p.s. я люблю тебя.

чонгук [p.m 10:03] эта мразь с маленьким членом бросила меня. нет, ты можешь себе представить? думаю, у него просто развился комплекс неполноценности, когда он увидел, что мой член больше его, а ведь я — омега! тэхен усмехается и качает головой. тормозит на светофоре, включает дворники, чтобы согнать капли прохладного октябрьского дождя со стекла, и падает спиной на водительское сиденье, глядя на печатающий значок в открытом диалоге. он знает, какое сообщение будет следующим, поэтому мысленно просит у своего шпица прощение, за отсутствие вечерней прогулки. чонгук [p.m 10:05] но так или иначе, мне грустно, а понять меня можешь только ты — это уже как аксиома. ты знаешь адрес. в этом весь чонгук: без «извини, что беспокою»; без «ты, наверное, устал после работы»; без «я тебя не отвлекаю?»; без «пожалуйста». тэхен знает, что такое общение — это его защитная реакция на стрессовые ситуации. так или иначе, тэхен не будет тэхеном, если не сорвется к нему по первому же звонку или сообщению. конечно, он знает адрес. за последние полгода он был там стабильно раз в месяц, и поводом его посещения этого клуба был младший, которому нужна поддержка после очередного «не подходит», «не мое» или «даже разглядеть его не успел, сразу слил». тэхен знает не только адрес, он знает свое заученное расписание на ближайшие пять часов: первый час он будет успокаивать омегу и говорить, что с ним все в порядке, просто вокруг одни идиоты; следующие два часа он будет терпеливо ждать, когда он опустошит бар и сделает выручку маленькому клубу; еще один час он будет наблюдать за пьяными танцами; и в завершающий час, он возьмет на себя ответственность отвезти младшего домой и довести до самой кровати, не забыв оставить на утро бутылку воды и блистер таблеток. так ведь делают друзья? альфа проезжает поворот, который ведет в его район, и смотрит в закоулок с толикой сожаления, но только из-за шпица, которому, вероятно, было одиноко весь день. тэхен надеется, что ентан чувствует своего хозяина и чувствует, что тому тоже одиноко настолько, что он сразу после работы едет в клуб, где в таком же одиночестве сидит его бывший омега и по совместительству хороший друг. прямо клуб не анонимных одиночек. уже останавливаясь возле клуба с неоново-кислотной вывеской, которая бликами отражается в лужах, он глушит машину и с тягостным вздохом падает на сиденье, прикрыв глаза, чтобы перевести дух, прежде чем выйти из машины и окунуть себя в душное помещение на ближайшие часы. улыбка сама просится на лицо, когда он взглядом выводит цифры на вывеске, которые служат до нельзя банальным названием: «шесть» — шестая линия метро, по которой можно добраться до итэвона, где и находится этот клуб; «восемнадцать» — восемнадцатое по счету помещение, если идти по прямой от станции метро. для тэхена и чонгука — это казалось забавным совпадением и стечением обстоятельств, потому, что познакомились они в этом клубе, а шестого числа они начали свои отношения, когда чонгуку было восемнадцать. телефон в очередной раз вибрирует, когда он хватает с приборной панели пачку сигарет с зажигалкой и вылазит из машины. он блокирует двери, параллельно читая сообщения от нетерпеливого младшего. чонгук [p.m 10:15] мне ждать тебя или нет? чонгук [p.m 10:15] годы идут, а ты так и не научился отвечать на сообщения вовремя. чонгук [p.m 10:16] я вижу, что ты читаешь! динамить меня вздумал? альфа с улыбкой хмыкает и блокирует телефон, так и не ответив на сообщения, потому что он уже кивает охранникам на входе, где его тут же окутывает какофония запахов, состоящая из табачного дыма, перегара, пота и искаженных природных запахов. он ведет носом и слегка щурит глаза, пытаясь среди бликов светомузыки и трясущихся в танце тел разглядеть знакомую макушку. долго времени на поиски не уходит, он видит чонгука за барной стойкой, спорящим о чем-то с барменом, который незаметно для омеги закатывает глаза и кивает, с чем-то соглашаясь. чонгук здесь, так или иначе, почти постоянный гость, сложно отказать ему в чем-то. чонгуку вообще сложно отказать. тэхен старается как можно аккуратней протиснуться сквозь толпу на танцполе, но все равно натыкается на несколько пар рук, которые в пьяном угаре не упустили возможность потрогать случайного альфу. он натягивает дежурную улыбку и извиняется, когда отказывает в танце нескольким людям, слегка расталкивает их и мечтает как можно скорее выйти к барной стойке, где будет не так душно, как в самом сердце этого клуба. когда тэхен подходит к омеге и с тихим вздохом садится на высокий барный стул прямо напротив него, в этот же момент, на стол рядом с чонгуком опускаются бутылки джина и тоника. — какая по счету? — усмехается тэхен, кидая телефон и пачку сигарет на стойку. глаза омеги, который был повернут к нему боком, вдруг расширяются, когда он слышит знакомый голос. — ты приехал! — весело прикрикивает омега и полностью поворачивается к нему лицом, локтем облокачиваясь на стол, — ты за кого меня принимаешь? это первая, — кивает на бутылку и берет ее в руки, чтобы намешать себе джин с тоником, — а вот стакан — не знаю, — задумчиво хмурится, надув губы, — я просто устал по одному стаканчику заказывать. пришлось немного побороться с барменом, чтобы он продал мне сразу бутылку, — ехидно смеется, словно нашкодивший подросток. тэхен с тихим смехом опрокидывается спиной на стул и расслабляется, наблюдая за тем, как старательно омега делает себе коктейль, отобрав работу у бармена. они не виделись около месяца. списывались, может, раз в неделю, чтобы просто узнать, как друг у друга дела и, что нового. тэхен не знает, но так, наверное, и общаются друзья, которые бывшие? наверное, это нормально, когда ты жаждешь постоянного общения, но радуешься тому, что имеешь раз в неделю, ведь каждый из вас строит свою личную жизнь. наверное, это нормально, когда ты жаждешь постоянных встреч, но радуешься встречам раз в месяц, когда очередная личная жизнь рушится крахом и надо кому-то поплакаться? наверное… и все же, альфа не упускает такую редкую возможность. позволяет себе задержать взгляд на омеге и впитать в себя каждое изменение или то, что его мозг уже давно отпечатал на подкорке до конца жизни. темно-каштановые волосы омеги собраны в небрежный хвост, а мокрая челка по бокам липнет к вискам от духоты в помещении. тэхен упустил момент, когда чонгук, который никогда не отращивал волосы ниже скул, вдруг внезапно отпустил их до шеи и, кажется, даже не собирается останавливаться на этом. поверх черного топа, на плечах висит свободная черная рубашка с короткими рукавами, бедра облегают черные джинсы, а на ногах неизменные черные ботинки на сплошной высокой подошве — в этом чонгук не меняется, в своей любви ко всему черному и грубому в своем стиле. пара колечек в ушах и еще несколько серебряных побрякушек на шее и руках, потому что золото омега просто терпеть не может, говоря о том, что оно выглядит слишком вычурно и в то же время, дешево. с его слов, золото он мог выносить только на тэхене, потому что тому, на удивление, оно шло как никому другому в этом мире. взгляд непроизвольно падает на правую руку омеги. у чонгука богатая фантазия на татуировки, которые он придумывает и рисует себе сам, потому что те с каждым разом только прибавляются, кажется, рукав начал переходить даже на ключицу, если зрение тэхена его не подводит. но среди пестрящих разноцветных рисунков и надписей, где у каждой есть свой смысл, он обращает внимание на ту, что чонгук набил рядом со своей тигровой лилией, когда они еще были вместе. каликант. у тэхена было много вопросов и противоречий, когда он забрал чонгука из тату салона