Этот фараон...

Голова гудела. Не от боли — как будто кто-то включил микроволновку внутри черепа. Постоянный фон. То ли от лампы, то ли от перегретого воздуха, то ли от собственных нервов. На столе опять лежал чертёж. Он просто был. Ни красивый, ни уродливый. Пустой. Линии шли туда, куда хотели, а не туда, куда надо. Кавех щурился, смотрел. Стер. Нарисовал снова. Всё равно — какое-то... не то. Без души. «Ты издеваешься, бумага?..» Комната стояла как варёная. Вентилятор под потолком издавал последние звуки, будто умирал на глазах. За окном не слышно ни машины, ни птицы. Мир будто выдохся. Кофе остался где-то на краю стола. Холодный, как отношение налоговой. Рука уже не держит карандаш нормально — ноет. Он положил лоб на руку. Глаза на линии. Потом — всё. Потемнело. «Щас, буквально секундочку. Просто... ресет» Глаза закрылись сами. Никаких снов. Просто провал. Плеск. Резкий. Он дёрнулся. Вода такая...тёплая. Живая. Влажность лезет под одежду. Всё тело в ней. Одежда насквозь. Футболка сразу прилипла. Он замер. Перед ним кто-то сидел. Прямо у края. Каменная скамейка. Мокрые плечи. Тело блестит, волосы серые, капают на спину. Глядит. Не мигает. Спокойный, как будто вообще не удивлён. Кавех вжал подбородок. «...извините, что?» Он шевельнулся. Тихо. Захотел вылезти. Чуть толкнулся локтями. И тут — резко. Прямо по затылку. Жёстко. Как кирпичом. Ни предупреждения, ни "привет, удар". – А–?! Глаза тут же сорвало. Внутри всё съехало. Цвет исчез. Мир разлился, потёк, поплыл. Звук резко хлопнул вниз, как шторы на ветру. Он успел только подумать: «...А что я опять сделал?..» И вырубился. …гул. Крики. Что-то зовут, кто-то выкрикивает. Кавех открыл глаза. Яркий свет сразу в глаз. Воздух — как будто кто-то жарит блины прямо на лице. Камень под ним жжёт. Не тёплый — обжигающий. Он поднялся на локтях. Руки дрожат. Толпа. Много людей. Бесконечно много. Всякие. В золоте, в тряпках, в перьях. Один орёт с помоста, размахивая руками, как будто зовёт дождь. Ни одного понятного слова. – …ха? Он оглянулся. Вокруг лица. Сотни. Все смотрят на него. Кто-то с ужасом, кто-то с интересом, кто-то уже держит верёвку. Кавех сел на колени. – Что происходит? Сбоку — тычок в плечо. Быстро, чётко. Копьё. Он дёрнулся. – Э, э! Тихо-тихо! Это что вообще?! Я на съёмках? Это розыгрыш? Ни ответа. Только глаз не сводят. Он крутанул головой. Пальцы указали. Один приложил ладонь к глазам, потом указал на Кавеха, потом показал кулак. Другой нарисовал круг над головой. Кто-то из толпы сделал резкий режущий жест. – Я ничего не понимаю! Он посмотрел вперёд. Там навес. Каменная скамья. И на ней — он. Тот самый сероволосый , всё тот же. Сидит. Смотрит. Не двигается. Как будто ждал этого зрелища. Кавех машинально глянул на него в лицо. И сразу — волна реакции. Один человек ахнул и отвернулся. Другой начал что-то выкрикивать. Третий — схватился за волосы. – Что? ЧТО?! «Я… что, смотреть нельзя было?» Гонг ударил. Всё замерло. Толпа перестала дышать. – Бля… Он опустил голову. – Это ж надо… за сон… казнь за сон… Снова гонг. Кто-то закричал. Страж вытащил что-то, что подозрительно блестело и выглядело слишком тяжёлым, чтобы это было безопасно. – Так, спокойно! Он поднял руки. – Это просто недоразумение! Я только проснулся! Я не хотел видеть Императора в… в… чём он был! Я вообще-то в шоке, не меньше вашего! Ему никто не ответил. Сбоку кто-то хлопнул. Кто-то уже кидает лепестки, как будто всё уже решено. – НЕЕЕЕЕЕТ! Я ПРОСТО ЗАСПАЛСЯ! Я НЕ ПОДГЛЯДЫВАЛ! МНЕ ПРОСТО НЕ ПОВЕЗЛО С УГЛОМ! Он начал вставать — страж рванулся вперёд. – ЛАДНО ВСЁ, Я СИЖУ! СИЖУ-СИЖУ! Он упал обратно. – Офигеть просто… прилёг отдохнуть — теперь вон голову отрезать хотят… даже во сне мне не дают спокойно поспать… Он посмотрел наверх. Сероволосый всё так же смотрел. Без эмоций. Как будто вообще не человек, а какой-то надзиратель с каменной душой. – Ну ты хотя бы кивни, если собираешься меня спасти, а? Или подмигни…? Нет?.. Нормально… любовь с первого взгляда не удалась... Толпа снова загудела. Где-то завыла дудка, затянулся горловой выкрик. Кавех зажмурился. Не хотел, но вышло. Стук металла. Рядом. Кто-то громко крикнул. Один резкий шаг. Кто-то схватил его за волосы. …и — щёлк. Резко, как будто что-то оборвалось. Всё пропало. Он дёрнулся. Резко вдохнул. Карандаш упал со стола и закатился под кресло. Он сидел, как был. За тем же столом. Бумага под щекой, лампа светит в лицо. Вентилятор продолжал пыхтеть. За окном начинался вечер. Он моргнул, осмотрелся. Потом опустил руку к горлу. Целое. Сердце — колотится, как будто он бежал. – …ладно. Он откинулся в кресле. – Просто сон. Он провёл ладонью по лицу. – Просто… максимально охреневший сон. И снова посмотрел на окно. – Или не просто?