Be with you

Хонджун клялся, что с ним все в порядке. Или, по крайней мере, он так думал. Мягкий гул диффузора наполнял комнату, лаванда и ромашка витали в воздухе в отчаянной попытке заглушить его запах, который, кажется, был уже на каждой поверхности. Болезненные ощущения, разливающиеся под кожей, было трудно игнорировать, но, увы, он пытался подавить растущее желание. Поэтому плотнее закутался в толстое одеяло, свернувшись калачиком в углу кровати. Это не помогало. Ничто не помогало. Он ненавидел эту часть своего цикла - течка наступала с новой силой, как будто его тело смеялось над его решимостью пережить ее в одиночку. «Ты достаточно силен», - напомнил он себе, сжимая челюсти, когда очередная волна жара прокатилась по его телу, вырывая стон из горла. – «Он тебе не нужен». Стук в дверь разбил эту мантру, звучавшую в его голове, на тысячу необратимых осколков. - Джун-и? - голос был приглушенным и в то же время безошибочно узнаваемым. Хонджун замер. Нет. Нет, нет, нет. Сползая с кровати, он практически споткнулся об одеяло. Ноги дрожали, течка лишала сил, но он успел вовремя добраться до двери и прижать к ней ладони чтобы не упасть. - Уходи, - прошептал он хриплым голосом. С той стороны послышался вздох. - Ты не отвечал на звонки. - Это не значит, что ты можешь заявиться и вламываться в мою комнату. - Ты не хочешь, чтобы я был здесь? - тон Сонхва был тихим, ровным и вкрадчивым, что заставило решимость Хонджуна пошатнуться. - Нет, - солгал омега. Между ними повисло молчание, тяжелое от невысказанных слов. Затем раздался скрип дверной ручки, и сердце омеги подскочило к горлу. - Сонхва, не надо... - слишком поздно. Дверь со щелчком распахнулась, и на пороге появился альфа во всей своей вызывающей, великолепной красе, с спортивной сумкой на плече. Его глаза сощурились, когда он окинул Хонджуна проницательным взглядом. - Ты ужасно выглядишь, - прямо сказал Сонхва. - Ну… Спасибо. - Хонджун попытался бросить на него сердитый взгляд, но получилось неубедительно. Пак зашел внутрь и закрыл за собой дверь. Без предупреждения он притянул Хонджуна к себе, прижав тыльную сторону ладони к его вспотевшему лбу: - Ты весь горишь. - Я же сказал, что все со мной в порядке. - Твой запах говорит об обратном. Хонджун выругался себе под нос. Он даже не мог возразить: сладкие, приторные нотки его аромата были испорчены кислой горечью, витавшей в воздухе, и, судя по тому, как Сонхва сжал челюсти, это не ускользнуло от него. Не говоря ни слова, альфа бросил сумку и сократил разделявшее их расстояние. Он обхватил раскрасневшиеся щеки Хонджуна теплыми и уверенными ладонями и наклонился к нему ближе, пока их лбы соприкоснулись. - Я здесь, - выдохнул он. Его слова подействовали как успокаивающий бальзам на расшатанные нервы омеги. И в ту же секунду стены, которые Хонджун так тщательно возводил, начали рушиться. - Я ненавижу тебя, - прошептал он, но его руки вцепились в рубашку Сонхва так, словно отпустить ее он не сможет больше никогда. - Нет, не ненавидишь. - Пак понимающе улыбнулся и поцеловал омегу в лоб. Хонджун прерывисто, тяжело выдохнул, когда губы Сонхва задержались на его лбу. Поцелуй помог ему вновь почувствовать себя значимым, но в то же время заставил жар, бурлящий под его кожей, разгореться еще сильнее. - Я не хочу, чтобы ты был здесь, - снова попытался Ким, но в его словах не было и капли уверенности. - Лжец, - пробормотал Сонхва, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Его темный взгляд был испытующим, пронизывающим насквозь, ломающим все отговорки, которые только мог придумать