боль в руках

Уилл перестал носить футболки уже около четырех месяцев. Изначально никто этого вовсе не замечал, кроме одного человека. Майк всегда замечал даже малейшие изменения в поведении или внешнем виде Байерса. Ведь когда на улице совсем жарко, а человек носит кофты, это выглядело, странно?     Майк боялся что-либо спрашивать у Уилла, ведь они и так в последнее время почти совсем не общались. Но и игнорировать это было крайне сложно, ведь, все-таки – вы друзья детства, и даже звучит странно, что вы не можете поговорить о таких мелочах. Уилер не отрицал мысли о том, что его другу может быть так просто комфортнее. Но вспоминая моменты о том, когда Уилл был готов на все, лишь бы не надевать кофты, на душе становится не по себе.     Все же, Майк был не единственным, кто замечал самые мелкие детали. Джонатан, который был готов на все ради своего младшего брата, не мог не заметить этого. Он был готов, даже решил, что обязательно спросит Уилла о его проблеме, ведь возможно, за рукавами кофт и в правду что-то прячется.     Младший Байерс начал заниматься селфхармом из-за некоторых причин. Первая – которая мучала его не меньше следующей, это конечно же, изнанка, которая будто тянула его внутрь. Каждый день он боролся с этим, но вечно просить у кого-то помощи ему не хватало сил. Уилл пытался справиться сам, действительно пытался. Даже когда он был младше, он всеми силами вырывался с этого гадкого мира. Старался сделать все, лишь бы его отпустили. Но все напрасно. Векна всегда возвращался, может и не сразу, может спустя время, но он всегда был рядом, внутри его тела. Пробовать что-то исправить – бесполезно. Даже в момент, когда казалось, что все закончено, что Векна проиграл, он дальше все чувствовал. Чувствовал, что это не конец, что все повторится десятки раз или сотни. Единственные, ради кого он держался — это его родные и семья. И конечно же Майк. Ради него Уилл держался до последнего, был готов на все, лишь бы увидеть и услышать голос Уилера еще раз. Может это и не имело особого смысла, ведь ребята почти не общались, он был влюблён в него.     Это и есть вторая причина. Мальчик сам не знает, когда начал влюбляться в Майка. Такого простого парня, но что-то в нем было, чего Уилл не мог понять. Что-то заставляло быть рядом с ним, чувствовать его, мечтать о нем. Но какая же реакция будет узнав об этом? Как можно допустить, чтобы твой друг детства влюбился в тебя. Может, все из-за того как Майк располагал Уилла к себе. Как всегда был рядом, когда ему нужна была помощь, как не давал Истязателю Разума поглотить Байерса полностью. Он всегда упускал моменты их ссор – моменты, которые ранили больнее чем любые удары прям в душу. Но даже это не мешало так сильно любить, любить больше чем кого-либо.     Утро начиналось как обычно. Джонатан сидел на кухне в ожидании брата. Завтрак стоял на столе, и парень явно был настроен поговорить с Уиллом насчёт его кофт. Младший был одет как обычно. Шорты и короткая кофта с рукавами, которые прикрывали полностью его руки. Изначально Джонатан не хотел подавать каких либо знаков о том, что так сильно его тревожит последние несколько месяцев.  – привет, – мягкий и спокойным голосом проговорил Уилл, садясь рядом с явным желанием поскорее позавтракать и уйти к себе в комнату.  Старший лишь кивнул в ответ и принялся начать свою речь.  – Уилл, мы можем поговорить после завтрака, это важно, – голос был спокойным и мягким, будто боясь спугнуть брата своими словами.  – да, конечно, – продолжил тот.    Завтрак прошел спокойно, временно по столу бегали незначительные фразы, готовясь к наступлению.  – о чем ты хотел поговорить? Начинай, – произнес Уилл в явном ожидании.  – это, – слова будто исчезли, образовавши ком в горле, – это о твоих руках. Не подумай ничего, просто, ты слишком часто носишь кофты, даже в жару, и это немного, немного странно?     Младший резко поменялся в лице. Ожидание и интерес резко изменились в грусть. Он опустил голову и пытался подобрать слова, но все никак.  – пожалуйста, скажи что-нибудь, – тот укрыл руку Уилла своей, явно желая спокойного ответа.     Вместо фраз или оправданий, младший Байерс приподнял один из рукавов, от чего Джонатан застыл пытаясь понять, что происходит. Рука, начиная от локтя, заканчивая ладонью была полностью покрыта порезами. Новые перекрывали старые шрамы, от которых остался лишь след. Глаза запекли, уголки начали слезиться а рука дрожать. Он знал, что рано или поздно его раскроют, но даже так он не был готов к подобной ситуации.     