Забыть нельзя вспомнить

– Итак, Лора, – доктор Уильямс улыбнулась и откинулась на спинку своего бордового кресла. Дорогая кожа уютно скрипнула. – Расскажите мне еще о вашем сне.           В отличие от доктора Лора в своем кресле сидела наклонившись вперед и сцепив руки между колен в свободный замок. Доктор в своей юбке-карандаше не могла позволить себе подобной роскоши. Но Лора была в спортивном костюме, потому что собиралась на пробежку после сеанса.           Она надула губы и пожала плечами. – Я его больше не вижу.           Между бровей доктора Уильямс пролегла едва заметная морщинка. – Вам снился этот сон как минимум раз в две недели на протяжении… – она перевернула лист бумаги на клипборде у себя на коленях, – восьми месяцев.           Лора кивнула. – Верно. Но я больше его не вижу.           Доктор щелкнула ручкой и занесла ее над клипбордом. – Когда вы в последний раз его видели? – Не знаю. Может, недели три назад, – Лора вновь пожала плечами и непонимающе уставилась на своего терапевта. – Мы разве не к этому шли? – Что вы имеете в виду? – ласково улыбнулась ей доктор Уильямс.           «Боже, как меня бесит эта улыбка». – Ну, чтобы этот сон больше не повторялся. Разве не в этом смысл? – Лора внимательно следила за дружелюбным лицом женщины, с которой они беседовали раз в неделю уже целых полгода, и все равно оно оставалось нечитаемым. Пустым, как электрическая лампочка. Может, у всех профессиональных психотерапевтов такое лицо? – Лора, – доктор Уильямс опустила клипборд, – мы с вами пытаемся понять, почему вы видите один и тот же сон столько месяцев подряд, и как он связан с вашей амнезией.           На этот раз Лора откинулась на спинку своего кресла. Клипборда у нее на коленях не было, так что она просто скрестила руки на груди. – Не знаю. – Вы не помните, – мягко поправила ее доктор Уильямс, – это разные вещи. – Что я должна помнить? – раздраженно моргнула Лора. – Как это вообще поможет мне сейчас? – Вы успокоитесь. Сможете жить дальше.           «Я уже три недели живу дальше, и если бы ты не напомнила мне про этот блядский сон…». – Доктор Уильямс, – Лора постаралась улыбнуться столь же мило и безапелляционно, как это делала ее собеседница. И руки. Нельзя скрещивать руки, а то она подумает, что это защитная реакция. – Думаю, наши сеансы наконец принесли плоды, и я больше не вижу тот сон, потому что вы проделали отличную работу. – «Мы» проделали, – вновь поправила ее доктор Уильямс, неспешно постукивая закрытой ручкой по клипборду. – Мы с вами действительно проделали отличную работу. Вы больше не пьете снотворное.           Лора кивнула. – Видите? Думаю, мы это преодолели.           Доктор Уильямс немного помолчала, изучая лицо своей пациентки.           «Давай же, закрой эту тему…». – Расскажите мне про вашу клетку. – Что? – Про клетку из вашего сна, – пояснила доктор Уильямс, блеснув узкими стеклами очков в безободковой оправе.           Раздраженно вздохнув, Лора закатила глаза. – Я же уже сто раз рассказывала… – Значит, это будет сто первый.           По улыбке доктора Лора поняла, что ей не отвертеться. – Что именно мне рассказать? – как можно спокойнее уточнила она, хотя прозвучало почти агрессивно. – Какие детали вы помните, кроме надписи на стене? Вы, кстати, так и не смогли разобрать хотя бы отдельные слова? – Нет. – Хорошо, – кивнула доктор, – что-нибудь еще помните?           Надув щеки, Лора медленно выпустила воздух из легких, глядя в одну точку где-то на правом подлокотнике кресла доктора Уильямс. – Ложку. – Ложку? – нахмурилась доктор. – Да, ложку, – пожала плечами Лора, – металлическую ложку на окне. – Значит, ложка была на окне, – кивнула доктор Уильямс, делая пометку в записях на клипборде. – Что же она там делала? – Лежала. – Лора в упор посмотрела на своего терапевта. – Вы что-нибудь делали с этой ложкой? – невозмутимо продолжила свой допрос доктор Уильямс. – Не помню.           