Хонджун. - Я могу справиться с этим сам. - Тебе не стоит этого делать. Слова были просты, но несли в себе особое значение, пронзающее защиту Хонджуна, словно лезвие ножа. Прежде чем он успел возразить, руки Сонхва опустились к его плечам и нежно сжали их. - Позволь мне позаботиться о тебе, - негромко и нарочито спокойно произнес альфа. Хонджун ненавидел себя за то, как таяла его решимость из-за этих слов. Он ненавидел то, что Сонхва мог так легко пробраться в самую его душу, заставляя чувствовать себя одновременно раздражающе уязвимым и невыносимо защищенным. - Я не хочу быть обузой, - признался он едва слышным шепотом. - Нет, ты не обуза, - твердо сказал Сонхва. - Не для меня. Никогда. Искренности в его голосе было достаточно, чтобы разрушить остатки гордости, за которыми пытался спрятаться Хонджун. Он почувствовал, что от слез у него защипало глаза, перед глазами все поплыло, когда напряжение покинуло его тело. - Я ненавижу тебя, - снова пробормотал он, но на этот раз его слова прозвучали скорее как мольба, чем как протест. Сонхва усмехнулся, и его губы изогнулись в легкой улыбке. - Ты очарователен, когда упрямишься, но это упрямство меня беспокоит. - Не надо меня опекать, - пробормотал Хонджун, но язвительность его слов была приглушена тем, как он прильнул к Сонхва, ища его тепла, словно оно было единственным, что удерживало его на земле. Сонхва сдвинулся с места, обнял омегу за талию и повел обратно к кровати. Хонджун не мог не повиноваться. - Садись, - попросил Сонхва, мягко опуская Хонджуна на кровать. Ким вздохнул и его тело покорно утонуло в мягкой ткани, пока он наблюдал за тем, как Сонхва расстегивает молнию на сумке, которую он принес собой. Внутри были тепловые пластыри, бутылки с водой, закуски и небольшое плюшевое одеяло, которое Хонджун сразу же узнал. - Это... - С ним ты всегда лучше спишь, - сказал Пак, прервав его с понимающей улыбкой. Хонджун моргнул, глядя на альфу, и сердце его забилось быстрее, несмотря на все еще пылающий под кожей жар. Он не знал, смеяться ему или плакать. Вместо этого он притянул к себе одеяло, кутаясь и крепко прижимая его к себе. - Почему ты всегда так делаешь? - тихо спросил он. Сонхва взглянул на него, приподняв бровь: - Делаю что? - Приходишь. Заставляешь меня почувствовать, что разваливаться на части - это нормально. - Потому что так и есть. Сонхва опустился перед ним на колени, его руки снова нашли ладони Хонджуна, и их пальцы переплелись. Его взгляд смягчился, а привычная резкость притупилась под влиянием нежности, которую он даже не пытался скрыть. - Тебе не обязательно быть сильным все время, Джун-и, - сказал он. - Только не со мной. Хонджун с трудом сглотнул, его горло сжалось от невысказанных эмоций. Жар все еще кипел внутри, тлел где-то в груди, но теперь он казался не таким удушающим - словно присутствие Сонхва приглушило огонь ровно настолько, чтобы он мог дышать. - Я тебя не заслуживаю, - пробормотал он срывающимся голосом. Губы Сонхва снова изогнулись в ухмылке, но взгляд сохранил прежнюю теплоту. - Ты прав. Ты заслуживаешь лучшего. - Сонхва... - Но ты все равно застрял здесь со мной, - закончил Сонхва, наклоняясь, чтобы коснуться губами губ Хонджуна. Это был нежный поцелуй, едва уловимая тень прикосновения, но от него по спине Хонджуна пробежали мурашки. Когда Сонхва отстранился, его улыбка стала шире. - А теперь веди себя хорошо и позволь мне позаботиться о тебе. В кои-то веки Хонджун не стал спорить. Омега откинул голову на спинку кровати, его дыхание было неровным, пока Сонхва продолжал распаковывать сумку. Слабый