Just a dream...

      Свет софитов в полумраке окрашивает танцпол в оттенки пурпурного и жёлтого. Музыка заглушает голоса людей, танцующих в экстазе и протягивающих куда-то в сторону диджея свои руки. Кто-то располагается на кожаных диванах, окружённый друзьями и сомнительными знакомыми. А где-то на задворках пары предаются мимолётной страсти.       Сонхва стоит на балконе второго этажа и сверху наблюдает за зрелищем. В его взгляде — скука с нотками отвращения. «Как низко может пасть человек в своих желаниях», — думает он, отворачиваясь от танцпола только чтобы подойти к столику и взять в руки бокал с переливающейся на свету жидкостью. Сонхва едва успевает сделать глоток, как…       — Сонхва! Ты должен очнуться! — его виски простреливает невыносимая боль. И этот голос… Снова…       — Кто здесь?! — громко кричит он, роняя бокал и хватаясь за голову. Но вокруг — ни души: все находятся внизу, в главном зале.       — Очнись! Это не твой мир! — эхом вторит голос в голове, отдалённо похожий на его собственный.       — Кто ты?! — Сонхва падает на колени, ослабляя завязки на рубашке — трудно дышать. Ему хочется выгнать того чужака из головы. Он бросает помутневший взгляд на отражение в стеклянном балконе и видит себя, но... Другого. Почему-то в серебряном балахоне и смотрящего на себя сверху вниз.       — Я — это ты. Только настоящий…       — Это я настоящий! Я живой! — голос срывается на крик. Он потерянно шарится по полу в поисках бокала, но натыкается ладонью на осколки. Боль притупляет голос в голове, но ненадолго, поэтому Сонхва вспоминает про слова Верховного: — Не задавать вопросов… Маленькая ошибка — это трещина… Трещина несёт боль… Боль — ненужная эмоция…       — Стой! — голос становится громче, в висках пульсирует сильнее. По лбу стекает капля пота. Сонхва с трудом поднимается с колен, шаткой походкой бредёт ко столу и хватает гранённую бутылку с алкоголем. Это должно помочь забыться, всегда помогало. Но тело парализовывает так, будто тот, другой Сонхва, вскрыл его черепушку и завладел сознанием. — Ты нам нужен. Eight makes one team, помнишь? Очнись! Очнись! Очнись!       — Убирайся! — ревёт Сонхва и непослушной рукой швыряет бутылку в собственное отражение. Услышав звук бьющегося стекла, он крепко зажмуривается, и его тело словно проваливается в пустоту. А когда снова открывает глаза, то первое время не понимает, где находится. Нет никакого ночного клуба: только он, прикованный цепью к бетонной стене, и истошные крики товарищей, звучащие из соседних камер. И утробный смех человека в маске, смотрящего на него, как на животное в зоопарке, и сжимающего в руках какую-то кнопку.