Дай мне влюбляться в тебя ещё один раз

Смотреть на него всё ещё странно. Ёсики знал, что перед ним не тот Хикару, которого он знал. Но иногда особенно в тишине, особенно в холодные вечера, иллюзия становилась почти невыносимой. Тот же голос. То же лицо. Но внутри - совсем другой. Он стал мягче. спокойнее. Чуткий до неловкости. Словно всё его существование вращалось теперь только вокруг Ёсики. С момента, как он узнал правду, прошло не мало времени. Больше ста дней рядом с тем, кто не должен был бы существовать. но он существовал. Он дышал, он говорил, он жил. Осень медленно умирала. скоро должен был выпасть первый снег. По утрам земля покрывалась тонкой коркой льда, деревья скрипели под ветром, а на крышах появлялись длинные сосульки. "Хикару" всё ещё не мог привыкнуть к холоду. Вернее к тому, что нужно носить больше одежды. Он не чувствовал мороз, но ради нормальности должен был носить куртку, шапку, обматываться шарфом. Ёсики напоминал ему каждый день. В этом было что-то тёплое, болезненно-привычное. Сегодня было особенно холодно. Велосипеды пришлось оставить. Шли пешком.Ёсики в мыслях перебирал список дел: домашка, помочь матери, прибраться в комнате. Рядом "Хикару" что-то говорил, болтал без умолку голос лёгкий, как зимний ветер, не цепляющийся за слух, пока взгляд Ёсики не упал на его открытое горло.Куртка снова расстёгнута. – Застегни. – Сказано спокойно, без раздражения, но с усталостью. "Хикару" замолчал. Он обернулся – в его лице проступило лёгкое удивление.Брови приподнялись, взгляд стал внимательнее. — Что? Ёсики не стал повторять. Он подошёл, взялся за молнию, застегнул куртку, а затем обернул шарф вокруг шеи. Осторожно. "Хикару" посмотрел на него. тот самый взгляд, от которого всё внутри Ёсики сжималось. Словно он был не просто человеком, а чем-то хрупким, бесконечно ценным. в этих серых глазах было столько… тепла.Слишком много, чтобы можно было вынести. Ёсики отвёл глаза, сосредоточился на шарфе, делал всё быстро, будто спешил закончить,но чувствовал, как этот взгляд прожигает его насквозь.Словно "Хикару" ждал от него чего-то признания, жеста, слов.Чего-то большего, чем просто застёгнутая куртка. Боже… Что это за взгляд? "Хикару" улыбался. Не так, как это делал прежде, не так, как улыбался тот, кого Ёсики знал с детства.Эта улыбка была тише, мягче, почти неуверенной. уголки губ едва заметно дрогнули. и глаза глаза смотрели только на него. Он дрожал. Не от холода "Хикару" не чувствует холода. Он дрожал, когда к нему прикасался сам Ёсики.Эту реакцию он начал замечать около месяца назад,но тогда не придал значения.Списал на что-то мимолётное, телесное, неважное. но теперь это стало слишком явным. Слишком живым.В этой дрожи было нечто человеческое.Трепет. Чувство. Желание. А улыбка… Это уже не была та беззаботная, широкая, громкая улыбка прежнего Хикару. в ней не было подросткового света. Это была совершенно другая нежность, нежность, сосредоточенная только на Ёсики.Тонкая, почти прозрачная, словно вся она рождалась в этом кратком моменте,в этом взгляде, в этом прикосновении.Сердце стукнуло один раз, но как будто глубже прежнего. Ёсики сжал губы. Неосознанно. он почувствовал, как в груди поднимается волна.Не боль. Не страх. Что-то другое. Что-то, что он не может не имеет права назвать. он не в силах это признать. Не в силах сказать это вслух. Даже себе. Тем более тому, кто стоит перед ним, смотрит снизу вверх, дрожит от его прикосновения и принадлежит ему без остатка. "Хикару" стоял, не смея шелохнуться. Взгляд скользил из-под белых ресниц, тихо, почти исподтишка, обводя контур чужих губ. Ёсики чувствовал это слишком остро.