шорох пластика и ткани странно успокаивал. Пак вернулся к нему со стаканом воды и холодным компрессом. Он протянул стакан, нахмурив брови в том знакомом выражении беспокойства, от которого у Хонджуна всегда ныло что-то в груди. - Выпей, - сказал Сонхва. Хонджун замешкался на полсекунды, прежде чем взять стакан. Прохладная вода скользнула по горлу, успокаивая сухость, которая беспокоила его уже несколько часов. - Хорошо, - одобрительно произносит Сонхва, прикладывая холодный компресс к шее Хонджуна. Внезапный холод заставил омегу вздрогнуть, но потребовалось всего мгновение, чтобы он почувствовал облегчение. Ким вздохнул и закрыл глаза, подаваясь навстречу прохладному прикосновению. - Ты такой упрямый, что даже в таком состоянии... Я бы хотел, чтобы ты лучше заботился о себе, - словно сам для себя сказал Сонхва, поправляя компресс, чтобы он лучше прилегал к разгоряченной коже Хонджуна. - И это говорит мне тот, кто ворвался в мою комнату после того, как я попытался тебя прогнать! - огрызнулся в ответ Хонджун, хотя язвительность его слов была притуплена тем, что он практически таял под заботой альфы. Сонхва хмыкнул: - Трогательно. Так они провели некоторое время, и тишина комнаты заполнила пространство между ними. Руки Сонхва не исчезали надолго, постоянно что-то поправляя - взбивали одеяло или приглаживали волосы Хонджуна, а его прикосновения были легкими, но продолжительными, постоянными. То, как сильно Хонджун жаждал этих прикосновений прямо сейчас, приводило его в бешенство. Так сильно, что его тело страдало еще сильнее. - Сонхва, - шепчет он. - М-м? - альфа смотрит ему в глаза, и Хонджун лишь застенчиво отводит взгляд. - Пожалуйста, останься со мной. Сонхва замер, его рука также, как и он сам, застыла в воздухе. Он ответил не сразу, и на краткий, но от этого не менее ужасный, миг Хонджуну показалось, что тот может отказаться. Может, он был слишком требователен или упрям? Может, альфа передумал? Но потом Сонхва улыбнулся: - Конечно, я останусь. И прежде, чем Хонджун успел сказать что-то еще, Сонхва наклонился вперед и коснулся губами лба омеги. Поцелуй был долгим, сладким и успокаивающим, и Хонджун почувствовал, как сердце замерло в груди. - Я никогда не собирался покидать тебя, Джун-и, - заверяет его Сонхва. Горло Хонджуна сжалось, но он кивнул, вцепившись пальцами в край одеяла, как в спасательный круг. Сонхва отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, его темные глаза изучали раскрасневшееся лицо Хонджуна. - Ты доверяешь мне? Вопрос повис в воздухе. - Да, я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому, - без колебаний ответил Хонджун. Сонхва широко улыбнулся, и омега почувствовал, как в его груди что-то треснуло – рухнули последние стены. - Хорошо, - сказал Сонхва. - Тогда позволь мне помочь тебе. Хонджун с трудом сглотнул, его взгляд скользнул вниз, к рукам Сонхва, которые, едва касаясь, лежали на его коленях. В его теле снова вспыхнул жар, на этот раз более сильный, и он издал тихий стон, прежде чем смог остановить себя. Глаза Сонхва потемнели, в нем проснулись инстинкты альфы, но он не двигался. Пока Хонджун не разрешил ему. - Пожалуйста, - дрожа заскулил Хонджун. Этого было достаточно. Сонхва медленно наклонился, его руки скользнули вверх по ногам омеги и легли на его бедра. Прикосновения альфы были уверенными и расчетливыми, как будто он давал Хонджуну все шансы отстраниться. Когда их губы встретились, сначала это было нежное прикосновение кожи к коже. Но как только Ким наклонил голову, прижимаясь ближе, Сонхва перестал сдерживаться. Поцелуй