love was the law and religion was taught

Love was the law and

religion was taught.

- Gigi Perez, “fable”.

Просыпаться без Уёна рядом слишком непривычно для Юнхо. Они прожили в этой квартире пять лет, и каждый день начинался с того, что ему приходилось уговаривать своего парня встать и пойти завтракать. Уён и вставание раньше пятнадцати часов «утра» – вещи несовместимые, и потому приходилось шантажировать его, обещая, что если он не появится на кухне в течение десяти минут, то поцелуев может и не ждать. Срабатывало почти всегда, за исключением тех моментов, когда Уён с недовольным мычанием тянул Юнхо на себя и целовал сам. Сегодня всё иначе. Уён убежден в том, что видеть друг друга до того самого момента – плохая примета, и поэтому ушел ночевать к Сану и Минги. Встретятся они уже на месте. После сборов Юнхо с чехлом для костюма в руке спускается вниз к машине Чонхо, который уже ждет его. Тот убавляет громкость радиостанции и делает вид, что негодует: – Договаривались же – ровно в восемь, а сейчас сколько времени? Две минуты девятого! Ей-богу, ощущение, что это у меня важный день, а не у тебя. Вот и подвози его потом… – Извини, не рассчитал время, – объясняется Юнхо. – Что уж теперь, надо ехать, мало ли пробки на дорогах, а опаздывать никак нельзя. По пути он по привычке открывает заметки на телефоне, чтобы сделать очередную запись в своеобразном электронном дневнике. Потом он спокойно перенесет это в записную книжку, но сейчас достать ее не представляется возможным. Если бы он мог встретиться с собой из прошлого, что бы он смог рассказать ему о минувших девяти годах? Очень и очень многое. Во-первых, несколько лет назад в его стране наконец легализовали однополые браки, и Сонхва с Ёсаном стали одной из первых пар, зарегистрировавших свой союз после принятия нового закона. Но они обрели известность вовсе не поэтому. Сонхва стал проповедником и ещё до всего этого открыл церковь, открыто поддерживающую ЛГБТК-сообщество. Сначала на него обрушился шквал ненависти, затем пришла волна признания от религиозных квир-людей и союзников, и дела постепенно наладились. Церковь приносила не слишком большой доход, однако это было не страшно – Ёсан, работающий программистом, спокойно обеспечивал их двоих. Через год брака они завели собаку, потом еще одну и усыновили ребенка из детского дома, и теперь живут себе счастливо, будто бы в нереалистичной диснеевской сказке. Чонхо решил сосредоточиться на карьере, связал свою жизнь с педагогикой и в результате добился поста директора одного из самых известных детских лагерей по стране. Он также взял брошенного хозяевами чрезвычайно вредного персидского кота по кличке Пушок, который признает и любит только его, а к остальным относится безразлично. Пушок остался под присмотром няни, а сам Чонхо взял отпуск на неделю и полстраны прилетел ради Юнхо в город, где когда-то началась их дружба. Арин так и не смогла закончить учебное заведение, где начинала свой путь модельера, однако это не помешало ей накопить деньги, переехать в Европу и там вместе со своей квир-платонической партнеркой, Элис, открыть локальный бренд одежды. Они вдвоем прилетели вчера ночью, и Арин сообщила, что у нее есть какой-то сюрприз для брата. Что бы это могло быть? Он скоро узнает. Отношения Сана и Минги переживали свои взлеты и падения, они несколько раз расставались и сходились заново, в конечном итоге сумев остаться вместе. Сан нашел работу в местном зоопарке, Минги, когда его ментальное здоровье наконец стабилизировалось, смог возобновить учебу в университете и стал психологом-консультантом в центре поддержки детей из малообеспеченных семей, основанном Хонджуном. Хонджун, к слову, уже заканчивает аспирантуру на том же факультете, что и Минги, дописывает диссертацию, но сумел найти время в своем занятом графике, чтобы тоже увидеться сегодня. У брата Уёна и его жены родилась дочка, через полтора месяца ей исполнится три года. Всё-таки чужие дети так быстро растут… Но самое главное, что потрясло бы Юнхо из прошлого – это, конечно… Чонхо выходит из машины: – Приехали. Даже чуть раньше, чем надо, не благодари. Где-то в отдалении слышен смех Уёна, и очень хочется сейчас побежать и обнять его, расспросить, как прошло утро, но он же обещал, что не будет пытаться с ним пересечься до назначенного часа. Вздохнув, Юнхо заходит в просторный арендованный ими особняк, чтобы