Всему своё время

             Он открыл глаза в космосе и на пару мгновений поддался тошнотворной панике. Самый главный страх любого человека, оказавшегося на корабле — оказаться выброшенным в беспощадное, безвоздушное пространство. Фирмус зажмурился в ожидании мгновенного удушья и разрывания тела перепадом давления... Слишком долго ничего не происходило. Достаточно долго, чтобы он осознал, что лежит на чём-то твёрдом, будто на полу. Осмелившись снова открыть глаза, он не обнаружил ничего, кроме тьмы и мерцавших звёзд. Под его телом тоже чернела пустота, которая затрепетала лёгкой серебристой рябью, словно водная гладь, когда Пиетт пошевелился и упёрся ладонями в невидимую поверхность. Очевидно, он видел какой-то странный сон, ведь даже холод космоса ни капли не беспокоил его. Он не ощущал абсолютно ничего. Фирмус решил сосредоточиться на воспоминаниях, мельком удивившись, что во сне был способен на максимально осознанные мысли и действия. Он что-то слышал о такой разновидности сна, конечно... В том, что он уснул на своём корабле, не было никаких сомнений. В графике на ближайшие месяцы не значился отпуск, а наземные операции были не его сферой деятельности. Он вздрогнул от неожиданности и ужаса, когда на мгновение потерял свою телесность и стал полупрозрачным, а затем его форма превратилась в истлевавшие куски ткани, обнажавшие обгоревшую кожу и кровь. Видение исчезло, снова явив перед глазами серый китель и чёрные перчатки с полоской бледной кожи на запястьях. Конечно. Он ведь мёртв, не так ли? Вторая Звезда Смерти, Эндор, мятежники... Его «Палач», его прекрасный, изящный, смертоносный корабль, целый летающий город погублен из-за нелепой случайности и абсурдного приказа Императора. Раз Пиетт не помнил собственной мучительной смерти, значит ему повезло погибнуть прямо во взрыве. От него наверняка ничего не осталось. Не считая сознания или души, или как ещё можно было назвать то, что делало из живого существа существо разумное и обладавшее не только интеллектом, но и эмоциями с чувствами. Фирмус никогда не был приверженцем ни одной из религий, но, по-видимому, загробный мир всё-таки существовал, и теперь он понятия не имел, чем будет заниматься целую вечность в этом пустом пространстве. — Как неожиданно найти здесь компанию. Ради всего святого в этой Галактике! Он не должен был так подскакивать от испуга, когда буквально являлся мертвецом! Неожиданный собеседник, которого определённо не было здесь раньше, смотрел на него со смесью чуть злорадного веселья и неподдельного любопытства. Мужчина примерно его возраста с русыми вьющимися волосами и редкой сединой полулежал, словно опираясь на что-то спиной, со скрещенными на груди руками и согнутой ногой. В этой небрежной позе незнакомец выглядел так, будто чувствовал себя вполне комфортно и вообще не беспокоился о том, где и почему оказался. Шрам поперёк правого глаза и странная чёрно-коричневая одежда зудели на подкорке мозга Фирмуса смутным воспоминанием, а пристальный взгляд голубых глаз вызвал какое-то знакомое ощущение... — Где мы? — спросил он в полной уверенности, что мужчина знал наверняка. — Разве имеет значение? Мы мертвы, очевидно. — Очень информативно, благодарю вас, — язвительно бросил он. Спокойствие в голосе, языке тела незнакомца и веселье, нескрываемое в глазах и лёгкой ухмылке никуда не исчезали и раздражали Пиетта. Он ненавидел быть объектом насмешек, если только они не исходили из поддразниваний лучшего друга, и ненавидел, что выглядел сейчас в чужих глазах дураком, суетившимся по каким-то бессмысленным пустякам. С одной стороны, так и было, но криффовы задницы ласатов — он умер и даже очнулся после этого, и это не то, что случалось с ним каждый день! Почему-то он не чувствовал злости, боли, скорби об утраченной жизни или досады от того, насколько бессмысленная гибель была ему уготована. Возможно, он просто не осознал всё до конца. Возможно, всё придёт позже. На данный момент Фирмуса больше всего волновало, что ему теперь делать и почему взгляд незнакомца вызывал в нём странные ощущения. Первый вопрос он решил задать вслух и сам усмехнулся от подобной нелепости. Мужчина в ответ пожал плечами, не обеспокоенный уже второй порцией язвительности. — К примеру, вы могли бы рассказать мне некоторые факты о себе. Согласитесь, приятно знать, с кем тебе предстоит соседствовать очень долгое время. И беседа это