Доктор поджала губы. – Что-нибудь еще? Может, вы вспомните, что находилось за окном? Погоду, например? – Нет. – А эта ложка… вы ее помнили с самого начала или она появилась в этом сне недавно?           «Я знаю, куда ты клонишь». – Я не видела эту ложку уже три недели, – сухо улыбнулась Лора, – а так она была всегда. – Почему же вы о ней не рассказывали? – Это просто ложка. Еще и гнутая к тому же… – Ложка была согнута? – тут же заинтересовалась доктор Уильямс. – Ну да, – Лора вскинула указательный палец и демонстративно его согнула, – бесполезная старая ложка.           Электронные часы на столе доктора запиликали. Лора с трудом поборола в себе желание с облегчением выдохнуть, прикрыв глаза. – Что ж, Лора, на сегодня мы с вами закончили, – нехотя констатировала доктор Уильямс. – Жду вас в следующую субботу. – Конечно, – улыбнулась Лора, поднимаясь с кресла. – До свидания.           Бежать она начала как только вышла на улицу, на ходу надевая бейсболку и протаскивая хвост светлых волос в дырку над застежкой на затылке. Утреннее солнце слепило глаза и приятно грело после прохладной ночи. Лора перебежала шоссе по «зебре», чтобы пристроиться на пешеходной дорожке в направлении супермаркета.           Сколько можно вспоминать дурацкий сон? Тем более, что он ей уже не снится. Она больше не просыпается в холодном поту посреди ночи. Больше не видит перед собой, лежа на полу, решетку, или, если стоит – зеркало со своим отражением в повязке. Доктор Уильямс считала, что эти сны могут объяснить ее провалы в памяти… что за чушь! Не мог же у нее заново вырасти глаз? Наверняка это просто кошмар. Может, она просто не хотела больше видеть свою жизнь, и потому потеряла глаз – во сне? Вдруг то, что она не помнит, было настолько ужасным, что ее мозг превратил этот опыт в дурацкий кошмар про заточение в клетке, про потерю глаза? Звучит куда логичнее, чем предположение о том, что она реально все это пережила. – «Но разве тебе не интересно, Лора?», – презрительно передразнила она на ходу доктора Уильямс, не сбавляя темп бега. – Нет, не интересно. Мне куда интереснее сковородки по акции.           Сковородку и правда стоило купить новую. У старой совсем облезло покрытие – блинчики начинали пригорать, не говоря уже про яичницу. Миссис Пиккинс предлагала отдать ей свою чугунную, но Лора отказалась. Этот допотопный тяжеленный монстр (и как только хрупкая старушка с ним управлялась?) испортил бы весь вид на ее маленькой современной кухне. К тому же, на чугуне лучше мясо готовить, так ведь? А Лоре почему-то совершенно не хотелось мяса. За последние месяцы она ни разу не съела стейк, хотя и была на барбекю у соседей. Аж три раза. Назревал и четвертый, но он выпадал на субботу, так что… ментальная экзекуция в кабинете доктора Уильямс или социальная – на заднем дворе у Коллинзов? Которое тут меньшее из зол?           В супермаркете, как назло, не было ни одной сковородки по акции. Вздохнув, Лора направилась в отдел с продуктами. В такое время магазин был почти пустым, но несколько человек толпились в отделе с заморозкой. Оказалось, что один из холодильников вышел из строя, а хозяин магазина никак не мог дозвониться до ремонтника. Спешно анонсировав скидочную акцию, чтобы спасти умирающее мороженое, хозяин убежал в подсобку, матерясь на субботнее утро и ленивых мастеров, а Лора положила в корзину для покупок большую картонную банку ванильного мороженого с шоколадной крошкой и печеньем. Все-таки что-то приятное успело произойти за это утро. * * *           Ключи со звоном рухнули под ноги и Лора чертыхнулась. Кряхтя, она покрепче прижала к себе бумажный пакет из супермаркета, уткнувшись подбородком в пачку кукурузных хлопьев, и опустилась на корточки, вслепую ища связку ключей на терракотовой плитке, нагретой августовским солнцем. – Добрый вечер, мэм.           