переодеться и уложить волосы. Арин, конечно же, заходит без стука – это в её стиле, к счастью, брат уже полностью готов. Юнхо готов поспорить на что угодно, что у них с Элис будут какие-нибудь парные образы, созданные ими самими по такому случаю. Но пока что он видит только ее – в сиреневом клетчатом костюме-тройке, массивными серьгами-каплями в ушах и с искусственными жемчужинами около глаз. Она успела осветлить волосы с последнего видеозвонка, так что они напоминают первый ноябрьский снег, и ей безумно идет. Девушка поправляет ему галстук, случайно выбившийся из-под пиджака, и удовлетворенно кивает. Её перфекционизм во всем, что касается одежды, не давал ей спать по ночам до тех пор, пока новая коллекция не будет полностью соответствовать крайне высоким стандартам, однако это в конечном итоге и привело их с Элис бренд к успеху. – У нас есть ещё пятнадцать минут, – сообщает она и прибавляет, – Этот твой Уён решил пригубить вина, мол, для храбрости, а Минги, подавая бокал, споткнулся и облил их двоих, представляешь? И всё прямо в костюмах! К счастью, я предвидела такой поворот событий и привезла с собой запасную одежду, только не очень угадала с размером потенциальных клиентов… Уёну ничего, подошло, тебе понравится, но вот Минги рукава коротковаты, он чуть-чуть нелепо смотрится, ну а что оставалось делать? Юнхо смеется. Такое могло произойти только с ними. Хорошо, что Арин всегда готова к неожиданностям. Он вдруг вспоминает про обещанный сюрприз и интересуется, что же это значило. Сестра перестает улыбаться и, бросив, что сейчас вернется, удаляется из комнаты. Через пару минут, длящихся вечность, она вновь возникает на пороге, но не одна. Несмотря на то, что они с отцом не виделись несколько лет, и он изрядно постарел, Юнхо сразу его узнал. Он замирает и лишь смотрит, не отрываясь и ничего не говоря. Прежде уверенный в себе статный мужчина разом начинает сутулиться. – Здравствуй, Юю. Тебе очень идет костюм. Отец произносит это дрожащим голосом, и любому из присутствующих очевидно, что он нервничает, хоть и пытается скрыть сей факт. Ни сестра, ни брат никогда его таким не видели. – Ты… всё же получил приглашение? – Юнхо пытается сгладить неизбежно возникшую неловкость. – Правда, ничего не ответил, я не ожидал, что ты решишь появиться. Мне казалось, ты вычеркнул меня из своей жизни. Разве не так? Сначала Бог, а затем Иисус учили любить и прощать всех. И несмотря на то, что Юнхо оставался верующим человеком, он не был уверен в том, что сможет простить родителей за то, как они повели себя с ним и с Арин. Есть раны, которые останутся неисчезающими шрамами где-то на задворках сознания. Хотя он нес в себе боль от потери близких людей, которые фактически оставались живыми, просто перестали присутствовать в его жизни, глубоко внутри теплилась надежда на то, что однажды его примут. Наверное, поэтому два приглашения отправились по адресу, который он не навещал многие годы. – Я могу уехать, – опускает глаза отец. – Мне лишь хотелось поздравить тебя в столь важный день. Я знаю, что из-за меня ты и твоя сестра сильно пострадали, и на вашем месте вряд ли смог бы забыть прошлое. Но прежде, чем я уйду… Он достает из портфеля помятый блокнот и протягивает сыну. – Подумал, что тебе захочется оставить это себе, – поясняет мужчина. – Дневник, который ты вел в средней школе. Я тогда заставлял тебя вносить сюда записи, даже давал задания, о чем конкретно рассказать. Не знаю, нравилось ли тебе на самом деле, я никогда не интересовался, что тебе по-настоящему доставляет удовольствие, лишь растил достойного преемника. И ещё… мне жаль. Очень жаль, что я испортил всё. Твоей маме новость далась… чуть сложнее, но я подозреваю, что она тоже скучает по Арин и по тебе. Юнхо берет блокнот. – Ничего не поменяется, пока вы с мамой сами не изменитесь, – пожимает он плечами. – Не стану говорить за Арин, однако я был бы рад навестить вас с Уёном. Если его не будут воспринимать так, как было в последний раз. И если меня не будут воспринимать так, словно я – заблудшая душа, нуждающаяся в спасении. – Ты раскаиваешься перед Юнхо, но по дороге сюда спрашивал, почему я все ещё не нашла себе романтические отношения, – напоминает Арин. – И если твое принятие ограничивается одним случаем, то какое-то хреновое получается принятие. Я помогла тебе добраться не потому, что простила. Мне лишь показалось, что Юнхо