжевой рубашкой Наруто, с его разодранными руками.       — Мог бы и черкнуть пару слов, — сквозь зубы бросает Наруто, впиваясь ногтями в ладони. — Так сложно?       Саске замирает. Его пальцы сжимают рукоять катаны — единственный признак волнения. Взгляд тяжелый, изучающий, будто взвешивающий каждое возможное слово. Молчание.       — Выглядишь ужасно, — наконец произносит он, намеренно игнорируя предыдущий вопрос.       — О, извини, что не соответствую твоим стандартам! — Наруто вскакивает, и комната плывет перед глазами. — Может, мне было не до красоты, пока я…       Он замолкает. Саске вдруг оказывается прямо перед ним — не видел, не почувствовал движения. Только теперь ощущает его дыхание на своем лице. Горячее, с оттенком чего-то крепкого.       Саске пил. Пил один, пока сидел в ожидании Наруто, который сам его позвал — и так и не пришел.       Это осознание бьет сильнее любого удара.       — Ты пьян, — шепчет Наруто.       Саске усмехается — впервые за вечер. Это не та усмешка, которую Наруто помнит из детства — это что-то острое, опасное, как обнаженный клинок.       — А ты истеричен. Как женщина.       Удар приходит неожиданно даже для самого Наруто: его кулак врезается в челюсть Саске с таким треском, что, кажется, эхом отзывается по всей деревне.       Саске даже не пошатнулся.       Кровь стекает по его подбородку, алая на фоне мертвенной бледности кожи. Он медленно облизывает губы.       — Лучше.       И бросается на Наруто.       Стол отъезжает к стене с грохотом. Наруто чувствует, как его спина врезается в столешницу, как ребра Саске впиваются ему в живот, как чьи-то — его или Саске? — зубы прокусывают губу.       Они дерутся, как в детстве. Как в Долине Завершения. Как в каждом кошмаре, который преследует Наруто все эти годы.       — Ты… не… отвечал… — хрипит Наруто, пытаясь перевернуть Саске, но тот ловко уворачивается, прижимая его запястье к столу с такой силой, что кости трещат.       — Я не обязан.       — Ты обязан! — крик вырывается из груди Наруто, рвет горло. Он пинает Саске в голень и слышит сдавленное шипение. — Я, блять, твой Хокаге! Ты обязан мне своей свободой, жизнью и-       Саске внезапно отпускает его. Встает. Отряхивает плащ.       — Если это всё, что вы хотели мне сказать, Хокаге-сама, то я возвращаюсь в страну Тумана.       Наруто застывает. В ушах звенит.       — Сейчас?       — Сейчас.       Одно слово. Одно маленькое слово — и мир рушится.       Наруто вскакивает, хватает Саске за плащ.       — Нет.       Он не узнает свой голос. Он вообще ничего не узнает — ни как его пальцы впиваются в шею Саске, ни как их рты сталкиваются в поцелуе, больше похожем на укус.       Саске сопротивляется. Всего секунду — а потом отвечает с той же яростью.       Когда они падают на пол, Наруто чувствует, как что-то твердое врезается ему в спину — чернильница, упавшая со стола. Ему плевать.       Ему плевать на все, кроме того, как тело Саске прижимается к нему, как пальцы впиваются в его волосы, как что-то — слезы? кровь? — капает ему на лицо. Наруто чувствует холод пола под спиной, тепло тела Саске сверху.       — Ты… — пытается он говорить между поцелуями, — ты же… уходил…       Саске кусает его за губу, заставляя вздрогнуть.       — Заткнись.       — Заставь меня.       Пальцы Саске впиваются в бедро Наруто опасно близко к паху. Наруто стонет — не от боли, а от чего-то большего. От того, что он так долго отрицал.       Когда Саске одним движением разрывает молнию на его брюках, Наруто внезапно понимает — это не сон. Это реальность. И от этой реальности он хочет взять всё.       