Зацепив, наконец, связку ключей, Лора поморщилась и перехватила пакет пониже – он уже начал выскальзывать. – Добрый вечер, мистер Хакетт, – натужно поздоровалась она. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, с кем она говорит.           Офицер Хакетт как правило обращался к ней «мэм», из-за чего она чувствовала себя лет на сорок, а не на двадцать три. Этот странный официоз был для него нормой: он обращался так ко всем совершеннолетним женского пола. Лора едва не выронила чертов пакет с продуктами, а этот странный тип парится о хороших манерах. С другой стороны, успел бы он подхватить его, если бы подлетел к ней на лестнице? Наверняка бы только мешал. Весь общий балкон на втором этаже оказался бы заляпан подтаявшим мороженым из банки, которую Лора купила по акции.           В местных кондоминиумах все знали друг друга в лицо и не только. Собрания жильцов никто не отменял, а они неизбежно приводили к сплетням. Вместо того, чтобы решать общедомовые вопросы, соседи перемалывали друг другу кости и жарили барбекю. Миссис Пиккинс все время пыталась свести с кем-нибудь Лору, которой сдавала квартиру на втором этаже. Полгода назад Лора помогла вытащить с того света ее пса, когда того сбила машина мистера Бишопа, что моментально наградило ее статусом названной дочери для одинокой сердобольной вдовы. И ладно бы дело ограничилось пирогами и запеканками по всякому поводу и без, так нет же! Миссис Пиккинс непременно хотела наладить личную жизнь «дочери», познакомив ее с каким-нибудь «хорошим мальчиком».           Для миссис Пиккинс ты либо хороший мальчик, либо хорошая девочка, либо… либо у тебя неисправные тормоза, и ты случайно сбиваешь соседского пса на скорости тридцать восемь миль в час. В общем, мистер Бишоп оказался плохим мальчиком. Хотя когда-то считался хорошим.           Куда более странная история была с мистером Хакеттом. Миссис Пиккинс всегда говорила, что Тревис – хороший мальчик, но лучше держаться от него подальше. И, сунув Лоре в руку огромный стакан ледяного домашнего лимонада с мелиссой, просила отнести его старшему сыну Коллинзов, который возился с газонокосилкой отца.           Неизвестно, почему Лоре стоило держаться подальше от бывшего шерифа. Никто толком не знал, почему мистера Хакетта разжаловали. Ходили слухи, что там какая-то темная история произошла – нападение медведей… или волков? Словом, говорят, мистер Хакетт не справился со своими обязанностями, и его, что называется «попросили». Но репутация оказалась слишком чистой, поэтому его просто разжаловали в сержанты и перевели в другой город.           На общедомовых собраниях офицер Хакетт в основном молчал, а если и говорил, то только по делу. Он всегда хвалил лимонады миссис Пиккинс и держался скромнее большинства жильцов. Если бы Лора не знала, что этот человек когда-то работал шерифом, она бы и не догадалась. Мистер Хакетт казался слишком тихим и замкнутым для шерифа. Хотя наверное ты и становишься тихим и замкнутым, если тебя смещают с должности.           Пара яблок в пакете Лоры не выдержала смещения пачки кукурузных хлопьев и выпрыгнула наружу, как теннисные мячики. Лора чертыхнулась и выпрямилась, оставив пакет на полу у двери. Офицер Хакетт опустился на корточки возле нижней ступеньки железной лестницы на первом этаже и поднял с земли одно из яблок. Другое радостно подхватил Иэн – черно-белый пес миссис Пиккинс, которому Лора спасла жизнь, и с радостным лаем унесся вниз по улице. – Вам помочь? – поинтересовался Хакетт, все еще сидя на корточках с яблоком в руке.           