неплохое начало. В этот момент Пиетт задался вопросом, где все остальные «соседи»? Если это было чем-то вроде загробного мира, то здесь должны находиться в небытие миллиарды умерших. Как минимум, здесь должны были быть все имперцы с «Палача», раз они погибли в том же месте и в то же время, что и Фирмус. А если всё-таки посмертие было одиночным, то почему у него появился сосед? И почему именно этот мужчина, который продолжал без стеснения разглядывать его? Будь здесь Вейдер, он бы наверняка сказал что-то про Силу... Интересно, жив ли его командир? Несмотря на жестокую и холодную натуру ситха, Пиетт искренне не желал его смерти и беспокоился. Около полугода назад он смог признаться самому себе, что его верность Вейдеру в какой-то момент переросла в нездоровую привязанность. Привязанность невзаимную и оттого болезненную, но Фирмус был рад даже простой возможности находиться с командиром на мостике, — другие люди с огромной радостью не делили бы с Вейдером даже один корабль, — и ценил ту удивительную терпимость, что была к нему проявлена. О большем он и думать не смел. — Вы явно задумались о чём-то невесёлом. Пиетт резко поднял голову, вырванный голосом из мыслей. Незнакомец теперь выглядел более серьёзным, а голубые глаза смотрели на него со сдержанным удивлением. Почему? — Ну, я только что погиб. Не слишком подходящий повод для радости, не так ли? Выплюнув яд в третий раз, Фирмус устало вздохнул. Да, он имел право быть раздражительным, но всё же этот мужчина не был ни в чём виноват. Незнакомец не был груб или агрессивен и даже пытался завязать разговор. — Простите мою несдержанность. Думаю, мне не очень нравится сложившаяся ситуация, — криво усмехнулся он. — Не могу вас в этом винить, — чуть улыбнулся мужчина. — Итак, вы удовлетворите моё любопытство? При жизни Пиетт не захотел бы делиться какой-либо личной информацией с человеком, которого увидел пару минут назад. Он был не только довольно замкнут сам по себе, но и осторожен. Более того, мало кто проявлял к нему интерес, когда он был очередным мелким офицером Внешнего Кольца, а после перевода в Эскадру Смерти и повышений до капитана и адмирала мало кто проявлял к нему интерес бескорыстно. Чего ему опасаться здесь и сейчас? Он может рассказать о чём угодно — никакая информация не будет обращена против него, ведь, будучи мёртвым, он не мог снова быть убитым. Он может поделиться даже чем-то глубоко сокровенным и постыдным, ведь мёртвым стесняться уже нет смысла и на возможное осуждение должно быть плевать. Разумеется, Фирмус всё равно этого не сделает, но в теории... Чем ему ещё заняться? Разве у него был какой-то особый выбор? Он мог либо развлечь себя компанией товарища по несчастью, — который продолжал оказывать на него странное действие, — либо молча уйти и в одиночестве шагать в пустоту целую вечность. Удручающая перспектива... — Что ж, — начал он, сев поудобнее и чувствуя себя не очень уверенно с незнакомцем и в то же время ощущая неожиданную потребность открыться ему. — Меня зовут Фирмус Пиетт. Я родился во Внешнем Кольце и построил военную карьеру сначала в родном мире, а затем на флагмане Имперского флота. Меня не слишком любили из-за моего происхождения, — сухая усмешка, — но благодаря моему командиру я смог дослужиться до высокого звания. — Вы всегда к этому стремились? — Я не буду врать, что у меня не было амбиций, однако я воплощал их собственными усилиями. Я хотел проявить себя и дослужиться до высокого звания, потому что именно так мои действия и решения оказывали бы наибольшее влияние. — Вы очень уверенный в себе человек, раз считаете, что способны оказывать только положительное влияние, — незнакомец чуть приподнял брови. — Я этого не говорил, — возразил Фирмус. — Я чувствовал, что могу быть полезен Империи. Адмирал может сделать больше, чем лейтенант. Разумеется, риски и последствия ошибок увеличиваются пропорционально... Это не хвастовство. Я лишь уверен, что будь я полной бездарностью, мой командир не удостоил бы меня вниманием. — Ваша вера в суждения командира была настолько глубока? — Я далеко не всегда понимал, что и почему он делает, — Пиетт заметил, как у его собеседника дёрнулся вверх уголок губ. — Я не всегда был согласен с его решениями. И он часто бывал жестоким. Однако он оценивал людей по их способностям, а не количеству денег и влиятельности семьи. И он также обладал...