и увидел на его руке цветок своего дня рождения, но омега тогда лишь отмахнулся, говоря о том, что каликант — это его природный запах, если он не забыл, и набить его рядом со своим цветком дня рождения показалось ему хорошей идеей. альфа спорить и выведывать не стал — это дело чонгука, но эта его татуировка напрочь засела в его голове и отказывалась ее покидать, даже после расставания. — ты отращиваешь волосы? — все же спрашивает. он одергивает себя, когда мелькает мысль, протянуть руку совсем чуть-чуть, ведь они сидят не так далеко друг от друга, и коснуться волос омеги. даже, когда чонгук стригся слишком коротко, те все равно были мягкими, пушистыми и шелковистыми. тэхену легко представить, какие мягкие они сейчас, когда кудрявятся еще больше и почти достают до плеч. совсем нелегко победить в себе желание вплести туда пальцы. омега после этого вопроса вдруг замирает и сводит брови в переносице. — ты заметил, — усмехается себе под нос, но тэхен все равно слышит, — мне идет, скажи? и почему я раньше этого не делал… — тебе все идет. и не врет же. чонгук, конечно, не подлец, но ему действительно все к лицу. — ты льстец, — фыркает в ответ и прячет смущенную улыбку за стаканом. — не когда дело касается тебя. ты это знаешь, — невозмутимо говорит альфа. чонгук ничего не отвечает. растягивает губы в слабой улыбке, сверля взглядом стакан джин-тоника, и думает о том, что за этот год он так и не нашел человека, от которого получать комплименты и замечания об изменившейся внешности было бы так же приятно и трепетно, как от тэхена. или он просто не пытался искать, потому что не видел в этом смысла? разве в этом мире может существовать еще один ким тэхен тридцати двух лет? — выпьешь со мной? — вдруг спрашивает чонгук, заведомо зная ответ на этот вопрос, но он не будет собой, если не попытает удачу, в шестой раз за эти полгода. тэхен никогда не пьет с ним в такие моменты. предпочитает брать на себя роль мамочки, таксиста и жилетки для слез. чонгук причину не спрашивал, но где-то в глубине души точно догадывался, почему. альфа с улыбкой цыкает и достает из пачки сигарету, закуривая. — ты же знаешь, что я не пью разбавленный алкоголь. — закажи чистый, только не джин, — пожимает плечами чонгук, — потому что чистый джин — блевотина во всей красе. я не могу обрекать тебя на такие муки, — морщится, отпивая из стакана горькую сладость. — мне на работу завтра, — продолжает отпираться, выпуская струйку сизого дыма в противоположную от омеги сторону. чонгук с улыбкой закатывает глаза. — а ты, ким, ты все такой же сноб, который не умеет веселиться, — идет ва-банк чонгук и берет тэхена на слабо, — как тебя твои парни терпят? или ты нашел кого постарше? чонгук знает, что тэхен далек от значения слова «сноб» — ох, он очень далек от этого. даже, когда они были в отношениях, стабильно раз в неделю они ездили в какой-нибудь клуб или бар, что в конечном итоге превращалось в настоящий ночной трип по разрывному итэвону, после которого они мало что помнили. тэхену тридцать два года. его никто, кроме его шпица, не терпит. он на такие манипуляции давно не ведется, но глядя на омегу, чей взгляд сверкает ярче мириад звезд, задумывается. сегодня не тот случай, когда ему хочется оторваться, отдохнуть или забыться. тэхен знает границы дозволенного, знает свою меру в алкоголе и знает, когда ему нужно остановиться, потому что этим вечером он все еще несет ответственность за омегу, который уже прилично выпил, поэтому… — виски, сто, — бросает проходящему мимо бармену, который тут же кивает. придется завтра утром возвращаться сюда за машиной. — сегодня снег пойдет, — присвистывает омега, чьи глаза расширились еще больше от удивления, — что в этом дне не так? — бурчит уже себе под нос и отпивает из стакана, но тэхен все равно его слышит. действительно, думает тэхен, что в этом дне не так? он идет не по заученному плану — это и приятно будоражит, и вводит в чувство растерянности. он пьет с чонгуком, а чонгук не плачется ему с порога на очередного херового альфу, напротив, сидит, пьяно хихикает, сверкает черным взглядом, заигрывает и весело пританцовывает, сидя на стуле. по истечению четырех лет, три из которых они провели бок о бок, тэхену кажется, что чонгук совсем не меняется, и в этом есть свое очарование. внешне он может измениться тысячу раз: отрастить волосы, выбелить их и покраситься в мятный, внезапно накрасить ногти, набить новую татуировку или сделать новый пирсинг, поэкспериментировать с гардеробом и добавить туда что-то, что не черное. этот юношеский максимализм сидел в нем в восемнадцать лет, продолжает сидеть в двадцать два, будет сидеть и в тридцать пять — душа у него такая, которая постоянно требует изменений и никогда не боится экспериментировать, забирая от этой жизни все, что поместится в татуированные ладони. но внутри, со всеми своими повадками и привычками, он остается все тем же чонгуком, которого тэхен однажды встретил, и с которым делил одну кровать на протяжении трех лет: веселым, взбалмошным, амбициозным, чересчур энергичным, целеустремленным, любящим туалетный юмор, рассудительным и умным, упрямым, ленивым и немного капризным, да. тэхен любил его любым. — я — уже давно сформированная личность, мистер ким. вы боитесь своих чувств или восемнадцатилетних парней? у вас травма? триггер? я поступил на психолога, давай проработаем это! сказал ему восемнадцатилетний чонгук. но тэхен не боялся. у него не было травм и триггеров. ничего прорабатывать ему не нужно было. встретив омегу однажды в кофейне, где тот опрокинул на его светлые брюки кофе и прокричал: «жизненно важные органы не задеты, не беспокоимся!», его мозг просто отключился. не было мыслей о десятилетней разнице в возрасте, не было переживаний о том, что подумает общество, что скажут родители. тэхен просто влюбился, сильно и бесповоротно, а самое главное то, что он чувствовал то же самое от чонгука, которого, казалось, тоже ничего не смущает, судя по тому, каким настойчивым он был. не было тревожных бабочек, не было окрыленного чувства — только нескончаемой комфорт и ощущение, что они знакомы всю жизнь. — у меня разовьется триггер, если ты продолжишь называть меня мистером кимом, пытаясь позвать к себе на чай, пока сидишь в моей машине. ответил ему двадцативосьмилетний тэхен. — знаешь, в этом блядушнике — ты выглядишь забавно, в своем кашемировом свитере и классических брюках, — пьяно хихикает омега себе в ладошку, вырывая альфу из своих мыслей, после чего цепляет кончиками пальцев бокал и делает глоток, — ты после работы или после свидания? тэхен выдыхает струйку дыма в потолок и весело щурится, даже не стараясь скрыть улыбку. — после работы, — бегло отвечает тэхен, — но мы здесь, вроде как, не мои свидания собрались обсуждать, — приподнимает бровь, намекая на то, что чонгук уже как десять минут может начинать вычитывать ему об очередном чмошном альфе. — а станцевать… — пропускает мимо ушей очевидный намек и заикается, — потанцуешь со мной? думаю, это будет еще более забавно, чем твой внешний вид в этих стенах. — забавно? ты берешь меня на слабо? — усмехается тэхен, когда тушит сигарету и мельком оглядывает разношерстный контингент пьяных людей вокруг них, — спешу напомнить, что в этом блядушнике мы с тобой познакомились, если не считать ситуацию в кофейне. чонгук вдруг поджимает губы, с которых сползает улыбка, и медленно моргает, провожая взглядом капельку конденсата на стакане. — тогда эти блядушники творят чудеса, не иначе, — усмехается себе под нос, не обращая внимания на сощуренный взгляд альфы, и залпом допивает остатки в бокале, — не правда ли? — растягивает губы в натянутой улыбке.