Лора подбоченилась и раздраженно вздохнула. – Да поздно уже. Помогать надо было, когда я с ключами возилась. Вы об этом не подумали? – Нет, мэм, – покачал головой сержант и зачем-то принюхался к яблоку, прежде чем выпрямиться. – Могу я его забрать? – Как вещдок? – хмыкнула Лора. – Да забирайте, мне не жалко.           Мистер Хакетт ничего не сказал и ушел вместе с яблоком. Это была уже не первая дурацкая история с участием бумажного пакета и бывшего шерифа. На прошлой неделе Лора выходила из стеклянных дверей супермаркета, а мистер Хакетт собирался в них войти. Проход был слишком узким для них двоих, и покупки Лоры могли оказаться на полу, если бы мистер Хакетт вовремя не подхватил бумажный пакет. Он собирался что-то сказать, но в этот момент к ним подлетел Адам, старший сын Коллинзов, решивший, что без его помощи им никак не управиться, и Лора переключилась на парня, который не оставлял попыток приударить за ней, чем ужасно ее раздражал. Однако вежливость брала свое, и Лора включалась в очередной бесполезный разговор о погоде, о собаке миссис Пиккинс, о газонокосилке мистера Коллинза, об очередном барбекю у соседей, и так далее – насколько хватало фантазии неудачливого ухажера. Офицер Хакетт тогда тоже ушел. Правда, без яблок. Наверное, посчитал себя лишним.           Лора подобрала пакет с выжившими продуктами и вставила ключ в замочную скважину. Знакомый щелчок, а дальше – толкнуть дверь бедром, потому что руки заняты. Все как обычно.           И как обычно на автоответчике мигает непрочитанное сообщение – наверняка от миссис Пиккинс. Старушка обожала рассказывать что-нибудь автоответчику, и Лора слушала ее, как какую-нибудь радио волну с уютными историями про печенье, лазанью и новые занавески на кухне. – «Лора, ты… привет». – О, только не это, – закатив глаза, Лора осуждающе уставилась на телефон, словно это он был виноват в том, что соседский сынок оставил ей сообщение на автоответчике. – «В общем, ты так и не ответила тогда… про барбекю, я имею в виду». – И не отвечу, неужели не ясно? – фыркнула в пакет с продуктами Лора. – «Я бы очень хотел, чтобы ты пришла… мама будет рада». – Аргумент… – задумчиво протянула Лора, выуживая из пакета банку мороженого. – Черт, протекло… – сунув в рот обляпанные пальцы, она посмотрела в окно над раковиной. – «Ты скажи, если придешь, ладно? Я буду ждать», – продолжал канючить автоответчик, но Лора уже не слушала.           На улице, вернее, на другой стороне улицы, через дорогу, стоял офицер Хакетт. И он совершенно точно пялился на нее. В руке у него было то самое яблоко.           Нахмурившись, Лора вытащила изо рта липкие пальцы и подошла ближе к окну. Если этот странный тип за ней подглядывал, то его должен был смутить тот факт, что она его заметила. Но он просто продолжал смотреть. Растянув губы в улыбке, Лора демонстративно помахала ему рукой, чтобы он точно знал, что она его видит и не боится. Но вместо того, чтобы смутиться, Хакетт немного вскинул руку и тоже ей помахал – едва-едва, со стороны вряд ли кто-либо понял, что он сделал, но Лора смотрела прямо на него. Он определенно помахал ей рукой.           Поджав губы, она решительно распахнула входную дверь и быстро сбежала вниз по ступенькам. Офицер Хакетт и не подумал двинуться с места. Даже когда она перебежала дорогу и поравнялась с ним. – Я могу вам чем-то помочь? – с вежливой сухостью поинтересовалась Лора, требовательно глядя ему в лицо. – Помочь? – переспросил Хакетт и усмехнулся, опустив глаза. – Скорее, я могу вам помочь. – Это чем же? – Лора начинала терять терпение. – У меня все в порядке, офицер. Зачем вы на меня смотрите? – При разговоре принято смотреть на своего собеседника. – Я имею в виду, зачем вы на меня пялитесь, когда я стою у себя на кухне?           