будет важно увидеть тебя сегодня. И неважно, отец ты или нет – попробуй бросить хоть один неодобрительный взгляд в сторону его друзей, в сторону Элис, и ты здесь и пяти секунд не задержишься. Отец выносит ее слова, не поморщившись и лишь коротко кивает, что для него – неслыханное терпение. Он ожидает решения Юнхо, и тот это прекрасно понимает. Помедлив несколько секунд, парень наконец выдавливает: – Можешь остаться. Если ты переборол свою гордость и предубеждение хотя бы настолько, что приехал, это уже начало. Но мне потребуется некоторое время на то, чтобы простить тебя. Надеюсь, ты понимаешь, почему. – Понимаю, – вздыхает отец. Уже почти покинув комнату, мужчина оборачивается, и Юнхо невольно вспоминает, как тогда мама отвернулась от него в момент, когда он покидал дом, в котором вырос. Ему казалось, он проработал эту травму в терапии, и всё же – он получил этот поворот головы и извиняющийся взгляд. Вот только спустя годы и не от того человека. Не от того. Арин под каким-то выдуманным наспех предлогом вскоре оставляет его одного, а он бегло пролистывает подарок отца. В основном в блокноте повествуется о его походах в церковь, полученных знаниях и путешествиях с семьей, о друзьях. Последняя запись называлась «Мое будущее». И вот тут он начинает читать внимательнее. В будущем я хочу быть как мои родители. Мама очень любит папу, а он очень любит ее. Когда я вырасту, у меня тоже будет человек, которого я буду ценить и уважать. Мы будем много гулять и пить чай с тортом, потому что каждый день в любви будет как праздник, а на праздники полагается торт. Я не знаю, как она будет выглядеть, для меня это неважно. Должна быть причина, по которой мы все есть друг у друга. Бог не остановился на одном человеке, хотя за большим количеством людей сложнее смотреть, наверное. Я не уверен, что уже встретил ту, которая мне понравилась бы настолько сильно, чтобы я захотел быть с ней до конца жизни. Всё-таки это сложнее, чем кажется. Но я бы хотел иметь рядом человека, который узнает меня до конца и примет таким, какой я есть. Того, с кем сложное будет казаться простым, а невозможное – возможным. Папа говорит, что записи лучше наполнять чем-то хорошим и подходящим по теме. А я так увлекся какой-то любовью, что забыл еще написать, что хочу в будущем стать проповедником и чтобы Арин вернула мне однажды набор карандашей, которые одолжила. Вот и всё, думаю. У меня заканчивается место в блокноте, а еще папа будет злиться, если я через минуту не приду в гостиную, потому что пора молиться всем вместе перед сном, уже поздно. Надеюсь, я стану счастливым, неважно, с кем-то или один, и ни о чем не пожалею. Аминь. Юнхо закрывает блокнот и бросает взгляд на себя в зеркало. Мысленно благодарит Бога за то, что этот день наступил, и благословляет уже собравшихся внизу людей, чтобы всё прошло хорошо и без всяких накладок. Он было встает, чтобы наконец выйти из импровизированной гримерки, но вновь садится. Господь, знаешь, ещё я прошу Тебя дать мне силы на то, чтобы простить моих родителей. Если тебе несложно, пожалуйста, помоги им понять, что со мной всё в порядке и я рад каждому мгновению, проведенному рядом с Уёном так же, как они всегда загорались, узнавая друг друга в толпе. И что Арин гораздо счастливее, когда они с Элис что-то шьют, чем была бы, если бы заставляла себя ходить на свидания и изображать то, чего не в силах почувствовать ни к кому. Спасибо Тебе. От того, чтобы броситься в объятия Уёна, идущего к нему в сопровождении старшего брата, с глазами, светящимися ярче любых звезд, его останавливает то, что так не положено. И на них смотрят десятки гостей. Сонхва, стоящий рядом с Юнхо на небольшом возвышении среди алых цветов и пышной зелени, улучает момент, чтобы шепнуть на ухо: – Мне казалось, что у него будет другой костюм. – Долгая история, – едва слышно отвечает тот и тут же забывает о произошедшем обмене репликами. Все его внимание направлено на одного человека. Их наряды теперь действительно совсем не сочетаются – Уёну пришлось переодеться в персиковый жилет и брюки точно такого же оттенка, но ему на удивление идет, получается интересный контраст с темно-бордовыми волосами. Дойдя наконец до алтаря, парень не выдерживает столь волнительной атмосферы и тихонько спрашивает: – Один тут отдыхаешь? Его не услышал никто, кроме Юнхо. Зато все услышали, как они оба расхохотались в голос. Эти