*****

их сумбурное знакомство, если это можно так назвать, в кофейне — стало роковым, но не судьбоносным. оба торопились, один — на учебу, второй — на работу, поэтому обменявшись улыбками и извинениями, каждый пошел по своим делам. судьбоносным стало то, что этим же вечером они встретились в этом клубе, под названием «06:18», где тэхен отдыхал с коллегами и занимал роль трезвого водителя, а чонгук отмечал с одногруппниками начало первого курса в университете. этим вечером трезвым водителем тэхен был только для чонгука, который бессовестно покинул своих друзей и подначил на это же альфу, утаскивая его к тихому углу барной стойки для знакомства. — ты пьян, чонгук, — усмехается тэхен после слов омеги о том, какие у альфы глубокие янтарные глаза. — а ты трезв, — абсолютно серьезно отвечает чонгук, хлопая глазами, — мы же фактами обмениваемся? хорошая идея для знакомства, кстати! какие марки машин тебе нравятся? — спрашивает и ехидно улыбается, нетерпеливо ерзая на высоком стуле. у тэхена просто не получается сдерживать улыбку, когда он видит сияющий опьяненный взгляд омеги, — мне вот камри! — перебивает, не давая альфе ответить, — прям как та, что за окном, — кивает на панорамное окно, и тэхен прослеживает его взгляд своим, — ага, которая твоя. всю жизнь мечтал на такой доехать до дома, знаешь. этим вечером, они оба оставили своих друзей в самый разгар вечеринки, и ни капли об этом не пожалели. этим вечером чонгук не только впервые прокатился на переднем сиденье камри, но и встретил рассвет в приятной компании тэхена, за нескончаемыми разговорами обо всем и ни о чем одновременно, которые сопровождались беспрерывным смехом и потоком шуток. этим вечером тэхен, который долгое время был один, вспомнил, что такое чистая и искренняя влюбленность, которая зарождается внутри не горячим пламенем, а тихой гаванью. их отношения развивались стремительно, даже несмотря на то, что тэхен старался не давить и не напирать на омегу, прекрасно понимая, что у того сейчас самый нежный возраст, когда он часто может быть потерян в своих чувствах и эмоциях, когда он может быть не уверен. но в их паре давление на себя брал сам омега, который из раза в раз уверял тэхена, что он не сахарный — не рассыпется и не растает, если где-то тэхен перегнет палку и переступит черту его комфорта, а просто скажет об этом ртом, как и принято у нормальных пар. по секрету, когда дело касалось тэхена, никакой черты комфорта просто не существовало. ему можно было все, только он сам об этом не знал. через месяц свиданий, несколько десятков выпитых стаканчиков сладкого кофе, шестнадцать фильмов, десять прогулок по разным паркам — они начали встречаться. еще через полгода чонгук покинул отчий дом и переехал в квартиру альфы, не забыв предварительно познакомить его с родителями, которые благословили их еще тогда, когда чонгук только начал пропадать из дома, а по вечерам валялся в коридоре с блестящими глазами, глупой улыбкой и тихим шепотом: «я, кажется, влюбился», после чего, за чашкой чая на кухне, рассказывал родителям о своем ухажере, ничего от них не утаивая. они действительно хотели познакомиться с этим человеком, который терпит гиперактивность и неусидчивость их вечно витающего в облаках сына. хотели познакомиться с этим взрослым мужчиной, который заявится к ним с серьезными намерениями, судя по его возрасту и желанию забрать омегу в свой дом и под свою ответственность. перед обаянием и очарованием тэхена мало, кто мог устоять, поэтому единственной их просьбой было: без глупостей. у тэхена, который прекрасно понимал возраст своего омеги, даже мыслей таких не было, а у чонгука, который только заканчивал первый курс и устроился на подработку, чтобы не сидеть на шее альфы, подавно. с чонгуком было легко, без шуток. тэхен, который долгое время, после первого и последнего в своей жизни развода, не впускал в свою жизнь и в свою квартиру омег, по-детски и наивно мечтая о том, что во второй раз у него нет шанса на ошибку и он сделает все правильно, если найдет того, с кем захочется связать свою жизнь раз и навсегда, действительно был приятно удивлен тем, насколько ему комфортно было делить быт с чонгуком. делить одну квартиру, одну постель, иногда один душ, и завтраки по утрам. тэхен был у чонгука первым буквально во всем: первый поцелуй, первый секс, первая любовь, первые серьезные отношения, первая квартира одна на двоих. тэхен был молодостью чонгука. теми сладкими годами, когда ты только вырываешься из-под крыла родителей и летишь своим путем. тэхен был путем чонгука. никаких запретов и никаких ограничений у них не было. у тэхена не было плана привязать омегу к себе и не выпускать его из дома, когда он все еще прекрасно понимал, что чонгук только-только начинает жить свободной жизнью. ему было несложно забрать изрядно выпившего омегу из клуба, где они отмечали закрытую сессию; ему было несложно дождаться его дома, пока он проводил время с друзьями; ему было несложно точно так же поехать с чонгуком в клуб, где на утро они оба просыпались с диким похмельем. к чему все усложнять, если в любой из этих ситуаций, чонгук приедет домой и бесформенной кучкой упадет на него, сгребет в свои объятья и начнет жаловаться на усталость от социума, говоря о том, как он весь день мечтал оказаться в объятиях альфы. тэхен всецело доверял ему. у него просто не было повода, чтобы «не». у тэхена не было предрассудков касаемо возраста чонгука, он не чувствовал эту разницу в их возрасте, тем более не считал чонгука ветреным и незрелым для себя. единственное, что он делал время от времени — это давал омеге, который сам того не понимал, отдыхать от себя. в их отношениях царили уют, комфорт, гармония и абсолютное понимание, а если и проскакивали какие-то моменты, то им обоим было несложно найти компромисс в пользу обеих сторон, чему тэхен был рад, но это все еще был первый опыт серьезных отношений для чонгука, в которые он упал с головой, не оглядываясь, и как бы тэхен ни доверял и не был уверен в омеге, он боялся, что чонгук элементарно устанет от него. от человека, который внезапно ворвался в его жизнь в нежные восемнадцать. от человека, которого он видит двадцать четыре часа в сутки с восемнадцати. лишь однажды, он сказал об этом чонгуку, но в ответ услышал только искренний смешок и: «я? устал от тебя? ты головой ударился, тэ? ты — вся моя жизнь, а жить я пока не устал». эти слова его успокоили, потому что у него не было оснований в них не верить. их отношения шли своим комфортным чередом. им никогда не было скучно, потому что на выходных они могли как и закрыться от всего мира в своей квартире, заказать много вредной еды и газировки, провести вечер и ночь за просмотром сериалов; так и устроить совместный алко-трип по итэвону, когда не хотелось сидеть дома. они были на одной волне и понимали друг друга даже не с полуслова, а без слов. каждое утро начиналось с нежных объятий, совместного душа и завтрака, каждый вечер заканчивался в нежных объятиях, совместной постели и ужином, за которым они делились новостями, сплетничали и строили планы на следующий день. не всегда все было так красочно, их будни омрачались, когда у омеги начиналась сессия, которая совпадала с закрытием квартала у тэхена на работе, но даже тогда они не забывали заботиться друг о друге: оставляли друг другу завтраки и ужины, потому что их графики, которые обычно совпадали, сильно рушились; обменивались редкими смс; а вечером, без всяких разговоров, просто засыпали в обнимку и мечтали о том времени, когда этот период наконец закончится. у них было все хорошо, тэхен наконец-то чувствовал своего человека, с которым хочет провести остаток жизни. когда тебе тридцать один, а за твоей спиной: неудачный брак с человеком, которому стало скучно с тобой; высокая должность на работе; машина и квартира; любимый человек под боком. казалось бы, что у него было все, чего должен добиться альфа к его возрасту, а потом он видит, как все его друзья, старые одногруппники и коллеги один за одним выходят замуж и заводят детей, а кто-то уже по первому десятку лет в браке. в такие моменты, тэхену, который по натуре своей семейный и домашний человек, что всю жизнь мечтал о собственной большой семье, приходилось нелегко. это все навевало все больше мыслей с каждым годом, потом месяцем, а потом счет пошел и вовсе на недели, когда альфе казалось, что время льется сквозь пальцы, пока родственники продолжают жужжать над ухом о том, что возраст жмет и пора бы уже плотно обзавестись семьей. тэхен и без их помощи хотел. мечтал. с чонгуком. за две недели до их третьей годовщины, тэхен трижды прятал по разным местам в их спальне картье из белого золота. он видел чонгука своим мужем, он хотел с ним семью, но чем ближе к ним подбиралась заветная дата на календаре, тем больше становился тревожный червь внутри него: чонгук молод, чонгук только перешел на третий курс, у чонгука молодость в самом разгаре, чонгуку двадцать один всего. если восемнадцатилетний чонгук не побоялся с головой упасть в свои первые серьезные отношения со взрослым мужчиной, который забрал у него все его первые разы, то какова вероятность, что двадцатиоднолетний чонгук, который только недавно вкусил плод свободной и самостоятельной жизни, будет готов к браку? чонгук живет, он тусуется с друзьями после пар, отдыхает с одногруппниками в клубе по выходным; он староста в своей группе и президент студенческого совета, где каждую неделю у них разные мероприятия, на подготовку которых уходит много времени; чонгук подрабатывает в кофейне, и его работа ему нравится. чонгук видит жизнь за пределами тэхена, но последнего все равно не отпускает чувство, что большую часть этой жизни он бессовестно забирает себе. у чонгука сейчас самый сладкий возраст, сладкие студенческие годы, тусовки, вечеринки, он многое еще не попробовал и многое не видел. разве тэхен имеет право… обрекать его на брак, забирая у него все это? «мало, что может измениться», «это всего лишь штамп в паспорте», «просто узаконите свои отношения» — тэхен так не думал. для него брак — это определенная степень ответственности и другой уровень любви и отношений. даже в браке, он бы по-прежнему не ставил чонгуку никаких ограничений и запретов, никогда в жизни он бы так не поступил, но речь ведь не об этом, речь идет об ответственности и готовности к такому широкому шагу вперед в их отношениях. он соврет, если скажет, что именно здесь он не подумал впервые об их разнице в возрасте, которая внезапно начала ощущаться существенной и давить, когда тэхен уже достиг того возраста, когда добился всего, чего хотел в этой жизни, поставил галочку рядом с каждой базовой