Старший подвинулся ближе и заключил своего брата в объятия, нежно поглаживая по голове. Он знал всё: про сильную любовь к Майку, про множество его проблем, поэтому еще один секрет он готов хранить.  – и долго ты это делаешь?, – Джонатан говорил тихо и осторожно, не подгонял того к ответу.  – может, может месяца четыре, – голос дрожал, а плече брата стало совсем мокрое от пролитых слез.  – ты ведь знаешь, что я всегда рядом? Знаешь, что я никого не засужу тебя, никогда в жизни, – младший лишь тихо кивнул прижимаясь ближе.     Больше они не говорили про это. Джонатан лишь просил больше ничего не делать с собой, пообещал, что всегда будет рядом, если вдруг нужна будет помощь, поддержка либо просто душевный разговор.     Спустя несколько дней должен приехать Майк. Он был настроен также поговорить с Уиллом. Около недели он старался подобрать слова, перебирая их без остановки в своей голове. Уилер знал, что вероятнее всего не сможет выдать что-то нормальное. Знал, что боится и не хотел сломать Уилла окончательно лишь из-за того, что не умеет говорить. Но все-таки они должны поговорить, если не сейчас – значит никогда. Должны обсудить все, все до самых мелочей.  -/-   Дверь открылась, на пороге стоял Майк и нелепо улыбался перед Уиллом, который был невероятно рад своему другу. Но он боялся обнять его, вдруг все будет также, как в аэропорту? Вдруг Майк не обнимет его в ответ, вдруг лишь похлопает его по плечу, как в тот раз? Долго думать не пришлось, Уилер сам обнял его словно так, будто они видятся в последний раз. А может так и есть? Может Уилл оттолкнет его со словами, что это вовсе не его дело, что происходит в жизни Байерса. Но все-же поговорить нужно.     Они вошли в дом. На кухне сидел Джонатан, явно нервничая и перебирая пальцы в руках. Майк старался не придавать этому особого значения, лишь следовал в комнату друга. С каждым шагом думать было все сложнее, слова будто не хотели выходить наружу, а хотят все испортить. Испортить как и в прошлые разы, когда вместо слов понимания вырвались лишь грубые фразы которые добивали Уилла все сильнее. Он виноват, очень виноват. Ему следует извиниться.     В комнате Байерса было чисто. Все аккуратно и ровно стоит на своих местах, будто это их предназначение. Севши на кровать, никто не знал с чего начать. Майк лишь глядел на рукава Уилла пытаясь выдавить хоть слово.     – прости меня, – единственное, что смогло вылететь из Уилера.     – за что?, – произнес Уилл, руки вновь начали дрожать, вспоминая разговор с Джонатаном. Неужели его раскрыли второй раз?     – за все. За то, что не ценил тебя и все, что ты делал для меня, за то, что не волновался о тебе и твоих чувствах, за то, что не был рядом последнее время, – голос дрожал, заметив, что у Байерса начали трястись руки, он продолжил, – можешь, можешь пожалуйста поднять рукава?    Нет. Все повторяется снова, дышать стало сложнее, глаза заслезились, а руки будто не слушались его. Уилл прикрыл лицо руками, думая, что это его спасет. Майк не знал что делать. Больше всего он боялся довести его до такого состояния.     – прости, прости, прости, – быстрым тоном выговаривал Уилер, взяв лицо Уилла в руки. Он смотрел ему в глаза, в глаза, которые пропитаны болью и страданиями. Глаза, наполненные слезами    Майк не знал как правильно выразить слова, он лишь аккуратно поглаживал щеки Байерса, без слов объясняя, как он жалеет, что не заметил всего раньше. Уилл прильнул к нему заключив в теплые объятия. Объятия, пропитанные годами непонимания и даже недоверия. Никто из них не понимал, как же они могли так сильно отдалиться, не зная о настолько сильных проблемах. Уилер без остановки проговаривал «прости, прости, прости, прости меня пожалуйста». Спустя мгновение их губы соприкоснулись. В этом поцелуе — соль слёз, не доживших до щеки, и тяжесть слов, которые не осмелились быть произнесёнными. осторожно, будто боясь ранить ещё сильнее. В нём нет страсти — лишь нежность, наполненная сожалением и надеждой, что это прикосновение сможет хоть на мгновение унять чужую боль принесенную за все время.     – прости, что не был надежным другом, – последнее, что смог произнести Майк, прежде чем Уилл все-таки смог поднести рукавы.    Уилер так и не смог произнести даже слова, но этого и не нужно, ведь их взгляды, соприкосновения и так говорили все за него.