он тоже не двигался. но сердце сжалось от взгляда, и, несмотря на холод, по спине прошёл жар. Он отвёл глаза, потом снова посмотрел. знал: "Хикару" не чувствует влечения. Это чуждо ему.он -не человек. Он всё ещё учится быть. Для него это не про желание, не про инстинкт.Он, возможно, читал об этом, видел в фильмах, замечал в книгах да, он мог понимать. Теоретически. Но не чувствовал. ни разу. не знал, как это -хотеть ближе. не знал, как это - жаждать касания, губ, дыхания рядом. "Хикару" поднимает руки медленно, будто неуверенно и касается его щёк. Пальцы у него холодные. Обычный человек давно бы сбросил их, отшатнулся Но не Ёсики. Он кладёт ладонь поверх его руки и мягко опускает её вниз,но не отпускает. он всё ещё держит.словно хочет согреть эти мёрзлые пальцы, хотя и знает невозможно. "Хикару" молчит. Хотя обычно говорит много даже слишком. Сейчас -ни звука. и Ёсики вдруг ловит себя на мысли, что их пальцы переплелись. Контраст ощущается отчётливо: от тёплых к холодным.Как зима в руке весны. Сердце Ёсики стучит так сильно, что, кажется, оно вот-вот достучится до горла и он закашляется собственным сдержанным желанием. Карие глаза внешне спокойны, почти пусты, но тело выдаёт его с головой: дрожь в пальцах,напряжённые плечи, жар, который расползается по телу, даже сейчас, даже зимой. Наверное, Хикару чувствует всё это. наверное, он слышит, как стучит это человеческое сердце непонятное, горячее, ломающее. И Ёсики думает: А можно ли?.. Нет. Нет. Или?.. Я люблю его?.. Он... влюблён в этого Хикару? В то, что стояло сейчас перед ним? В эти глаза, в это лицо - такое знакомое и одновременно чужое? Это честно?.. Честно ли это по отношению к тому, кто был с ним всю жизнь? к тому, кто смеялся рядом, кого он знал до мельчайших движений, кто ушёл, оставив после себя только тело? Разве это не предательство?.. Чёрт. Он пытался учиться различать. Понимать, что этот другой. учился проводить черту между тем Хикару и этим.Старался разделить даже чувства. Ведь они не могут быть одними и теми же. Он не может просто сказать: «Я люблю Хикару» потому что… какого? А если теперь он снова… снова влюбляется в это тело, в это лицо, но в другую душу… Разве это не значит, что он предал? но Того..больше нет. Ёсики не знал. Он не был уверен ни в чём. Но сердце не спрашивало. оно снова билось. снова тянулось ближе. Даже если внутри горечь. Даже если страх. Чёрт. "Хикару" всё ещё смотрел на него, не моргая, будто взглядом мог удержать. Ёсики почти терял дыхание. Казалось, он тонет медленно, без сопротивления. он должен был что-то сказать. Хоть слово. Хоть что-нибудь, чтобы разрезать это пространство между ними, в котором становилось всё холоднее. С неба начали падать первые снежинки. редкие, лёгкие, почти невидимые. Воздух изменился стал суше, звонче, будто сама зима незаметно прокралась в вечер и теперь обвивала всё вокруг ледяным дыханием. Мороз вползал под одежду, вцеплялся в пальцы и щёки. "Хикару" внезапно усмехнулся тихо, беззвучно, но в этом было что-то пугающе реальное. дыхание, вырвавшееся паром, коснулось лица Ёсики. Тепло обдало щёку, задержалось там, словно прикосновение, и отозвалось в груди. Ближе к сердцу. Почти прилипло. Что-то внутри дрогнуло. Ёсики не стал ничего говорить. Он просто поднял руку и осторожно провёл пальцами по светлым волосам, запуская ладонь в чужие пряди. Ткань перчатки чуть зашуршала, но "Хикару" не шелохнулся наоборот, едва заметно наклонил голову ближе к его ладони. он хихикнул, едва слышно, как будто от неожиданной ласки. Поднял на него взгляд снизу вверх в нём не было ни смущения, ни игры. Только искренность. Милый…