настройкой перед тем, как начать строить семью, и искренне хотел ее, а чонгук только в самом начале своего пути, даже если идет он рука об руку с тэхеном. кольцо в коробке обжигало карман, пока тэхен медленно приходил к выводу, что не может поступить так эгоистично и дать чонгуку выбор без выбора, своим предложением руки и сердца, которое определенно точно свалится на его бедную голову, которая занята студсоветом и учебой, как снег в середине июля. — чонгук? — спрашивает, когда заходит на кухню и видит спрятанную за экраном ноутбука макушку. — тэ? — в ответ задумчиво мычит и являет взору альфы большие глаза, которые выглядывают из-за экрана, после чего он прикрывает сам ноутбук и отодвигает его в сторону, когда тэхен садится прямо напротив него. альфа растягивает губы в слабой улыбке, которая тут же превращается в поджатые губы, когда он не находит, с чего начать разговор, и просто достает кольцо из кармана, аккуратно положив прямо перед чонгуком. омега заметно теряется. он очень теряется. тэхен внимательно считывает каждую реакцию с его лица, пока в горле нарастает неприятный ком, который ни о чем хорошем не свидетельствует. глаза чонгука расширяются, а потом он слабо хмурится, не сводя испуганного взгляда со сверкающего под светом кухонной лампы кольца, пока в его голове прогружается мыслительный процесс, который напоминает, что тэхен прекрасно осведомлен о том, что чонгук терпеть не может кольца и прочие брюлики, что не сережки на ушах, а значит… он бросает беглый взгляд на альфу и видит по его лицу все, о чем сейчас подумал. на висках выступает испарина, а сердце заходится неприятным гулом, пока он продолжает бегать глазами по колечку. чонгуку бы отреагировать как-то на это… обрадоваться или… что? что делают люди, которым делают предложение, когда они не готовы? — это же… — хрипит не своим голосом и прокашливается. тэхен его опережает. — помолвочное, — кивает альфа, подтверждая его догадки, — я хотел сделать это на нашу годовщину через пару дней, но… — запинается, переводя взгляд с чонгука на кольцо, — подумал, что это будет слишком эгоистично с моей стороны, если учитывать факт нашей разницы в возрасте и разных жизненных этапов, через которые мы сейчас проходим. и не зря, да? — в словах тэхена нет упрека, намека на грубость или недовольство, напротив, он говорит тихо и спокойно, даже ободряюще улыбается омеге, чтобы тот не волновался слишком сильно. и что-то внутри чонгука ломается в этот момент. не в одном нем, если на чистоту. чонгук начинает прерывисто дышать, когда не может отвести взгляда от красивого миниатюрного колечка, а к горлу подступает тревожный ком. тэхен запомнил шуточные слова омеги о том, что он терпеть не может желтое золото, и если тэхен однажды соберется делать ему предложение, то пусть это будет либо белое, либо розовое золото. но он и подумать не мог, что это будет так… скоро. — оно очень красивое, — тихо шепчет чонгук и пытается улыбнуться, что получается из рук вон плохо. он не смеет касаться этого кольца и портить его отпечатками своих рук, поэтому сжимает в ладонях рукава толстовки до треска, — но, что я должен сделать, тэ? — спрашивает искренне и совсем тихо, поднимая на альфу слезливый взгляд, где читается абсолютное понимание исхода этой ситуации, — даже если я приму его, ты же понимаешь, что я… не согласен? боже, блять… — он надломленно усмехается и качает головой в неверии, прикрыв рот рукой. — я был готов к этому, чонгук, — вдруг говорит тэхен и пытается взять его руки в свои, — именно поэтому, я решил поговорить с тобой, а не принимать это решение в одиночку. — и что ты предлагаешь мне делать? — резко отвечает омега, но тут же осекается, — прости, — он опускает взгляд вниз и тяжело вздыхает, — что теперь? как я… как я буду спокойно продолжать жить и делать вид, будто ничего не произошло, после того, как отказал тебе в предложении? ты можешь себе это представить? — ты сделал все правильно, — продолжает успокаивать тэхен, — ты не должен соглашаться на это предложение потому, что так надо или потому, что ты чувствуешь ответственность передо мной. ты сделал все правильно, — громче повторяет, когда омега качает головой и прячет глаза, — я хочу семью, а ты пока не готов, и это нормально, если учитывать нашу разницу в возрасте. у тебя впереди еще так много, чего ты не изведал, я не имею права отбирать у тебя это… — а я не имею права заставлять тебя ждать еще десять лет, — перебивает чонгук, и тэхен видит, как первая слеза скатывается по красной щеке. чонгук именно такого мнения. он знает, как сильно тэхен хочет большую семью; знает, что тэхен всего в этой жизни добивался только ради будущего своей семьи; знает, как сильно хочет детей; знает, как сильно по нему ударил первый развод. у них было много разговоров о будущем, но кажется, что чонгук был слеп, и все это было так далеко от него, он просто не думал об этом, не думал, что это окажется так близко к нему. тэхен — его альфа, первый и единственный, конечно, он бы тоже хотел с ним семью, хотел бы от него детей, но… не сейчас, и не в ближайшие пять лет. эгоистично он думал только о себе, не думая о тэхене, который уже повидал эту жизнь, наполнился хорошими и плохими опытами сполна. он мечтал, и эта мечта стояла на первом месте в списке целей на жизнь, пока чонгук мечтал закончить универ и найти достойную работу, такую, чтобы с первой зарплаты улететь с тэхеном в отпуск сюрпризом. чонгук оказался просто недостойным тэхена. тэхен медленно начинает жалеть и корить себя, за свое импульсивное желание поговорить с чонгуком о браке. — я не хочу, чтобы ты забивал себе этим голову и думал об этом, — говорит тэхен, — чонгук, пойми, пожалуйста. — но я буду! — снова перебивает, — каждый божий день, я теперь буду думать о том, что поступил подло и отказал тебе, тэхен! отказал своему альфе, который делает все ради меня; который не побоялся начать отношения с зеленым мальчишкой, показывая ему, неопытному, все прелести любви и отношений; который взял на себя ответственность перед моими родителями и ни разу их не подвел; который был рядом со мной во время всех взлетов и падений; который терпел мою вспыльчивость и мой характер… да, господи! — он вдруг поднимает глаза к потолку и бегает растерянным взглядом по кухне, — да все это, — он обводит руками кухонное пространство, — то, где мы сейчас находимся — это все благодаря тебе! а в ответ на все это, ты получаешь от меня отказ… омега резко замолкает, а альфе нечего ответить на это. каждый думает о своем, у каждого в глазах пролетают картинки прошедших трех лет и картинки уже несостоявшегося будущего. тэхен закусывает губу и опирается локтями на колени, опуская голову вниз. ему кажется, что в своем слепом и эгоистичном желании завести семью, он все испортил. он хотел честно поговорить с омегой, обсудить этот вопрос вдвоем так, как они привыкли делать, ничего не утаивая друг от друга, решая проблемы в отношениях именно разговорами, но сделал только хуже, обрекая чонгука на перманентное чувство вины, с которым он долго жить не сможет, что в конечном итоге приведет их к необратимому. чонгуку кажется, что это крах. точка невозврата. и все мысли лишь о том, что во всем этом виноват только он, ведь это он не может дать тэхену то, о чем тот искренне мечтает, хотя сам тэхен отдавал всего себя чонгуку на протяжении долгих трех лет, убирая все свои желания на второй план. омега смотрит на осунувшиеся плечи альфы и тихо пугается своих мыслей, которые хочет озвучить. за окном медленно вечереет, из окна сквозит прохладным октябрьским ветром, пока время подходит к тому, где они обычно стоят на кухне и думают о том, что приготовить на ужин, параллельно споря о том, что они будут смотреть этим вечером. взгляд непроизвольно падает на календарь. четвертое октября. ровно два дня до третьей годовщины. — это… — запинается чонгук, терзая пальцами рукава толстовки. он опускает взгляд на сильно трясущиеся ладони и бегло облизывает соленые от слез губы, — это, получается, все, да? губы тэхена искажаются в сломленной улыбке, а сам он опускает ладони на колени омеги и склоняет голову, чтобы заглянуть ему в глаза. ему не удается этого сделать, потому что омега кропотливо прячет слезливые глаза за челкой, поэтому он медленно опускается на корточки около его ног и берет его руки в свои, большими пальцами поглаживая тыльную сторону. — я всегда рядом, чонгук, был, есть и буду, — тихо хрипит, оставляя поцелуй на одной ладони, — кажется, я сам все испортил, — не обращает внимания на то, как омега отрицательно качает головой, — но тебе так будет лучше, потому что я не могу держать тебя насильно рядом с собой. я не имею права отбирать у тебя твою молодость и забирать твои лучшие годы, зная, какой ты свободолюбивый. тем более, я не хочу, чтобы ты был со мной потому, что так надо или потому, что ты привык. я не хочу, чтобы ты выходил за меня и строил со мной семью, наступая себе на горло, потому что ты не готов. я не хочу, чтобы ты жил с этими мыслями и мучился, — он опускается щекой на острую коленку и тихо шепчет: — посмотри на меня, маленький, — не с первого раза, но омега все же поднимает на него взгляд, и на его щеку тут же опускается теплая ладонь, которая стирает дорожки слез, — я люблю тебя, чонгук, очень сильно. что бы ни произошло, я всегда буду желать тебе только самого лучшего и только счастья, но разве теперь ты будешь счастлив, когда все твои мысли будут только об одном? чонгук всхлипывает и сползает по стулу вниз, равняясь с тэхеном, которого обхватывает за плечи и прижимает к себе, утыкаясь носом в напряженную шею. — я люблю тебя, — сквозь беззвучные рыдания слышится в ответ. уже на следующий день вещей чонгука в квартире не было. на прощанье он оставил одну из своих нежнейших улыбок и обещание, что они не потеряют контакт и будут хотя бы изредка общаться. — мы просто не имеем права взять и выкинуть друг друга из своих жизней, после всего, что между нами было. так что, даже не смей игнорировать меня или избегать, понял? очень опрометчиво. разве люди дружат после расставания? даже если оно произошло без криков, истерик, ссор, а на спокойной ноте и общем знаменателе? для чонгука и такой опыт был первым. для тэхена, если честно, тоже. папа долго пытался успокоить сына, говоря о том, что иногда любовь живет три года — это нормально. это значит, что это не твой человек, и у тебя еще все впереди. но… кто сказал, что любовь умерла спустя три года? они расстались не из-за умершей любви, они расстались любя друг друга, но не обрекая друг друга на душевные муки. тэхен банально хотел начать строить семью, а третьекурсник чонгук банально испугался. на этом все.