стал более глубоким, более страстным, между ними разлились жар и отчаяние. А потом Сонхва быстро посадил Хонджуна к себе на колени. Его руки блуждали по телу омеги, уверенно, но осторожно, обводя каждую впадинку и изгиб тела Хонджуна, словно запечатлевая это в памяти. Хонджун застонал ему в губы, вплетая пальцы в волосы Сонхва, когда альфа поцелуями переместился ниже, к его челюсти, а затем и к шее. - Я позабочусь о тебе. Губы Сонхва прошлись по его шее, резкий контраст его прохладного дыхания с разгоряченной кожей Хонджуна вызвал у омеги тихие поскуливания. - Сонхва, - прошептал омега дрожащим от желания голосом. Альфа что-то промычал в ответ, его руки не дрогнули, когда медленно, обдуманно скользнули к талии Хонджуна. Пак сдерживал себя, несмотря на напряжение, волнами исходившее от него. - Ты такой красивый, - прорычал Сонхва, - ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? У Хонджуна перехватило дыхание, и он крепко вцепился пальцами в волосы Сонхва. От слов альфы по его позвоночнику пробежала дрожь, разгоняя жар, который уже пылал под его кожей. - Пожалуйста, - сказал он, и это слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел подумать о том, чтобы предотвратить это. Сонхва отстранился и снова посмотрел Хонджуну в глаза. Его глаза были широко открыты, в них плескалось желание, но в то же время все еще была какая-то мягкость, немой вопрос, от которого у Кима защемило в груди. - Ты уверен? - спросил альфа. Хонджун кивнул, и его щеки вспыхнули ровным румянцем. Что-то в выражении лица Сонхва изменилось. Напряжение в его плечах ослабло, а на смену ему пришла спокойная решимость, когда он притянул Хонджуна ближе. - Хорошо, - прошептал Сонхва, его руки уверенно скользнули под рубашку омеги, касаясь его обнаженной кожи. - Скажи мне, если это будет слишком, ладно? Хонджун снова кивнул, и у него сбилось дыхание, когда руки альфы медленно, с практически отработанной осторожностью, стянули ткань через голову и отложили в сторону. Прохладный воздух, коснувшийся разгоряченной кожи, заставил его вздрогнуть, но Сонхва поспешил успокоить его, нежно поцеловав в ключицу. Ким захныкал, откинув голову назад, когда губы Сонхва нашли чувствительное местечко чуть ниже его челюсти. Зубы альфы задевали его кожу, тонко, едва уловимо, но отчетливо напоминая о том, кем они являются. Все тело Хонджуна напряглось в предвкушении. Руки Пака прошлись по его бокам, обводя грудную клетку, спускаясь к пупку, и в конце концов добрались до пояса. Из горла Хонджуна вырвался стон. Каждый звук, каждое прикосновение ощущались как нечто невероятное, как будто мир сузился до них двоих. Сонхва наклонился, чтобы поцеловать его снова, медленно и глубоко, а его руки снова заскользили по бокам омеги, вызывая дрожь при каждом движении. - Сними это, пожалуйста, альфа, - прошептал Хонджун. Эти слова поразили Сонхва, как удар молнии, разжигая в нем что-то грубое и первобытное. Мольбы Хонджуна, пронизанные такой уязвимостью, возбуждали его сильнее, чем он мог себе представить. - Конечно, детка, - руки Сонхва легли на бедра Хонджуна. - Подними бедра для меня, хорошо? Ким подчинился без колебаний, опираясь на спинку кровати и поддерживая себя руками. Его тело выгнулось ровно настолько, чтобы дать Сонхва доступ. Пальцы Сонхва грациозными, изящными движениями расстегнули ремень на талии Хонджуна, и в воздухе раздался звук щелчка пряжки. Он действовал медленно, наслаждаясь тем, как вздымается и опускается грудь омеги, как с каждой секундой румянец на его и без того раскрасневшихся щеках становился все ярче. Когда