Хакетт с совершенно безобидным видом пожал плечами. – Я просто смотрел, мэм. Это работа полицейского.           Лора скрестила руки на груди. – Работа полицейского – следить за порядком, а не пялиться на женщин в окнах их домов. – Прошу прощения, если мое поведение показалось вам странным, – вновь пожал плечами Хакетт, перекидывая яблоко из ладони в ладонь. Казалось, этого типа совершенно не смущал тот факт, что его поймали на сталкинге. – Вы выглядели взволнованной. Я подумал, что что-то не так, и решил присмотреть за вами чуть дольше обычного. – «Чуть дольше обычного»? – членораздельно переспросила Лора. – То есть, вы и раньше за мной «присматривали»? – Я за всеми присматриваю, мэм. Как офицер полиции… – Это я уже слышала, – оборвала его Лора. – У меня все в порядке, офицер, – она улыбнулась в лучших традициях доктора Уильямс. – Не нужно за мной присматривать. – Как пожелаете, – яблоко в руках Хакетта остановилось, замерев в левой ладони.           Лора еще раз смерила его подозрительным взглядом и развернулась, направившись к своему дому.           «Кажется, на кухню пора купить занавески». * * * – И что, он просто стоял там и пялился на тебя? – Да. Как какой-нибудь сталкер. – Может, он просто наблюдал за обстановкой на улице. Копы часто так делают. – Лив, я серьезно. – Окей, окей. Если ты считаешь, что он пялился, может, стоит на него заявить?           Лора вздохнула и, зажмурившись, прислонилась лбом к прохладной стене в уголке своей кухни. – Ты здесь? – раздалось в динамике трубки. – Здесь, здесь, – развернувшись спиной к стене, Лора переложила телефон под другое ухо. – Я не знаю, Лив… это было всего один раз. И он… ну, ничего не делал. Не трогал себя, ничего такого… – Фу! – рассмеялся в динамике голос племянницы мистера Бишопа. – Нет, если он себя трогал, то на него точно надо заявить. – Говорю же, ничего такого он не делал. Просто смотрел. – Знаешь что? Я думаю, тебе стоит последовать его примеру. – Встать у него под окнами и пялиться, когда он там? – хмыкнула Лора. – Нет. Тебя же позвали на барбекю в следующую субботу? – Я не собиралась идти. – Он там будет, – в трубке что-то цокнуло – кажется, металлическая ложка о тарелку. – Тебе стоит пойти и понаблюдать за ним, – Лив продолжила с набитым ртом: – Если он за тобой следит, ты поймаешь его при свидетелях. – И он опять скажет, что просто присматривает за всеми, включая меня, – закатила глаза Лора. – И то верно… – вздохнула Лив. – Слушай, я же могу заснять его со стороны! – В смысле? – Если он будет пялиться на тебя дольше, чем на остальных, я просто запишу это на видео. У нас будет доказательство!           Лора вздохнула. – Почему мне кажется, что для тебя это какая-то игра? – Да ладно тебе, будет весело! – рассмеялась Лив. – Все время забываю, что тебе девятнадцать. – А тебе сколько, восемьдесят? Что, в двадцать три веселье уже закончено? Старуха!           Лора не смогла сдержать улыбку. Да, Лив была младше нее, но она единственная не задирала перед ней нос и не сторонилась ее. Остальные девчонки, которые проживали поблизости, считали Лору странной. А все потому, что кто-то разболтал про ее амнезию… – Ладно. Старуха вышла на тропу войны. – Серьезно? И ты не сольешься в последний момент, как было с клубом? – Обещаю, что не сольюсь, – вновь улыбнулась Лора. – А ты обещай, что не забудешь зарядить телефон. – У меня теперь пауэрбанк есть, не парься.