*****

— эй, ты о чем задумался? — слышится приглушенный голос омеги, который вырывает тэхена из событий годовалой давности, — говорю, нашел себе кого-то? — вдруг смущенно спрашивает чонгук и неловко кивает на телефон, который лежит на барной стойке экраном вверх. тэхен будто потерялся на пару минут. перед ним все тот же чонгук, только на год старше. они в том же клубе, в котором познакомились четыре года назад. число на календаре показывает, что вчера был ровно год с их расставания. перед ним все тот же чонгук. только не его. альфа салютует бармену пустым стаканом, без слов прося повторить, и возвращает свое внимание к чонгуку. экран его телефона снова загорается, так же, как и глаза омеги, которые начинают сиять незамысловатым интересом. тэхен поджимает губы, глядя на экран. то, что сейчас они оба видят в нем — его пятая, за этот год, попытка позвать кого-то на свидание или хотя бы попробовать просто завести общение. анекдот: в тридцать один он хотел семью, а в тридцать два он уже как год в гордом одиночестве, с растерянным умением общения с омегами, сидит с бывшим в клубе. — оу, — выдыхает любопытный чонгук, который не может перестать смотреть в экран телефона тэхена, и присасывается к стакану, чтобы скрыть искривленные губы, — он спрашивает, как дела у тан-и, все настолько серьезно? — брехня, — фыркает тэхен и делает глоток обжигающего горло виски, даже чонгук морщится, а у тэхена и мускул не дрогнул на лице, — мы не виделись ни разу, и у него аллергия на собак. — иу, — кривится чонгук, намешивая себе новый стакан, — пытается казаться не собой, чтобы понравиться тебе? — отстойно, — подхватывает тэхен, и омега кивает, — не мое, но, вроде как, сам начал общение и теперь не знаю как отмазаться, — усмехается и припадает губами к стакану. отстойно. как он может влюбиться в того, кто пытается казаться не собой, когда четыре года назад он влюбился в пьяного омегу с потекшей подводкой, который не постеснялся прямо перед ним выпить из горла горючее, а потом, спотыкаясь об свои же ноги, увести его танцевать, потому что: «я слышал эту песню в три метра над уровнем неба! она моя любимая! ты — абсолютный сноб, если не станцуешь со мной прямо сейчас!» — не твое? а что твое? — усмехается чонгук, выхватывая из всего предложения лишь два слова. брови тэхена ползут вверх от удивления, а на лицо просится ехидная улыбка. — серьезно? а что твое, а, чонгук? кажется, мы встречаемся тут не из-за моих несостоявшихся отношений уже пятый раз за последние полгода. омега вновь странно кривится и отмахивается. — забудь, я не хочу говорить об этом. — тогда, почему мы здесь? — искренне спрашивает тэхен, хоть и догадывается. все в этом дне не так. третий стакан виски уже затуманивает разум, пока разговоры с омегой идут в непривычное русло. чонгук не отвечает. он не скажет тэхену о том, что вчера он в гордом одиночестве прорыдал весь вечер, когда понял, что прошел ровно год с их расставания. ему хотелось увидеть тэхена, очень сильно. и если единственный вариант сделать это — выманить его в клуб под глупым предлогом «меня бросил альфа», то пусть будет так. в его случае, главное не предлог, а сам факт нахождения тэхена рядом. — а твои волосы стали короче, — вместо ответа выдает омега и задумчиво щурится, непроизвольно двигаясь на стуле ближе к тэхену. — ты заметил, — одним уголком губ улыбается тэхен и тянется к стакану. — конечно, раньше я мог на кулак их намотать. сложно не заметить, что теперь я едва хоть одну прядку на палец накручу. альфа давится виски и закашливается, пока омега ехидно хихикает себе в ладошку, а второй рукой хлопает ему по спине и подает салфетку. — ты с ума сведешь меня! «уже свел. четыре года назад» — остается неозвученным. если честно, то сегодняшний вечер очень напоминает тот, когда они познакомились. единственное различие в том, что сегодня тэхен пьет. дело не в том же клубе; не в тех же местах за барной стойкой, отдаленных от людей. может… в самом чонгуке? таком же открытом, свободном, искреннем, харизматичном, без капли стеснения. в этом дне все может быть не по плану, но чонгук все тот же. такой же внезапный и спонтанный, потому что: — так ты потанцуешь со мной? альфа морщится, показывая свое отношение к этой затее, хотя четвертый бокал виски уже бьет по голове, а ноги не против повести своего обладателя на душный танцпол. — знаешь, когда я танцевал в последний раз? чонгук знает. четыре года назад, в этом же клубе. — ты помнишь эту песню? — вдруг шепчет омега, но даже через громкие басы альфа слышит его голос. тэхен улавливает первые строчки, и в горле внезапно встает ком. он переводит взгляд на чонгука, который смотрит на него так открыто и доверчиво, даже через опьяненную пелену в больших глазах и совсем немного потекшую подводку. прямо как при их первой встрече. — ты — абсолютный сноб, если не станцуешь со мной прямо сейчас, — говорит так же тихо и обхватывает его предплечье, чтобы потянуть за собой. чонгук улыбается самому себе, когда тэхен беспрекословно встает со стула и идет за ним, перехватывая руку омеги, что держала его предплечье, в свою ладонь. а у чонгука дыхание сбивается. тэхен не касался его… давно. когда они заходят в самую жилу тесного, от снующих туда-сюда и танцующих людей, танцпола, то воздух вокруг них начинает дрожать еще сильнее, от низких и утробных басов музыки, что проникают прямо в грудь, где бедное сердце и так сходит с ума от значимости звучащей песни и мысли о том, что танец под эту песню ты разделяешь с правильным человеком. чонгук отпускает руку тэхена, прикрывает глаза и полностью отдается музыке, чувствуя альфу за своей спиной на инстинктивном уровне. терпкие ароматы алкоголя и табака, запахи разношерстных дорогих и дешевых парфюмов, острый запах влажности и пота, смешанные природные ароматы — вся эта какофония заставляет чонгука скривиться и почти начать жалеть о своем предложении, пока он не чувствует робкое касание горячих ладоней на своей талии. он улыбается, не открывая глаза, продолжает танцевать и делает шаг назад, врезаясь спиной в крепкую грудь, тем самым давая альфе понять, что тот может не осторожничать. чонгук чувствует нос тэхена, который прижимается к его шее; чувствует тяжелое и горячее дыхание, которое пускает по телу стадо мурашек; руки, которые начинают смелее держать его талию, опускаясь почти до тазовых косточек, и вести в танце. теперь он чувствует только природный запах морского бриза, который принадлежит тэхену, и это ощущается в разы приятней и роднее. стробоскопы вспыхивают, превращая движения толпы в обрывистые и замедленные кадры, а затем снова отпускают их в стремительный хаос, вместе с нарастающими битами музыки. яркие прожекторы заливают танцпол всеми цветами радуги, выхватывая из темноты блестящие от пота лица изрядно пьяной толпы и мерцающие напитки в руках. толпа вокруг них была единым пульсирующим организмом. люди двигались в такт музыке, каждый по-своему, кто-то толкался, кто-то даже падал, но тут же вставал, и при этом, они все равно сливались в общий ритм. громкие голоса тонули в музыке, превращаясь в неразличимый гул, но смех и восторженные возгласы прорывались сквозь него. но посреди этого танцевального вихря они чувствовали себя так, словно находятся в своем невидимом панцире, где до них никто не может достать, лишь кучкуясь вокруг него. тэхен продолжал обнимать его за талию крепче, а совсем разомлевший чонгук расслабленно откинул голову на его крепкое плечо, пока их тела двигались в унисон, почти сливаясь. — и как? — вдруг обдает жаром ушную раковину омеги, — я выгляжу забавно на танцполе в своем кашемировом свитере и классических брюках? чонгук смеется в голос, запрокидывая голову, и вдруг разворачивается в кольце рук, окольцовывая шею тэхена ладонями. он бросает беглые взгляды на людей вокруг них и закусывает губу, возвращая сверкающие глаза на альфу. — забавно то, что я каждой омеге тут готов глаза выцарапать за то, как они смотрят на тебя, — слышится ответный сокровенный шепот, который тэхен ловит даже через басы колонок и гул веселящихся вокруг них людей. омега гулко сглатывает и медленно моргает, не в силах отвести глаз от пронзительного взгляда напротив. воздух вокруг них сгущается, вся какофония сторонних запахов уходит на второй план и все, что чувствует чонгук вокруг них, — это то, как перемешивается горечь его каликанта и свежесть морского бриза тэхена. чонгук цепляется пальцами за плечи альфы и дышит через раз, чувствуя головокружение из-за концентрации феромонов мужчины, который не сводит с него взгляда и с каждой секундой становится