ремень, наконец, был окончательно расстегнут, Сонхва наклонился и поцеловал Хонджуна чуть выше пояса брюк. Омега издал прерывистый вздох, его пальцы вцепились в одеяло, когда альфа начал стягивать ткань. Вместе с этим он снял с Хонджуна и нижнее белье, стащил с него всю ткань, пока Ким не оказался под ним полностью обнаженным. Пак на мгновение остановился, разглядывая тело омеги со смесью благоговения и желания. Ким отвернулся, а румянец уже растекся и по его шее, но он не пытался спрятаться. Вместо этого он позволил Сонхва смотреть на себя, чувствуя, как его уязвимость смешивается с жаром, скопившимся в животе. Альфа откинулся назад настолько, чтобы снять с себя рубашку, а затем и брюки, обнажив рельефные линии груди и пресса. Взгляд Хонджуна метнулся вверх, и у него снова перехватило дыхание, когда он увидел своего альфу - сильного, властного, но в то же время такого нежного с ним. - Все нормально? - спросил Сонхва, осторожно положив руки на бедра омеги. - Да, - ответил Хонджун. - Более чем. Пак улыбнулся, выражение его лица было полно нежности, когда его руки скользнули вверх, исследуя каждый сантиметр обнаженной кожи омеги. Тепло прикосновений Сонхва еще чувствовалось на коже, когда он поцеловал омегу в плечо: - Можешь перевернуться на живот для меня? Хонджун не стал медлить и послушно перевернулся на живот. Простынь на кровати прижалась к его груди, а руки альфы мягко легли на его бедра, направляя его. Сонхва окинул тело омеги взглядом, и у него перехватило дыхание от открывшегося перед ним зрелища. Тело Хонджуна раскраснелось, а по бедрам стекала смазка. Рука Сонхва скользнула на одну из ягодиц омеги и нежно сжала ее. Внезапное прикосновение заставило Хонджуна испуганно всхлипнуть: - Такой милый, - с обожанием пробормотал Сонхва, продолжая поглаживать мягкую плоть под своей ладонью. Его прикосновения были дразнящими, почти благоговейными. Он не мог налюбоваться реакцией омеги. На внутренней стороне бедра Хонджуна блестела тонкая струйка смазки, привлекая внимание Сонхва. Его пальцы замерли, и он издал тихое, одобрительное урчание. - Я думал, что мне придется подготовить смазку для тебя, - сказал он с нотками веселья в голосе. - Но твоей собственной более чем достаточно. От осознания этого Хонджун покраснел, его лицо буквально вспыхнуло от смущения. Он прижался лбом к кровати, не в силах встретиться взглядом с Сонхва. - Здесь нечего стесняться, - добавил альфа успокаивающим тоном, в то же время успокаивающе поглаживая рукой поясницу Кима. – Просто это значит, что твое тело готово для меня. Ответ Хонджуна был приглушен подушками, но то, как его бедра подались назад, навстречу Сонхва, говорило о многом. - Я начну медленно, - сказал Сонхва, его пальцы скользнули ниже и оказались прямо над входом омеги. - Но дай мне знать, если тебе будет нужно, чтобы я остановился или убрал их, хорошо? Хонджун кивнул: - Поторопись. Я чувствую, что умираю. Сонхва усмехнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать Хонджуна в поясницу. - Такой нетерпеливый, не так ли? Не теряя больше ни секунды, Сонхва опустил пальцы ниже, вырисовывая нежные узоры, прежде чем, наконец, ввести один из них внутрь. Ким ахнул, его спина слегка выгнулась от этого ощущения. Альфа двигался медленно, давая Хонджуну время привыкнуть, пока он вводил палец глубже. Скользкое тепло окружало его, облегчая движения, но при этом не менее ошеломляя. Дыхание Хонджуна участилось, пальцы вновь вцепились в одеяло, когда Сонхва начал двигаться в осторожном ритме, срывая всхлипы с его губ. - Ты отлично справляешься, - сказал Сонхва, положив свободную руку на бедро Хонджуна, чтобы поддержать его, помогая не упасть. - Может, тебе нужен перерыв? - Это не... - слова Хонджуна перешли в стон, когда Сонхва ввел второй палец, осторожно растягивая его. - Это слишком хорошо... так приятно. Признание омеги заставило сердце Сонхва забиться сильнее. Он наклонился и стал покрывать поцелуями спину Хонджуна, продолжая свои ласки, - его терпение было непоколебимым, несмотря на то, что его собственное тело горело от желания. - Мы не будем торопиться, - пробормотал Сонхва, прижимаясь губами к коже Хонджуна. - Я хочу, чтобы ты почувствовал все, малыш. Крики омеги наполнили комнату, и каждый звук заставлял все в груди Сонхва сжиматься от гордости и желания. Плотское вожделение медленно охватывало, поглощало его тело. - Ты так хорошо их принимаешь, - хвалит Сонхва, его прикосновения полны нежности. Он прижался губами к изгибу поясницы омеги, а его свободная рука ласкала дрожащие бедра омеги. - Так правильно. Хонджун слегка повернул голову, и его раскрасневшееся лицо стало частично видно, когда он оглянулся на Сонхва. - Еще, - прошептал он дрожащим, но твердым голосом. - Пожалуйста, я могу это выдержать. Сонхва добавляет третий палец, действуя осторожно, растягивая омегу. Благодаря скользкому теплу движения получались легкими и не требовали особых усилий, но он сохранял размеренный темп, следя за тем, чтобы не было никаких признаков дискомфорта. - Вот так, малыш, - проворковал Сонхва и выпустил успокаивающие феромоны, чувствуя, как тело Хонджуна привыкает к новым ощущениям, надеясь, что это успокоит нервы омеги. Ким прерывисто выдохнул, его пальцы крепко сжали подушки. Ощущение наполненности было сильным, но не неприятным - это была смесь давления и удовольствия, от которой у него сбивалось дыхание. Свободная рука Сонхва скользнула вверх и легла на спину Хонджуна: - Ты так хорошо справляешься с этим. От этих слов по спине Хонджуна пробежала дрожь, и он слегка выгнулся, оттолкнувшись от руки альфы. - Сонхва, - проскулил он едва слышно. Дыхание омеги замедлилось, его тело постепенно таяло под осторожными прикосновениями Сонхва. Когда Пак наконец убрал пальцы, Хонджун тихонько заскулил от потери этого прикосновения, его бедра подались назад, словно в поисках недостающего контакта. - Терпение, любимый, - с нежной улыбкой произнес Сонхва, вновь целуя поясницу Хонджуна. Он сел, положив руки на бедра омеги. - Ты готов? Хонджун кивнул: - Да. Его руки обхватили бедра омеги, когда он начал толкаться вперед, проникая во влажное тепло. От изначального растяжения у Хонджуна вырвался резкий вздох, его тело на мгновение содрогнулось, а затем расслабилось, когда Сонхва зашептал успокаивающие слова, прижимаясь губами к коже омеги. - Вот так, у тебя все хорошо получается, малыш. Просто дыши. - Сонхва не переставал шептать ему похвальные и ободряющие слова. Дыхание Хонджуна выровнялось, его тело постепенно расслаблялось по мере того, как Сонхва проникал все глубже. Ощущения были ошеломляющими - смесь заполненности и тепла, заставлявшая его дрожать под заботливыми руками альфы. Конечно, это было совсем не похоже на пальцы альфы. Когда Сонхва, наконец, полностью вошел в него, он остановился, его руки скользнули вверх, чтобы успокаивающе погладить спину Хонджуна. - Как ощущения? - Прекрасно, - выдыхает Хонджун. Сонхва улыбнулся и, наклонившись, запечатлел долгий поцелуй на шее Хонджуна: - Ты идеален. Сонхва двигался медленно. Каждое движение его бедер посылало искру удовольствия по телу Хонджуна, он кричал и плакал, но его крики