Пол превращается в арену: Наруто пригвожден к нему весом чужого тела, оранжевая рубашка скомкана под спиной, а зубы впиваются в собственный кулак, чтобы не выдать себя стоном; Саске между его расставленных ног: зубами сдергивает с единственной руки перчатку и сжимает член Наруто через ткань трусов с такой силой, что боль прожигает живот белым огнем.       — Ты… ебучий… садист… — Наруто выгибается, ногти впиваются в чужую спину.       Саске отвечает острым тычком локтя в подреберье — не лаской, а вызовом. Наруто коротко вскрикивает, выгибаясь дугой, его ноги непроизвольно сжимаются вокруг бедер Саске. Черный плащ шелестит, как крылья ворона, когда Саске наклоняется, дыша горячим воздухом прямо в ухо Наруто:       — Тише, — шипит он; чёрные пряди волос касаются пылающих щёк Наруто. — Или ты хочешь, чтобы вся деревня узнала, как Хокаге стонет подо мной?       Его слова — как удар в живот. Наруто хватает Саске за воротник, срывая с него плащ и отшвыривая его в сторону, и в следующее мгновение их рты сталкиваются в поцелуе, который больше похож на попытку загрызть друг друга. Зубы стучат, губы кровоточат, но Наруто не может остановиться — этот вкус, смесь железа, соли и чего-то невыразимого сводит с ума.       Каждое движение Саске — это пытка и восторг. Его пальцы не ласкают, а завоевывают, не гладят, а наказывают. Наруто чувствует, как грубая ткань брюк трется о его возбуждение, как пуговицы рубашки Саске оставляют красные полосы на его оголенном животе. Он отвечает тем же — рвано расстегивает пряжку ремня Саске, находит под тканью брюк горячую, твёрдую плоть, и сжимает её — безжалостно, грубо, наслаждаясь тем, как Саске резко замирает и срывается его дыхание.       — Вот ты какой… — хрипит Наруто, чувствуя, как его собственный член пульсирует от этого. — Всё ещё можешь терять контроль…       Саске отвечает укусом в плечо — кровавым, хищным. Наруто шипит, но тут же затягивает пальцы в чёрных волосах, прижимая его лицо к своей шее.       — Кусай сильнее, — он задыхается. — Оставь следы. Чтобы я помнил.       И Саске оставляет.       Его зубы прокусывают кожу, его бёдра двигаются с яростной, почти звериной грубостью. Наруто чувствует, как ткань трусов натирает его до боли, как каждое движение Саске — это и наказание, и экстаз. Его запах наполняет легкие — дорожная пыль, пот, лунный свет — и всё, о чем думает Наруто, всё, что он чувствует — только Саске, Саске, Саске…       — Ты… ты… — слова застревают в горле, когда Саске резко меняет угол, и мир взрывается белым светом.       Наруто выгибается, впиваясь зубами в чужое плечо, чтобы заглушить крик. Его тело сотрясают спазмы, горячая волна растекается по животу, пропитывая ткань. Саске не отстаёт — кончает с тихим стоном, который Наруто ловит губами, как драгоценность. Их дыхание смешивается, сердца колотятся в груди, и Наруто тонет в этом моменте — единый с тем, кого никогда не мог выкинуть из своих мыслей.       Потом — тишина.       Наруто лежит, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. Саске отстраняется, его лицо снова становится маской. Он медленно поднимается, пальцы с белыми костяшками застегивают пряжку ремня стерильными, отточенными движениями. Наруто переводит взгляд на потолок, откуда на него ухмыляются кривые трещины в штукатурке.       — Боги… — голос Наруто хрипит, будто пропущен через тернии. Его ладонь прижимается к липкому от пота животу, где еще теплится их смешанная сперма. — Я ведь… и вправду люблю тебя, Саске…       Ответная тишина — громче любого крика.       