все ближе. чонгук чувствует тэхена так близко, что даже больно. прямо сейчас, когда тэхен растягивает губы в слабой улыбке и продолжает смотреть ему в глаза, склоняя голову, становится еще больнее. от мысли, что между их лицами ничтожные миллиметры, вдруг становится неистово хорошо. чонгук может быть эгоистом? может податься вперед совсем немного и почувствовать сладость родных и желанных губ спустя год? может не думать о том, что вдруг у тэхена кто-то есть, и он им помешает? разве, если бы тэхен не хотел этого, то… — иди ко мне, — обдает губы жаром альфа, прежде чем впиться в них кусачим поцелуем. не так. желанным и отчаянным. первое касание губ, и чонгук чувствует, как горячая волна охватывает все его тело жаром, пуская приятно колющие разряды до самых кончиков пальцев. он тихо стонет прямо в поцелуй и вплетает пальцы в волосы на загривке мужчины, прижимаясь ближе к крепкому торсу. он цепляется за него так, будто боится, что проснется сейчас и это окажется его очередным сном и плодом его воображения. в противовес всем своим страхам, он чувствует, как крепко его держит тэхен; чувствует его ладонь, которая опускается на его щеку и оглаживает большим пальцем линию челюсти; чувствует руку, которая крепко держит за талию и не дает упасть; чувствует, как тэхен склоняет голову, чтобы углубить поцелуй, и надорванно дышит прямо в губы. воздуха не хватает, но отстраняться не хочется еще больше. они потеряли так много времени, чтобы снова оказаться здесь, в руках друг друга. он пытается поспеть за напором тэхена и непроизвольно комкает свитер на его плечах. за считанные секунды в этом клубе, где и так дышалось тяжело, становится совсем невыносимо, но даже это не заставляет их отпрянуть друг от друга. разум плавится уже не от алкоголя, чонгук буквально сгорает в объятьях крепких рук и напористых поцелуев, млеет от ласковых поглаживаний по щекам и телу. вокруг них танцует так много людей, которые то толкаются, то довольно улюлюкают, когда видят целующуюся парочку, но они не обращают внимания ни на кого. их собственный мир сузился до двух тел, которые продолжают прижиматься друг к другу, с целью объединиться в одно целое и больше никогда не терять друг друга. свет вспыхивает, бросая резкие тени на их лица, а потом снова растворяется в полумраке. в этот долгожданный для обоих момент, в самом сердце оглушительного рева клуба «6:18», они нашли свою собственную, идеальную тишину. снова. когда губы уже изрядно немеют, а в легких начинает гореть от нехватки воздуха, альфа разрывает поцелуй и приглушенно смеется, когда омега не позволяет им отпустить друг друга и продолжает обнимать его за шею, тяжело дыша. — чего ты хочешь? — вдруг тихо спрашивает тэхен, соприкасаясь с омегой лбами, и они оба не знают, как понимать этот вопрос. чонгук долго молчит, будто действительно усиленно думает над ответом на этот вопрос. прикрыв глаза, ловит губами дыхание тэхена и слабо улыбается. — если это сон, то никогда не просыпаться, — так же тихо отвечает, — а если нет, то домой. им обоим больше не нужно было слов. в беспрерывном грохоте музыки, среди мерцающих огней и танцующих тел, они говорили друг с другом на языке прикосновений и взглядов.

*****

— помнишь, как ты потерял кошелек, и мы все выходные потратили на то, чтобы объехать все клубы, потому что в нем была почти половина твоего состояния? — смеется чонгук, когда они буквально вываливаются из дверей клуба за руку. — брехня, — фыркает тэхен, доставая телефон из кармана брюк. он отпускает его руку, и омега, потеряв тепло чужой ладони, неловко прячет ее в карман джинс, — ты знаешь, что я искал его, потому что там была твоя фотография, а мое состояние можно было быстро перевести на резервный счет, что я сделал в эту же минуту, — говорит невозмутимо, уткнувшись в экран. щеки омеги вдруг алеют от смущения, и он поджимает губы, скрывая улыбку. если честно, он думал, что тэхен уже забыл об этом давно, поэтому решил вспомнить первую часть истории, как забавный факт одной из их тусовок, но… — и вообще, — вдруг подает голос тэхен и прячет телефон обратно в карман. он закуривает и облокачивается спиной на каменную стену клуба, — это мне говоришь ты, который потерял сережки, которые я подарил тебе на день рождения, а по итогу они оказались в кармане моего пиджака, когда ты пришел ко мне с повинной? чонгук лишь закатывает глаза и встает рядом с тэхеном, залипая на все вокруг, пока они молчат. время три часа ночи, в это время итэвон только просыпается, поэтому ни за каким просыпающимся городом прямо сейчас он не наблюдает. он наблюдает за так и не заснувшими людьми: веселыми и пьяными, грустными и трезвыми. они снуют из клуба в клуб прямо с бокалами и веселыми визгами, курят на обочине и сидят на тротуаре. кто-то знакомится, кого-то прямо сейчас бросают, у кого-то сегодня, даже в пьяном угаре, может свершиться судьбоносное. они отрываются, отпускают себя, пьют, кричат, плачут. они живут. чонгук последний год жизни не чувствует. забавно, ведь именно поэтому они с тэхеном и расстались. у чонгука же вся жизнь впереди, тэхен его только стопорить будет, а по факту, без тэхена, он эту жизнь не чувствует. — ты бросил курить? — вдруг спрашивает тэхен, который только сейчас заметил, что за всю ночь омега ни разу не покурил. и все прошлые разы тоже… — а ты снова начал? — отбивает с ухмылкой. когда они только начали встречаться, то оба курили, но потом что-то дернуло тэхена бросить, и чонгук, решив не драконить своего альфу, тоже начал бросать с ним. только тэхен одним разом взял и бросил, а чонгук еще долго маялся и по итогу перешел на слишком сладкие и вонючие электронки, от которых тэхен постоянно воротил нос и говорил, что лучше уж сигареты, и которые чонгук курил вплоть до самого их расставания, а потом… просто бросил, на удивление, в этот раз получилось легче, чем в первый. — черт, ко мне не хочет ехать такси, — вдруг хнычет омега и медленно оседает на корточки, все так же опираясь спиной на каменную стену, потому что разум начал трезветь еще на танцполе, когда он поцеловался с тэхеном, а вот его тело только сейчас, отдавая неприятной слабостью и тяжестью одновременно. — я уже вызвал на свой адрес, — говорит сверху тэхен, — останешься у меня? чонгук так и замирает с телефоном в руках, вылупившись в экран. он тяжело сглатывает и ощущает их сгущающиеся между собой запахи, боясь повернуть голову на тэхена, который вдруг садится рядом с ним, и посмотреть ему в глаза. да, они виделись с тэхеном в этом клубе время от времени, но всегда разъезжались по домам. точнее, тэхен заботливо отвозил его до дома, так же заботливо переодевал в пижаму, и так же заботливо оставлял на утро бутылку воды и таблетки. но сейчас, тэхен пьян, не сильно, но все же. сейчас чонгук поедет в некогда их квартиру, чтобы остаться там на ночь, спустя год. может, будь чонгук немного понастойчивей и посмелей во все предыдущие разы их вылазок в клуб уже после расставания, то и не было бы этого «спустя год». — не подумай ни о чем таком, чонгук, — хрипит тэхен, кажется, прямо ему в щеку, — когда дело касается тебя — у меня повышенное чувство ответственности, но сейчас я, если честно, не в состоянии ездить по всему городу. и мне все еще на работу через… — он бросает взгляд на наручные часы и прыскает от смеха, — три с половиной часа. чонгук, которого с каждой минутой силы покидают все сильнее, падает головой на плечо тэхена и устало вздыхает, прикрыв глаза. — мне еще не доводилось спать с бывшими, знаешь ли, — смеется ехидно, все же не удерживаясь от колкости. тэхен смеется в голос, запрокидывая голову, и опускает руку на плечи омеги. — о, вау! — продолжает смеяться, — даже тут я у тебя первый. забавно, правда? — вдруг шепчет на ухо, заставляя омегу покраснеть и слабо толкнуть альфу локтем в бок, улавливая слухом уже приглушенный смех, — но спать мы не будем, — вдруг меняется в голосе, — пока не поговорим, — добавляет уже тише, и чонгук делает вид, что не услышал его. чонгук не знает, сколько они еще так сидят. он не спит, но находится на грани, млеет от ладони тэхена, которая гладит его по плечу и вдоль руки, и слушает, как альфа сначала печатает что-то в телефоне, а потом вновь закуривает. конкретно сейчас, чонгук чувствует себя как никогда свободным. сидя пьяным на корточках возле клуба, но при этом клюя носом в крепкое плечо и находясь в крепких руках. в каком же заблуждении они были, когда решили, что чонгуку нужна именно та свобода, что не с тэхеном. сколько раз за этот год чонгук думал об этом; прокручивал в своей голове; вспоминал, что именно