заглушались подушками на кровати. Альфа склонился над ним, прижимаясь грудью к спине омеги, и шептал ему на ухо успокаивающие слова: - В тебе так хорошо, малыш, - урчит Сонхва, и его теплое дыхание касается разгоряченной кожи Хонджуна. Руки альфы скользнули вверх, чтобы дотянуться до рук омеги, переплетая пальцы, удерживая их обоих в этом моменте. Хонджун слегка повернул голову, и его блестящие глаза встретились с глазами Сонхва. - Быстрее, - умолял он. Сонхва застонал, звук получился низким и насыщенным, когда он изменил угол проникновения, и стал двигать бедрами в более быстром ритме. Эта перемена заставила омегу выгнуться под ним, его тело инстинктивно отреагировало на волны удовольствия, проходящие через него. - Ты так прекрасен в таком виде, - и его голос был полон эмоций. Его губы коснулись виска Хонджуна, прежде чем спуститься дорожкой поцелуев к его плечу. - Я мог бы остаться так навсегда. Ноги омеги задрожали, когда Сонхва ускорил темп, толчки стали глубже, а Хонджун закричал еще громче. Комната наполнилась звуками их совместного наслаждения, симфонией вздохов, стонов и произносимых шепотом имен. - Сонхва! Сонхва! Сонхва! - Хонджун задыхался, его пальцы крепко сжимали пальцы альфы. Крики наслаждения омеги заставили Сонхва собственнически зарычать. - Укуси меня, Сонхва, укуси меня, пожалуйста! - умолял Хонджун, находясь на пике удовольствия, и альфа, не задумываясь, впился зубами в шею омеги. Тело Хонджуна инстинктивно подчинилось, и оргазм волной обрушился на него, заставляя извиваться и задыхаться. Между ними, обжигая, вспыхнула связь, которая, казалось, в этот момент соединила их сердца и души воедино. Вскоре за ним последовал и Сонхва: он крепче сжал руки Хонджуна, когда его захлестнула волна наслаждения. Альфа прижался лбом к шее омеги и, тяжело дыша, переживал свой оргазм. Образовавшийся узел связал их, не позволяя отстраниться друг от друга. Какое-то время они оставались в таком положении, прижимаясь друг к другу лежа на кровати, все еще содрогаясь от интенсивности пережитого. Руки Сонхва скользнули вниз, нежно поглаживая бока омеги. - Ты потрясающий, - говорит Сонхва между тяжелыми вдохами, а затем наклоняется, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на плече Хонджуна. Ким издал тихий смешок, его тело полностью расслабилось, и он повернул голову, чтобы взглянуть на Сонхва. - Ты и сам не так уж плох. Сонхва захихикал, прижимаясь грудью к спине Хонджуна. Он слегка подвинулся, устраивая их обоих в более удобной позе, и заключил омегу в объятия. - Я люблю тебя, Джун-и. Омега улыбнулся в ответ, его щеки все еще пылали румянцем. когда он прижался ближе. - Я тоже тебя люблю. Впервые за долгое время Хонджун почувствовал себя по-настоящему целым. - Не думаю, что смогу когда-нибудь отпустить тебя, - признался Сонхва, и тяжесть его слов повисла между ними в постели. Хонджун протянул руку и нежно коснулся щеки Сонхва, проводя большим пальцем по гладкой коже. - Тебе и не нужно, - ответил он ровным голосом. - Я никуда не уйду. Сонхва усмехается: - Я бы все равно не позволил тебе уйти далеко, - и Хонджун игриво шлепает его по руке. С Сонхва он понял, что ему больше не нужно прятаться и в одиночку нести свое бремя. Впервые он понял, что уязвимость - это не то, чего стоит бояться, а способ установить связь и наладить отношения. В объятиях Сонхва он нашел в себе силы отпустить себя. Он мог поделиться своими тревогами, переживаниями, страхами и мечтами. Вместе они могли противостоять любым трудностям, которые преподносила им жизнь, и от этого становилось немного легче.