Удаляя лишнее(прости, что мы заставили тебя это сделать)

- Мне жаль, - грустно обратилась к ним женщина. – Нам не удалось её спасти. Время смерти: два часа ночи тринадцать минут. Примите наши соболезнования.

***

Прошло как минимум полчаса с тех пор, когда Мира звонила в скорую. Конечно, они знали, что в центре Сеула часто бывали длительные пробки, но надеялись, что машина скорой помощи сможет приехать быстрее. Девушки, уже достаточно испачкавшиеся в крови их лучшей подруги, чувствовали некоторую усталость, но не смели прекращать реанимацию для Руми, состояние которой совершенно не изменилось – они лишь переместили её на кровать, выбросив сайн-геом на террасу. Они не разговаривали, лишь поочерёдно сменяли друг друга, чтобы другой отдохнул для последующей замены, сохраняя тишину, среди которой они надеялись услышать резкий вздох их подруги, что известило бы о том, что ситуация налаживается, но нет. Никакого самостоятельного движения. Зои молчала, как можно дольше сохраняя заданный ранее темп, но каждые несколько минут её глаза слезились. Она вытирала их и продолжала. Порой она посылала лёгкие приободряющие улыбки, чтобы поддержать подругу, которые не достигали её глаз. Возможно, Мира и не обладала необходимыми медицинскими знаниями, но она не была глупой. Она прекрасно понимала, что чем больше времени проходит, тем ниже шансы Руми. А учитывая то, что они даже не знали, когда именно всё это произошло… Словом, ситуация была крайне не на их стороне, и выживание их лучшей подруги всё быстрее стремились к нулю… Если не уже. Через сорок минут после того, как был совершён звонок, раздался звук резко открывающейся двери, а затем громкий топот нескольких человек. - Руми! Зои! Мира! – послышался громкий голос Бобби, в котором сквозил страх. – Девочки! Спустя минуту в комнату ворвался их менеджер, а также несколько медицинских работников. Похоже, это были настоящие профессионалы, так как уже пару секунд спустя последовали серьёзные, но собранные команды. - Девушки, вы молодцы, но теперь мы вступаем в игру, - сказал один из них. – Пожалуйста, отойдите и не мешайте нам. Мира и Зои послушно отошли, после чего медицинские работники окружили Руми. Минуту спустя появились носилки, на которые была осторожно погружена девушка, а затем они быстро покинули комнату. - Что это за таблетки? – уточнил один из них, что остался в помещении, указав кивком на пол. Зои выбежала из помещения на кухню, где располагалась их аптечка. (Мира, к своему стыду, не помнила, где она была расположена. «Если бы что-то произошло, то я была бы бесполезна», - горько подумала она, обнимая себя за плечи.) Пару секунд спустя появилась девушка, на лице которой был страх, а в руках пустой пузырёк, который она отдала медработнику. — Это обезболивающее, - проговорила она, вновь начиная плакать. – Обезболивающее! Похоже, Зои и медработник, в отличие от неё и Бобби, понимали в чём дело, так как первая через мгновение вновь начала рыдать, прикрыв лицо, а выражение лица второго стало смесью грусти и серьёзности. - Едем в больницу, - сказал медработник, осторожно обнимая Зои и выводя её из комнаты.