привело их к такому знаменателю; терзал себя мыслями, а действительно ли тэхен был такого мнения; а может чонгуку стоило тогда пойти против тэхена и против самого себя и все же попробовать жить дальше вместе, даже после отказа; а вдруг все было бы по-другому, а не так, как они предположили изначально. сначала чонгук стойко держался, старался не докучать тэхену, хотя сам взял с него обещание, что общение они терять не будут. наивно думал, что так отпустить тэхена будет легче, надеялся, что если они не будут видеться, то вся любовь и привязанность, если не пройдёт, то хотя бы поутихнет. когда не получалось, и он в очередной раз находил себя рыдающим у папы на коленях, то он скрепя сердце пытался думать о том, что альфа вероятно строит свою личную жизнь, он же хочет семью и детей, а чонгуку там не место теперь. чонгук, у которого гордости полный ноль, когда дело касается тэхена, не может так эгоистично заявиться обратно в его жизнь и сказать, что готов на все, лишь бы повернуть время вспять и сказать тэхену «да». тэхен же ничего никогда не требовал, не заставлял, не принуждал, не запрещал, ни в чем не ограничивал, так чего же… чего же он испугался? что то картье из белого золота станет кандалами на его руках, из-за которых он шага ступить из дома не сможет? чего? было слишком поздно думать об этом. а потом, спустя пару месяцев, тэхен сам заявился на порог его дома, потому что: «ты не отвечаешь мне, третий месяц. я понимаю, что я тебе уже никто, но я переживал, вдруг что-то случилось…», а потом добавил неловко: «черт, я даже не подумал о том, что ты просто не хочешь видеть меня, если оно так и есть, то ты просто скажи, и я исчезну, обещаю». разве чонгук мог допустить такое? никогда. так они и стали дружить. так и рождались раз в месяц легенды чонгука об альфах, которые все как один идиоты, чтобы выманить тэхена в клуб. в голове у чонгука не было плана по завоеванию сердца тэхена обратно, потому что он все еще не хотел быть эгоистом и думать только о себе, ведь знал, что тэхен тоже изредка пытается общаться с кем-то, а вдруг этот кто-то окажется его судьбой? но где-то в глубине души, каждый раз чонгук надеялся на… что-то, что снова сблизит их и даст еще один шанс. — эй, уснул? — ласково шепчет альфа, вырывая омегу из полусонных воспоминаний, и слышит в ответ отрицательное мычание, — машина подъехала, вставай. чонгук разлепляет отяжелевшие веки, и появляется ощущение, что все это время он действительно спал на плече тэхена, а не думал о своих душевных терзаниях. он трет глаза и недовольно мычит, потому что на него вдруг падает осознание того, что до мягкой кровати еще так долго ехать, пока тэхен, придерживая его за талию, ведет его к машине и улыбается всякий раз, когда даже при ходьбе чонгук умудряется жаться к его боку и тереться об плечо носом. — если засыпаешь, то спи, — говорит альфа, когда они уже садятся на заднее сидение, и он снова тянет чонгука на себя, а тот и не против вовсе, жмется к теплому боку и дышит родным морским бризом, — я отнесу тебя до квартиры. омега звучно хмыкает, поудобней укладывая голову на плече тэхена. — с момента нашего расставания я поправился на шесть килограммов. уверен, что ты дотащишь меня до восьмого этажа? — поправился? — искренне удивляется альфа, — это же вроде хороший признак после расставания? — вспоминает, как еще при отношениях омега зачитывал ему теорию о том, что если в отношениях ты худеешь, а после расставания поправляешься, то отношения были нездоровыми, а после благодарил свой метаболизм за то, что он всегда в одной поре, — оно пошло тебе на пользу? даже сквозь сон омега возмущено пыхтит. — что за чушь ты несешь? — шипит злобно и пихает его в бок. тэхен ничего не отвечает. отворачивается к окну с необычайно глупой улыбкой, которую принято называть влюбленной, и слабо сжимает плечо чонгука. чувствует, как в кармане вибрирует телефон, вероятно от гневных сообщений того омеги, которому он все же решился отказать, когда они с чонгуком вышли из клуба. — но, я все еще жду историю про, цитирую, «мразь с маленьким членом», — со смешком в голосе говорит тэхен и лишь на секунду опускает взгляд на чонгука, который вдруг начинает ерзать и сонно бурчать. — нет никакой мрази с маленьким членом, — сонно сипит в ответ, куда-то тэхену в шею, — и никогда не было, — почти добивает, — они все — не ты, тэ, — контрольный для бедного сердца альфы. чонгук засыпает и, вероятно, не чувствует сбившегося дыхания тэхена и, как сильно забилось его сердце после этих слов, которые он, оказывается, так сильно желал услышать. он запоминает эти слова и обещает самому себе, что спросит завтра у чонгука о них. если он этого захочет, конечно же. ведь, так или иначе, тэхен из них самый трезвый и тот, кто запомнил каждую мелочь в этом вечере.

*****

«я уехал на работу, но не надолго. завтрак на столе, таблетки там же. где кофе машина, я надеюсь, ты помнишь.

я хочу поговорить, чонгук. если ты тоже, то пожалуйста, останься и дождись меня. если нет, то я не в праве заставлять тебя, но хочу увидеть хотя бы съеденный завтрак на прощание.

Т.»

первое, что видят глаза омеги, как только он просыпается и нащупывает на подушке альфы небольшую записку. улыбка сама просится на лицо, когда при виде этой записки ему вспоминаются теплые времена, когда они нередко оставляли их друг другу в тяжелые периоды, когда их совместные графики рушились из-за сессии чонгука или закрытия квартала тэхена на работе. вместе с этим он пугается. снова. только казалось бы, чего? разве не он мечтал последний год снова проснуться в их спальне и в их кровати? разве не он каждый раз, когда звал тэхена в клуб, где-то в глубине души таил в себе надежду, что в этот раз все точно будет по-другому, а если и не так, то хотя бы сдвинется с мертвой точки? чонгук все помнит. поцелуй, свои прямолинейные слова, нескрываемый флирт и «они все — не ты». ему не хочется провалиться сквозь землю, нет, за чувства не должно быть стыдно, и все это же он получал от тэхена в ответ в двойном размере, но тэхен… как при трезвом уме он будет на это реагировать? чонгук хочет поговорить, сильно, каким бы ни был исход этого разговора. но, то, о чем хочет поговорить тэхен и то, о чем хочет поговорить чонгук — это одинаковые вещи? на удивление, он чувствует себя как никогда хорошо. либо потому, что он впервые за долгое время хорошо поспал, полностью окутанный в объятиях тэхена и его успокаивающего природного запаха, либо потому, что его организм находится в легком стрессе от предстоящего разговора с альфой настолько, что у него нет сил умирать от похмелья. на всякий случай, он все равно выпивает таблетку, честно съедает приготовленные тэхеном тосты и омлет, успевает принять душ и даже найти в шкафу альфы свои старые вещи, которые он так и не забрал, потому что надевать после душа то, в чем он вчера пропотел в клубе, не особо хотелось. дождавшись, пока сварится кофе, он встает с кружкой посередине зала и пробегается по нему взглядом, понимая, что тут абсолютно ничего не изменилось с последнего раза, как он был здесь год назад. единственное… — аааах, так ты тот самый тани, которого я видел только на фотографиях, — вдруг шепчет восхищенно и присаживается на корточки, когда из-за угла дивана выбегает маленький шпиц, — так хорошо спрятался, я тебя даже не заметил, хвостик, — рокочет и едва проходится ладонью по мягкой шерстке, замечая, как шпиц начинает принюхиваться и тереться лбом об его ладонь, — мне тоже приятно познакомиться, — тихо смеется и делает из кружки глоток кофе, — не пугайся, твой папа приедет… — он бросает взгляд на часы и понимает, что понятия он не имеет, когда приедет тэхен, — скоро. эта неизвестность пугает. он снова вспоминает о том, что им с тэхеном предстоит разговор, и внутренности неприятно скручиваются от тревожности. даже кофе уже не кажется таким вкусным и бодрящим. нервозность берет над ним вверх, поэтому уже через пару секунд он находит себя на балконе альфы, где на небольшом столике так заманчиво лежат пепельница и пачка сигарет. еще через пару секунд он уже сидит в кресле и делает первую за последний год затяжку вообще чего-либо, не забыв перед этим плотно закрыть дверь, чтобы дым не попал в квартиру и ентан им не дышал. выпуская первую струйку дыма в открытое окно, он не кашляет и не кривится, потому что организм помнит долгие годы курения. он действительно немного успокаивается, но только потому, что в голову лезут новые воспоминания того, как они с тэхеном всякий раз коротали на этом балконе время за бесконечными разговорами, делили одну сигарету