В последний раз.

Последний день. Точнее будет сказать поздняя ночь. Днём ребята уезжают обратно в свои родные города домой, наконец получая свободу от рабского труда на плантациях Адели. Всё давно уже спали, предвкушая предстоящую поездку и печаль прощания с, пусть всё ещё бесячими, но уже родными людьми, лишь двое парней до сих пор бодрствовали, лёжа на сеновале где-то вдали от дома. Это любимое место юного парня приятной, чаще всего присущей народам Средней Азии, внешности — Камиля, где он часто отдыхал в те редкие моменты, когда младшая сестра не гнала его работать. Этой ночью же он привёл туда своего странного розоволосого друга — Артёма. Хоть со стороны так и не скажешь, но они успели поладить за те дни, что провели вместе. Сейчас, когда никого не было рядом, они могли быть откровенны. Хотя бы с собой. Звёздное небо было прекрасно. Артём, как человек, что родился и вырос в городе, никогда не видел на столько ярких звёзд на небосводе, по крайней мере не вживую. Камиля же, как постоянного жителя деревенской местности, таким уже не удивить, парень с детства привык к свету небесных тел, к тому же эта ночь не выдклялась особой их яркостью и была для него самой обыкновенной. Парни спокойно рассматривали небосвод, лёжа бок-о-бок к друг другу. — Камиль, — вдруг послышался умиротворённый голос справа — а ты знаешь какие нибудь созвездия? Хоть обстановка и была мирной, но столь спокойный и умиротворённый тон в перемешку с совершенно адекватным вопросом поставил рыжего в тупик. Конечно он знал некоторые созвездия, сложно их не знать, живя буквально под открытым небом, но парню понадобилось немного времени, чтобы окончательно осознать суть вопроса. — Знаю. — Расскажешь про них? Камиль недолго помолчал, обдумывая просьбу. Вскоре взгляд его забегал по ночному небу над ними, ища знакомые образы. Быстро зацепившись взглядом за первое, что он узнал, парень начал свой монолог. — Видишь самую яркую точку? От неё звёзды идут, образуя ковш. — не дожидаясь ответа, но чувствуя, что собеседник нашёл созвездие узглядом, он продолжил — Оно называется Большая Медведица. От него правее похожее созвездие - Малая Медведица. Артём внимательно слушал рассказ друга рядом, что уже вошёл во вкус и показывал на небосводе всё новые и новые созвездия. Да, розововолосый и сам прекрасно знал всё то, что ему рассказывают, но сейчас это было не важно. Парню грело душу, что Камиль так увлечённо рассказывает что-то ему, будто тому и правда на него не плевать. Тёме слишком не хватает внимания, хоть чьего-то, так что не удивительно, что в какой-то степени он скучал по сталкерству со стороны парниши рядом. Размеренный голос гипнотизировал, заставляя все мысли и раздумья в голове исчезнуть, оставляя лишь образы линий, соединяющих блестящие точки на небе. Занятые раздумиями о звёздах умы даже не сразу обратили внимание, что их ладони были вместе, а пальцы сплились между собой. В тишине ночи это казалось в разы интимнее любых сексуальных утех. Они пролежали так внушительное время, всего через час должно уже было начать светать. Разговор давно шёл не о звёздах, а обо всём, что могло придти в голову в том эфемерном спокойствии, что окутывало сеновал в эти часы. Очередную новую тему начал Артём. — Ты правда в меня тогда влюбился? — спросил он. Камилю, кажется, вопрос был неприятен, ведь он отвернулся в сторону, убирая от собеседника руку. Ему уж было начало казаться за эту ночь, что Артём адекватный и к этим темам возвращаться не будет. Похоже, ключевое здесь "казаться". — Мы ж закрыли эту тему. — Просто скажи: правда или нет? — сейчас вопрос звучал уверенней, не так, как раньше. До этого азиат воспринял его как очередной подкол или издёвку, но не сейчас. Внутри всё сжалось. Он не знал, как отвечать. С одной стороны казалось, что чувства есть, но с другой стороны это всё неправильно, не по понятиям, которых предерживался Камиль. Ни по его религии, ни по национальности гомосексуальность не считалась чем-то нормальным, его просто не поймут и не простят. Он сам не простит себя. Парень отогнал все возможные мысли о признании, оставляя лишь сырую надежду на то, что сможет быть счастлив хоть с кем-то другим, помимо этого странного парня. — Нет. Справа послышался вздох со смесью усталости и... разочарования? — Хорошо, я тебя понял. — спокойно отозвался Артём. Было ли Тёме обидно? Было. Было ли Тёме больно? Ещё бы. Он понимал, что даже если чувства и есть, то Камиль их не признает и, скорее всего, после его отъезда постарается его поскорее забыть, так что завтра просить номер, после того, как отвоюет свои вещи у остальных Аделиных братьев, он не будет. В этом просто нет смысла, когда его вновь выкинули как старую половую тряпку, отслужившую свой век. Впрочем, как всегда. Здесь его больше ничего не держало, ведь единственное, ради чего он был готов оставаться тут была надежда на любовь. Надежды же больше не было, как и смысла сюда возвращаться и лишний раз раздражать взгляд Камиля. Время летит быстро и вот уже настал момент прощания. Аделя вывезла трактор на дорогу, чтобы довести всю свою компанию до ближайшего города, из которого те уже самостоятельно доберутся домой. В основном, все разговаривали между собой, обсуждая недавно схватку с братьями Адели в попытках отвоевать свой багаж обратно, но получили они его лишь когда сама Аделя вступилась за друзей. Камиль был в раздумьях по поводу Артёма. Он был практически на 100% уверен, что тот сразу после отъезда забудет его, ведь уже был наслышан от остальных его друзей о том безумным количестве бывших, по котором розоволосый парнишка сох, а после на следующий же день забывал об их существовании. Азиат успел подслушать, что большинство компании не планирует сюда никогда возвращаться, после столь адовых нагрузок, тем более ночёвки у трассы подле моря. Все уже залезли в трактор. Все, помимо Артёма. Камиль хотел поехать с ними и проводить друзей, но сестра строго настрого запретила ему это. Грустные, уже скучающие взгляды встретились. Тёма расставил руки, позволяя другу обнять его, тот с удовольствием воспользовался последней возможностью быть хоть немного к нему ближе. — Пройдёт время, и ты забудешь всё, что с тобой у нас случилось... — тихо, почти что шёпотом, произнёс Камиль в плечо Артёма. Тот осторожно поглаживал его по спине, успокаивая. Розоволосый только хотел произнести что-то в ответ, как со стороны трактора послышался женский крик на привычно ломанном русском. — Мы щас без тебя поедем! — Уже бегу, Адель! — ответил той парень. Взгляд его вернулся к Камилю, буквально говоря ему "прости". Вскоре Артём, вместе со всеми остальными, сидел в тракторе. Мотор зашумел и тот тронулся с места, медленно едя вдаль по сельской дороге. Вслед им смотрел Камиль. Он понимал, что это конец. Он не озвучил своих чувств, а значит, что у него нет даже шанса. С уст юноши лишь сорвался шёпот, пробирающий его до мурашек, вызвавший в уголках глаз кристаллы слёз: — Я не буду ждать тебя, но знай, что я любил... в последний раз. В последний раз. . . .