Наруто резко поднимает голову, чувствуя, как волосы на теле встают дыбом. Саске стоит спиной, его черный силуэт кажется вырезанным из самой ночи, его единственная рука застегивает рубашку — пальцы двигаются методично, будто зашивают рану. Каждая пуговица — стежок, запечатывающий то, что между ними произошло.       — Ты меня слышал, ублюдок?! — Наруто вскакивает, чувствуя, как чакра пульсирует в венах. Пол под ногами трещит. — Я сказал, что люблю тебя!       Саске замирает.       — Ты что… собираешься просто уйти? — Наруто хватает его за плечо, пальцы впиваются в черную ткань. — После… такого?!       Он дергает Саске к себе, но тот не двигается. Как скала. Как всегда.       — Ну конечно, Великий Учиха, — Наруто скалит зубы, чувствуя, как клыки удлиняются от ярости. — Только и умеет, что сбегать!       Его руки взмывают в карикатурном жесте, вспугивая голубя за окном.       — Давай же, — Наруто хватает Саске за воротник, дыша ему в лицо. — Бросай меня снова! Заставь опять бегать за тобой, как последнего дурака!       Он дергает изо всех сил, но Саске не поддается. Лишь взгляд скользит вниз — к расстегнутым штанам Наруто.       — Прикройся, — бросает Саске, и в его голосе — ледяная пустота.       Наруто застывает.       — Что, блять?.. — неверяще выдыхает он.       Отступает, нарочито похабно двигая бедрами, заставляя полувялый член болтаться между ног.       — Ага, теперь я тебе противен? — Наруто смеется, и этот звук режет уши, как ржавый кунай.       Саске морщится.       — О, так я и вправду…       Наруто делает шаг вперед.       И целует его.       Грубо. Жестоко.       Твёрдые, как сталь, костяшки впечатываются ему в скулу, но он этого ждал. Наруто ловит соскользнувший с лица кулак, перехватывает руку, прижимает к стене. Их рты снова сталкиваются — не поцелуй. Битва.       — Саске-е-е… — стонет Наруто, чувствуя вкус крови — своей или Саске, он уже не понимает.       Удар колена в пах сгибает его пополам.       — Херов… уёбок… — Наруто падает на колени, сжимая промежность.       Саске стоит над ним, Шаринган пылает в темноте.       — Это… — цедит он сквозь зубы, — ты называешь любовью? Бросаться на меня, как на кусок мяса?       Наруто поднимает голову. Зрение плывет.       — Ты не оставляешь мне выбора! — его крик разрывает тишину. — Я… черт!       Он бьет кулаком по полу. Камень трескается.       — Прости! Ладно?! — Наруто хватает Саске за рубашку. Злые слёзы против его воли начинают собираться в глазах. — Я запутался! А ты… ты снова убегаешь, как ебучий трус! Хватит убегать, просто поговори со мной, Саске!       Саске молчит. Гаснет Шаринган, и тьма зрачка сливается с радужкой; за смоляными волосами по-прежнему прячется Риннеган, и весь Саске — воплощение холода, тьмы и опасности.       Наруто одновременно любит и ненавидит его.       Кряхтя, он с трудом поднимается с колен, вцепившись в подол рубашки Саске.       — Просто скажи…       Голос Наруто срывается, становясь тише, слабее, будто он боится услышать ответ. Его взгляд, обычно такой самоуверенный, теперь прикован к пыльным ботинкам Саске — проще смотреть на них, чем встречать этот ледяной, невыносимый взгляд.       Но он всё же поднимает глаза.       Бледное лицо Учихи, очерченное тенями, кажется высеченным из мрамора. Ни единой трещины. Ни единой эмоции.       — Ты любишь меня тоже, Саске?       Голос дрожит. Наруто ненавидит это. Ненавидит, что не может контролировать ни слова, ни дыхание, ни эту чертову дрожь в пальцах, впившихся в складки чужой рубашки.       — Я должен знать… потому что…       Грудь сжимает тяжелая, липкая безысходность. Воздуха не хватает.       — …потому что если окажется, что всё это — просто какая-то ненормальная, чудовищная, извращённая шутка в стиле вашего ебанутого клана…              Тёмные глаза Саске сужаются. Наруто знает, что заходит слишком далеко. Но ему плевать.       — …то я просто свихнусь, Саске.       Голос ломается.       — Ведь я… чёрт… ЧЁРТ!..       Он падает вперёд, упираясь лбом в жёсткую грудь Саске. Под тонкой тканью рубашки — бешеный стук сердца.       — Я же и вправду люблю тебя, чёртов ты хладнокровный ублюдок!       Слёзы уже не остановить. Они катятся по щекам, падают на пол.       Кап. Кап. Кап.       Как кровь из незаживающей раны.       — Если бы я только осознал это раньше! Если бы мог!..       Горький хриплый смешок.       — Я действительно невероятно тупой, да, Саске?       Тот молчит. Но Наруто видит.       За этим каменным лицом — ярость. Боль. Страсть. Всё, что он так тщательно прячет. Наруто хочет это взять. Вырвать. Присвоить.       — Но сейчас… я всё понял.       Он отстраняется, с силой вытирая лицо рукавом.       — Я любил тебя все эти годы. С семнадцати лет. А может, и раньше.       Наруто медленно выдыхает.       — И я хочу знать… взаимно ли это.       Он отпускает Саске, отступает на шаг. Злится на себя за этот жалкий вид — залитые слезами глаза, дрожащие руки, расстёгнутые штаны.       Какой же я идиот.       Он резко подтягивает брюки, застёгивает ширинку.       Что ж, вот он и вывернул свое сердце наизнанку перед Саске, и мир не рухнул. Даже если Саске сейчас развернётся и уйдёт… что изменится? Наруто и так жил с этой болью. Будет жить и дальше.       Разве что теперь есть, на что дрочить.       Блядский Учиха.       Вдруг — движение.       Саске подбирает с пола плащ, накидывает на плечи, ловко застегивает одной рукой у горла. Поправляет ножны. Шагает к окну.       — Поверить не могу…       Наруто впивается в его запястье.       — ТЫ ВСЁ-ТАКИ МОЛЧА УЙДЁШЬ, ЭГОИСТИЧНАЯ ТЫ СУКА?!       — Не ори! — Саске вырывает руку. — Что бы я ни ответил, это ничего не изменит!       — Да, не изменит! Потому что ты ничего не способен ответить!       Чакра взрывается под ногами, пол трещит.       — Ты просто трус, Саске.       Голос Наруто теперь тихий, но от этого только страшнее.       — У тебя нет сил и смелости что-то менять. Поэтому между нами никогда ничего не будет, кроме твоих побегов и моих попыток тебя вернуть.       Он отворачивается, обессиленно прислоняется к косому столу, машет рукой.       — Вали. Просто съеби уже.       Саске идёт к окну.       Конечно.       Сердце Наруто сжимается так, будто его разрывают.       — Хах…       Он смотрит на свои дрожащие руки.       — Знаешь, Саске… даже после всего… я всё равно буду любить тебя.       Его голос тихий. Слышит ли его Саске? Есть ли ему дело до того, что Наруто говорит?       — Может, однажды ты ответишь мне чем-то кроме ненависти и безразличия.       Тишина.       И вдруг —       — Усуратонкаши…       Наруто резко оборачивается.       Саске стоит в рамке окна, залитый лунным светом. Ветер легонько шевелит подол его плаща. Глаза Саске — черная бездна, и Наруто затягивает в неё, непреодолимо, отчаянно, когда он слышит:       — С тринадцати лет.       И он исчезает.       Бумаги взмывают в воздух, как стая белых птиц.       Наруто падает на стол, закрывает лицо рукой. Жизнь одновременно потеряла и обрела смысл.       Губы сами растягиваются в улыбку.       — Саске-теме…