на двоих, даже если перед ними лежала целая пачка, и одно кресло, даже когда тут стоит целых три. по утрам, перед тем, как разойтись по своим делам, и по вечерам, когда они наконец-то снова встречались после утомительного дня — это было вредной, но трепетной традицией. вместе с новой затяжкой он слышит скрип медленно открывающейся двери и задерживает дыхание, но тут же выпускает дым из легких. он залезает на кресло с ногами и подгибает их под себя, будто скрываясь от чего-то. видит краем глаза, как тэхен садится по правую руку от него и тоже закуривает. к сожалению или к счастью, тэхен долго не молчит. он никогда не отличался терпеливостью, когда вопрос касался их отношений, но сейчас он бьет этим вопросом прямо в лоб. — почему ты поцеловал меня? — не в бровь, а в глаз, прокуренным тихим голосом. вот теперь дым идет омеге не в то горло, и он закашливается не то от жжения в горле, не то от возмущения. — ты поцеловал меня в ответ и ни разу не был против, — как некстати включает защитную реакцию, — не перекладывай всю ответственность только на меня, — находит в себе смелость повернуться на альфу и заглянуть ему в глаза, о чем тут же жалеет. — я поцеловал, потому что люблю, чонгук, — так невозмутимо, как что-то само собой разумеющееся, изо рта альфы вылетели эти слова вместе с табачным дымом. те слова, которые чонгук так сильно желал услышать на протяжении года. люблю. — любишь? — совсем тихо повторяет омега, больше не в силах отвести нечитаемый взгляд от тэхена, пока между пальцев продолжает тлеть сигарета, — почему ты говоришь об этом только сейчас? спустя потерянный между нами год. альфа тяжело вздыхает и облокачивается локтями на колени. тушит сигарету и поджимает губы, упирается пустым взглядом куда-то мимо потерянного омеги, стараясь найти ответ в своей голове. почему не сказал раньше? когда? когда думал, что поступает правильно и жизнь чонгука без него заиграет новыми красками, ведь он не будет думать о том, что в каких-то его начинаниях его будет стопорить его альфа, который хочет семью? когда слишком поздно понял, что поступил как последний трус, и вместо того, чтобы бороться за чонгука и их будущее, решил отправить его в свободное плаванье без человека, которого он любит? когда его мысли были полны страхов того, что чонгуку с ним однажды станет скучно? или когда у чонгука после расставания начали появляться альфы, и тогда тэхен понял, что уже поздно возвращать время вспять? альфы чонгука. — я просто трус, чонгук, — жмет плечами тэхен и смотрит куда угодно, но не в глаза омеги, — мое мнение с того дня не поменялось: я все еще боюсь, что я тебе наскучу, мне все еще страшно, что из-за меня ты не сможешь жить полной жизнью для своих двадцати двух лет — это не моя неуверенность в тебе, это моя неуверенность в себе. я слишком поздно понял и вынес для себя из нашего расставания, что ни в коем случае, я не должен был отпускать тебя и обрекать нас на расставание своими предрассудками, думая о том, что так будет легче тебе. в моей голове, если честно, до сих пор не укладывается то, что я позволил нам расстаться, любя друг друга, что я так быстро опустил руки, после первого же разговора, наивно и так по-тупому полагая, что это правильно. правильно отпустить любимого человека, который любит тебя в ответ? — говорит совсем тихо и сломлено усмехается на последних словах, — любовь — это ведь главное, она все победит, но я… сдался? — чонгук внимательно слушает и не перебивает. впитывает в себя каждое слово и сжимает челюсть, сдерживая непрошеные слезы, — уже спустя месяц я понял, что я полный идиот, но ты пропал с радаров, а когда появился, то у тебя был какой-то аль… — не было никаких альф, — все же перебивает омега, и тэхен поднимает на него взгляд, совсем не удивленный. — это я уже вчера понял. — я не преследовал цель таким образом вернуть тебя, — теперь время исповеди омеги, — но где-то в глубине души надеялся увидеть в тебе отголосок ревности или, бог мой, услышать, что-то типа… — омега вдруг прыскает от смеха и отводит смущенный взгляд, но все же продолжает: — зачем тебе эти альфы, когда рядом есть я? тэхен приглушено смеется, и омега пихает его в бок, пряча за кружкой кофе красные щеки. — я поцеловал тебя, потому что тоже люблю, тэхен, — все же отвечает чонгук, — и знаешь… господи, я чувствую себя на приеме у психотерапевта, когда ты вот так серьезно сидишь, — бурчит и пробегается взглядом по альфе, который внимательно смотрит на него, сложив руки на груди. тот усмехается и встает с кресла, но только для того, чтобы сесть на ковер возле ног омеги и положить подборок и ладони ему на колени, слабым кивком намекая, что тот может продолжать. — и знаешь, я был бы рад быть смелее, — продолжает чонгук с улыбкой и вплетает пальцы в угольные волосы альфы. кажется, никакие разговоры между ними больше не нужны, они оба готовы забыть этот ужасный год, который провели порознь и причину этому, но они так не привыкли. — чтобы заявиться к тебе уже через месяц своего самобичевания и сказать, что я готов быть твоим мужем, что ничего мне больше не нужно, и делай с этим, что хочешь, но я остаюсь в этой квартире рядом с тобой, — усмехается омега, — но, ты же хотел семью, так сильно хотел, тэхен. я почему-то себе придумал, что ты тут же возьмешь самого себя в оборот и начнешь строить личную жизнь, и, получается… тоже подумал, что уже слишком поздно, — растерянно пожимает плечами и поджимает губы, — забавно то, как мы, привыкшие обсуждать все в своих отношениях, и разрешать любой конфликт правильными и нужными словами, не сказали друг другу что-то важное и главное вовремя, и потеряли так много времени… — сказали, — перебивает тэхен и берет его ладони в свои, — мы потеряли год, но он — ничто, по сравнению с тем, что может ждать нас в будущем. я хочу, чтобы в этот раз мы все сделали правильно, я все сделал правильно… — если ты сейчас заставишь меня плакать, то произойдет первая после примирения ссора, — вдруг всхлипывает чонгук, которому становится все тяжелее сдерживать слезы, — даже не спрашивай меня, хочу ли я быть с тобой, потому что ответ ты знаешь. это аксиома, тэхен. он сползает вниз по креслу и оказывается наравне с альфой, который смотрит на него с легким неверием в глазах, опуская на его щеку ладонь. — мне неважно, когда ты захочешь быть моим мужем и когда ты будешь готов к семье. если нужно будет, я двадцать лет буду ждать, главное, что ты будешь рядом, чонгук, — шепчет прямо в губы, — мне больше ничего не нужно. последние слова тонут в тягучем поцелуе, в который его затягивает омега, обнимая за шею. он улыбается ему прямо в губы и надрывно выдыхает, пытаясь поверить в то, что это правда. чонгук снова в его руках, снова в его квартире, снова его. он не хочет жалеть о том, что произошло и о том, сколько времени они потеряли, находясь в заблуждении. все, что не делается — все к лучшему. неважно, что было в этот год, важен его нынешний итог. а итог таков, что на календаре прямо сейчас шестое октября. четыре года с начала их отношений. омега разрывает поцелуй и улыбается, закусив губу. он щурится, явно думая о чем-то хитром, такое лицо чонгука не предвещает ничего хорошего. — а... эммм... ээ, — заикается, пытаясь подобрать слова, — а то самое колечко из белого золота… где оно? глаза альфы расширяются от удивления. он встает с нагретого места на полу и выходит с балкона, слыша, как чонгук семенит за ним. — ну уж нет! оно проклято! — по-детски выносит свой вердикт, — я сделаю тебе предложение с другим кольцом, — еще один вердикт, заходя на кухню. — но, тэ! — изумленно возмущается омега за его спиной, наблюдая за тем, как тэхен настраивает кофе машину, — оно очень красивое, я хочу… — ты снова пил кофе из моей кружки? — перебивает тэхен. чонгук вдруг замолкает и поджимает губы, но все же прыскает от смеха, не сдерживаясь. все это такое родное и такое не новое. будто не было этого года, будто время встало, и они только сейчас проснулись, все в том же положении: чонгук спорит с тэхеном, пока тот возмущается, что его кружка снова оказалась в руках чонгука. альфа ловит волну его смеха и думает, если честно, о том же, о чем и чонгук. и немного о том, как он скучал по своей шумной и наполненной смехом омеги квартире. единственное различие лишь в том, что теперь с ними будет жить еще один маленький житель, который смотрит на них снизу-вверх, виляя хвостом и заинтересованно склоняя голову вбок. — семейная жизнь подкралась незаметно, — невозмутимо выдыхает омега и складывает руки на груди, наблюдая за тем, как ентан начинается тереться об его ногу.