двое никогда не станут серьезными, даже на собственной свадьбе. Сонхва начинает церемонию венчания, но ни Юнхо, ни Уён не понимали и половину происходящего, хотя заранее знали весь текст речи, особенно сын пастора, посетивший множество таких церемоний за свою жизнь. Интересно, новобрачные всегда пропускают мимо ушей почти всю церемонию, сосредоточившись целиком друг на друге? Вопреки ожиданиям присутствующих, колеблется после завершающих слов Сонхва о том, что женихи могут поцеловаться, именно Уён. Юнхо приближается первым, но отстраняется тоже первым, поняв, что его теперь уже муж предпочел бы делать это не на глазах у всей родни и друзей, наблюдающих за ними. – Чуть позже поцелуи будут не такими, – смущенно уточняет Уён, пока гости хлопают, поздравляя их. В общем шуме аплодисментов фразу улавливает единственный, кому это нужно знать, и вместо ответа лишь улыбается. Отец Юнхо покидает банкет незаметно, ни с кем не попрощавшись и не подойдя к сыну и его партнеру. Наверное, он не знал, что ему ещё сказать, а, возможно, было слишком неловко показываться перед человеком, которого прежде ненавидел всем сердцем и считал причиной, по которой сын стал таким, каким стал. Минги и Сан предсказуемо устраивают какие-то странные конкурсы, причем активнее всего в них участвует подвыпивший Чонхо, пока Ёсан с довольной ухмылкой снимает происходящее на телефон своего мужа – собственный гаджет благополучно разрядился пару часов назад. Сонхва и Хонджун образуют коалицию, чтобы разрулить возникший хаос, пока Арин со скоростью молнии переводит всё для Элис, которая уже перестала задавать какие-либо вопросы и для себя пришла к выводу, что самым адекватным человеком на свадьбе является родственница второго жениха, которую, кажется, зовут Бёль. – Мы же оба понимаем, что Чонхо прекрасно переносит алкоголь и только делает вид, что не может себя контролировать? – уточняет Уён. – К слову, в его бокале за сегодня была только газировка, потому что антидепрессанты плохо сочетаются со спиртным, – делится сведениями Юнхо. – Мне нравится, как мы и дня не пробыли в официальном браке, но уже превратились в тех самых пожилых супругов, которые вечно всех обсуждают, – хихикает парень и кладет голову партнеру на плечо. – Что делаешь после этой свадьбы, кстати? Есть какие-то планы? – Молодой человек, у меня вообще-то теперь отношения официально оформлены, я не собираюсь изменять своему мужу с вами! – картинно возмущается он. – Странное слово – муж, – хмыкает Уён. – Ты веришь в то, что это действительно происходит по-настоящему? Юнхо честно отвечает: – Иногда мне кажется, что все время с нашей встречи я видел волшебный сон. И вот-вот проснусь, снова в доме своих родителей, снова ненавижу себя больше, чем кого-либо на свете, снова пытаюсь жить так, как хочется другим, а не мне. Уён легонько сжимает его руку: – Это осталось в прошлом. И даже если реальность кажется слишком похожей на сон – ты того заслужил. Ты – лучшее, что случалось со мной, и я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты никогда не чувствовал то, что чувствовал тогда. Их негромкую беседу прерывает крик Арин: – Чонхо, положи фазана на место, НИКТО НЕ БУДЕТ СОРЕВНОВАТЬСЯ В ДЕКОРИРОВАНИИ ИСКУССТВЕННЫХ ФАЗАНОВ!!! Юнхо, почему ты сидишь в стороне, ну скажи Сану и Минги, чтобы наконец успокоились со своими безумными идеями! Уён сразу же вклинивается: – А я бы хотел поучаствовать в украшении искусственных фазанов… По-моему, самое подходящее занятие на свадьбе. Любая история имеет начало и конец. Однако по незыблемым традициям там, где заканчивается что-то одно, начинается что-то другое. Важный день неизбежно завершится, и завтра о нем напомнит лишь вывалянный в блестках и стразах пластиковый фазан, лежащий на полке в гостиной Уёна и Юнхо, занявший второе место – первое выиграла Элис. Со временем забудутся даже казавшиеся важными детали. Марка вишневых сигарет. Персиковое пятнышко на  страничке с началом значимого для кого-то момента в Библии. Задержка рейса, позволившая самым близким людям на свете поговорить ещё немного перед расставанием на несколько лет. Капли пришедшего раньше ожидаемого дождя и пластиковый пакет, оказавшийся спасительным. Мелодия опенинга из того самого аниме, которое смотрели на кухне двое, изначально даже не хотевшие встретить друг друга. Останутся лишь три вещи – вера, надежда, любовь. Но любовь из них больше.