***

Зои и Мира держались за руки, сидев на диване в зале ожидания, который был богато украшен: лишь бы отвлечь ожидающих от гнетущей атмосферы витающей в воздухе болезненности и смертей (возможно, у декораторов бы это получилось, если бы не засохшая кровь на их руках). Лицо первой было красным от пролитых слёз, которые всё ещё медленно текли, когда у второй было каменное выражение, так как она не смела позволить пролить себе на каплю больше. Это была её вина. Только её. Она не имеет права плакать, поэтому лишь крепко сжимала свободную руку, злясь на себя. Девушки не знали, сколько времени уже сидели здесь, но судя по тому, что за окнами была глубокая ночь, прошло пару часов. Пару часов без каких-либо вестей с того момента, как их привезли в лучшую больницу Сеула, а их подругу увезли на экстренную реанимацию. Бобби почти сразу ушёл, но не потому, что он был бессердечным, а потому, что у него были обязанности как их менеджера: недопустить появления различных слухов в связи с тем, что у башни HUNTR/X была замечена машина скорой помощи, а также скормить ложную информацию прессе, чтобы она не лезла туда, куда не следует. Спустя какое-то время послышался тихий скрип двери и звук шагов, которые заставили их поднять головы. Через минуту к ним вышла женщина с грустной улыбкой. - Мне жаль, - обратилась к ним женщина. – Нам не удалось её спасти. Время смерти: два часа ночи тринадцать минут. Примите наши соболезнования. Это прорвало плотину, которую Зои сдерживала в себе, и почти прорвало Миру, которая сдерживалась и не позволяла себе этого в отличие от её подруги, которая совершенно разрыдалась, дрожа всем телом, уткнувшись лицом в её шею. - М-Мира… - плача прошептала девушка. - М-мы можем… - дрожащим голосом обратилась она к врачу, ласково пригладив волосы подруги. – М-мы можем увидеть т-те… Руми. Мы можем увидеть Руми? - Да, она уже перенесена в палату, - согласилась женщина. – Мы можем пойти сейчас или… - Сейчас, - срывающимся голосом прервала Зои. Врач лишь кивнул. Мира поднялась первой, после чего помогла подруге, у которой дрожали ноги, чтобы она не упала. Затем они направились по коридору. Чем ближе они становились к необходимой двери, тем сильнее сама Мира чувствовала дрожь в теле и слёзы в глазах. «Я виновата», - напомнила она себе, чтобы не развалиться: ей это не позволено. Однако слёзы всё равно потекли по её лицу. Спустя несколько минут они остановились перед комнатой сорок шесть. Впустив их, женщина сообщила им, что у них есть не более десяти минут наедине, после чего должны прибыть родственники погибшей, после чего она ушла. Подруги медленно подошли к Руми, встав с разных сторон. Было крайне непривычно видеть лучшую подругу такой. Их Лидер всегда был подвижным и уверенным в себе, готовый в любой момент броситься в атаку или кому-нибудь на помощь. Сейчас же она была полностью неподвижна: ни лёгкого постукивания кончиками пальцев по какой-либо поверхности (Мира всегда думала, что у неё ПТСР или ОКР), ни мимики лица, ни поднятия и опускания груди. Ничего. Зои прикоснулась к лицу девушки, убирая за ухо выбившуюся прядь, вновь начиная рыдать от увиденного. Мира же не позволила себе полностью развалиться, поступив аналогично – вместо этого она лишь оглядела тело. Оно было укрыто по грудь, поэтому всё, что было выше было заметно. В том числе перевязанные левое плечо и предплечье, откуда были вырезаны лоскуты кожи… а также демонические узоры на противоположной стороне. В прошлый раз они не обращали на это, так как было не время, но сейчас была возможность обсудить это… правда, какой уже был смысл? - Почему она не сказала нам? – подумала вслух Зои, глядя на узоры. - Ты знаешь почему, - горько усмехнулась Мира, вытирая слёзы о предплечье. – Мы убиваем демонов, а она… - Руми не демон! – не согласилась макнэ, покачав головой. – Но если и так, то мы бы всё равно любили её! - Похоже, она так не считала, - заметила Мира, проводя кончиками пальцев по побледневшим узорам. – Иначе она бы не пряталась от нас… В ответ на эти слова Зои вновь заплакала, взяв руку подруги и поднеся её к лицу. Она начала что-то бормотать, закрыв глаза и целуя кисть. Мира тоже взяла Руми за руку, но лишь переплела их пальцы. Её мозг медленно, но неотвратимо принимал единственно верную мысль. Она была убийцей. Именно она была виновата во всём. «Если бы я тогда просто заткнулась», - думала розововолосая девушка, чувствуя, что по её щекам текут слёзы. – «Тогда Руми бы всё ещё была жива. Если бы я просто заткнулась…»

***

Спустя обещанные десять минут в комнату ворвалась Селин. Было видно, что она действительно спешила, так как её волосы не были до конца уложены, а под пиджаком была простая футболка вместо рубашки, которую она обычно носила в качестве официального стиля одежды. Её опухшие глаза с размазанной тушью были хорошо видны. Она подбежала к кровати, ни на секунду не замедляясь, поэтому Мира отошла в сторону. К тому же, девушка даже не знала, как себя теперь вести. Как объяснить своей наставнице и примеру для подражания (всё-таки Селин была бывшей Охотницей), что именно она была виновата в смерти её приёмной дочери? Однако вопросов о том, как это вообще произошло не последовало. Точно так же как и вопросов о демонических узора – с другой стороны, Селин, вероятно, знала об этом. (Она подавила некоторую обиду – сейчас было не время для этого.) - Нет-нет-нет, - проговаривала женщина, прикасаясь к забинтованному плечу Руми. – Что ты наделала, Руми… Селин уткнулась лбом в волосы своей приёмной дочери, плача. Через пару минут она начала дрожать. Мира, которая теперь стояла с Зои, обнимая её за талию, пока та всё также плакала, думала, что теперь ей точно был конец. Сейчас будет задан вопрос, и она не посмеет солгать или промолчать. Она должна была получить по заслугам. Однако произошло совершенно иное. - Какого чёрта, Хонмун! – прокричала Селин во всё горло, напугав девушек, которые отпрянули от кровати и посмотрели на неё. Однако она не обращала на них никакого внимания. – Ты уже забрал у меня её мать, не смей забирать дочь! Слышишь, Хонмун! Не смей! Мира и Зои не знали, как Хонмун мог забрать маму Руми, учитывая то, что это был барьер между мирами людей и демонов, но они были молоды, поэтому, возможно, чего-то не знали или не понимали. Через пару минут, когда Селин всё продолжала, а работники больницы, к их удивлению, не появились на крики, Мира уже намеревалась перебить и остановить женщину, считая, что она потеряла рассудок из-за смерти приёмной дочери. Однако тело Руми неожиданно на пару секунд засветилось небесно-голубым светом, которым всегда переливался Хонмун. Это длилось пару секунд, после чего всё прекратилось, словно ничего и не было. Но было одно очень важное изменение. Грудь девушки вздымалась и опускалась. Она дышала.