сверхъестественной интуицией и предвидением, которые нередко помогали нам в битвах и поисках. — Вы сказали, что он был жесток. Должно быть, вы его боялись. Непослушная прядка упала на лоб незнакомца, и тот пятернёй зачесал волосы назад. Его рука чуть дрогнула от прикосновения к волосам, как будто мужчина был удивлён их наличию там. Ну или Пиетту показалось. На самом деле он поймал себя на том, что слишком долго смотрел на эту шевелюру и нашёл её очень приятной взгляду...и на ощупь, наверняка, тоже. — Да. Со временем я более-менее привык, но всё равно помнил о том, что могу лишиться жизни, как только оступлюсь снова. — Он убивал подчинённых?! — незнакомец в шоке подался вперёд. — Почему вы не перевелись на другой корабль? Почему, действительно? Безумие? Уверенность в том, что Вейдер просто не отпустил бы его после того, как лично перевёл на свой корабль? Появившиеся к Вейдеру неуместные чувства? Верность? Пиетт пришёл к выводу, что, вероятно, всё вместе взятое. Он не хотел углубляться в обсуждение своего командира дальше, поэтому ответил кратко, одним из вариантов. — Верность. Несмотря ни на что. Его собеседник догадался, что он не собирался развивать тему дальше, поэтому тактично отступил. — Вы рассказали о карьере. Как насчёт семьи? Чем вы занимались в свободное время? — Вам правда интересно или спрашиваете из вежливости? — хмыкнул Фирмус без осуждения. — Чрезвычайно интересно, Пиетт. Как только фамилия впервые прозвучала из уст незнакомца, ещё и этим серьёзным тоном, Пиетта окатило странным ощущением. Оно пробежалось по нему с макушки до пят, словно мурашки, пробралось под кожу и пробудило в груди беспричинный холод и вместе с тем волнительный трепет. Во имя макияжа глаз Трауна, что было не так с этим «соседом» в посмертии?! Или что-то было не так с ним самим? Какой-то мужчина появился в поле зрения на три минуты и уже успел околдовать его так же, как Вейдер смог только за несколько лет? Голубые глаза на серьёзном лице вцепились в него, заставив невольно сглотнуть. В них не было злости, но взгляд с заинтересованным блеском... Очень интенсивен, словно пытается выкорчевать душу. Всё внимание незнакомца действительно было сконцентрировано на нём, — очень жадное до знаний внимание. Фирмусу пришлось отвести взгляд, чтобы быть в состоянии продолжить презентовать своё «резюме». — В личной жизни похвастаться нечем. Так уж сложилось, что ни жены, ни детей у меня никогда не было. Из семьи остался только дядя, с которым я никогда не поддерживал общение. Пожалуй, Фирмус не будет упоминать, что одна из причин, по которым он не завёл стандартную семью, это его полное равнодушие к женщинам. — Что до свободного времени, — Пиетт усмехнулся, — у меня его почти не было. Между сменами я ел, мылся, спал, читал отчёты, иногда выпивал с другом или ходил в спортзал. Отпуска я проводил где угодно, но только не на родной планете... Я любил читать детективы, приключения и стихи Ну-Фэргалуза, ходил на выставки древности и на оперы. Был у меня период увлечения рисованием, но мне не удалось продвинуться в нём далеко. К космическим кораблям я тоже испытывал большой интерес. Казалось, незнакомец впитывал каждое его слово, не шевелился и почти не моргал. Самый внимательный слушатель, который у него был, кроме матери и Вирса, конечно. — Что ещё мне вам рассказать? Я люблю чёрный цвет, красный чай с рисифидой, нубийский шоколад и мягкие шерстяные носки, — Пиетт усмехнулся, перечисляя нелепые для подобных бесед предпочтения, и это вызвало у его собеседника весёлое фырканье. — Теперь ваша очередь зачитывать досье. — Что ж... Незнакомец поднялся, сцепил руки за спиной и начал мерить пустое пространство неспешными шагами, под которыми проходила серебристая рябь. Чертовски сильное чувство дежавю заставило Фирмуса невольно задержать дыхание, наблюдая за движениями мужчины. Не хватало чёрного плаща за спиной и размеренного шипящего дыхания. Из-за этого сходства Пиетту стало очень неловко сидеть на мягком месте, пока высокая фигура вышагивала в паре метров от него, и он поспешно поднялся, пытаясь принять небрежную позу вместо привычной военной стойки. «Не Лорд Вейдер, конечно, но он всё ещё значительно выше меня. Количество самодовольных гигантов в этой Галактике просто возмутительно», — со смирившимся ворчанием подумал Фирмус. Незнакомец как-то странно, слишком резко кашлянул, будто пытался подавить внезапный приступ смеха. Возможно, чтение мыслей?.. Нет, Пиетт просто слишком долго проработал рядом со сверхъестественным командиром. — Я тоже родился во Внешнем Кольце. Моё детство было омрачено рабством. Мне улыбнулась удача, и я смог освободиться, начав обучение в особой религиозной школе. Позже я пошёл другим путём и посвятил жизнь служению Империи на флоте. У меня была любимая жена и двое детей, о существовании которых я не знал последние двадцать лет. Пиетт мысленно уцепился за последнюю несостыковку. Если жена действительно была любимой, то почему этот мужчина ничего не знал об их общих детях? И раз уж на то пошло, то имени незнакомца так и не прозвучало. Фирмус решил пока что промолчать и не перебивать собеседника. Как минимум, он находил звучание его голоса очень приятным... — С самого детства я увлекался полётами, инженерией, создавал и ремонтировал дроидов. Когда-то я занимался также резьбой по дереву, а ещё у меня была коллекция маленьких моделек кораблей и истребителей. Я любил скорость, планеты с обилием зелени и воды, альдераанское сухое вино и... — мужчина весело усмехнулся, снова обратив на него внимание, — ...нубийский шоколад и чёрный цвет. Пиетт был ошеломлён тем, насколько очарованным он себя чувствовал. Позор, Фирмус, позор. Он бережно хранил верность и чувства к Вейдеру несколько лет, чтобы сейчас пасть перед каким-то незнакомцем? Он, словно взбудораженный гормонами юноша, просто повёлся на эту харизму, приятный голос, мягкие волны волос, красивые черты лица и криффовски привлекательную ухмылку в сочетании с пронзительными голубыми глазами, в которых плясали чертята? Фирмус встретил его взгляд и удерживал его достаточно времени, чтобы разглядеть странную смесь веселья, тёмного удовлетворения, усталости и какой-то необъяснимой...нежности? Пиетт бредил. И его всё ещё не покидало странное ощущение рядом с этим мужчиной, из-за которого он был странно напряжён и взволнован и при этом притягивался к нему, словно подбитый корабль в гравитационном поле планеты. — У вас явно была насыщенная жизнь, уважаемый «сосед» в посмертии, и я бы с удовольствием послушал что-то ещё, но я до сих пор не знаю, как к вам обращаться. И если вы служили во флоте, то мы могли бы оказаться сослуживцами. Мы знакомы? — С определённой точки зрения, Пиетт. Мужчина будто фыркнул с понятной только ему одному шутки. Вспышка раздражения снова всколыхнула Фирмуса, который чувствовал, что незнакомец забавлялся над ним и явно знал что-то, но почему-то не хотел этим поделиться и раскрыть личность. Он хотел поиграть в угадайку? Пиетт не горел желанием кого-то развлекать. Прежде, чем он успел задать прямой вопрос, незнакомец посмотрел за его спину и слегка расширил глаза в явном восхищении. — Это выглядит потрясающе, — почти прошептал мужчина. Фирмус обернулся и обнаружил разноцветную туманность, появившуюся, по-видимому, из ниоткуда секунду назад. Возможно, они в непрерывном режиме совершали что-то вроде гиперпространственных прыжков, даже не осознавая это? Да, это было очень красивым видом, но... — Если вы служили во флоте, полагаю, туманности не должны вас так удивлять, — заметил Пиетт с некоторым недоумением. — Я много лет испытывал множество неудобств и ограничений из-за здоровья. Снова видеть мир хорошо и в реальных цветах — как глоток свежего воздуха для меня. Прежде чем Фирмус успел выразить сочувствие, незнакомец продолжил. — Свободно дышать тоже приятно, раз уж на то пошло. Хотя технически нам сейчас не требуется дыхание, и здесь нет кислорода. Свободно дышать? Мужчина приблизился к нему. Пиетт этого не видел и не слышал, но чувствовал спиной. Он просто знал. — У вас светло-русые волосы и серые глаза... — пробормотал этот приятный голос, и Пиетт не понял, почему разговор вдруг зашёл о его внешности. — Верно. По крайней мере это было так, когда я последний раз проверял, — решил отшутиться он, не зная, как ещё реагировать, чем снова вызвал смешок у незнакомца. Повисло затяжное молчание, во время которого взгляд Фирмуса был направлен на прекрасную туманность, но мысли порхали где-то далеко. — Я сожалею, что не вёл с вами таких бесед, Пиетт. Ваше чувство юмора могло бы быть оценено намного раньше. Значит, они действительно были знакомы. Однако Пиетт не помнил никого из своей команды с подобной внешностью. — И я никогда не говорил, насколько вы были ценны для меня, адмирал. Фирмус почти вздрогнул, его сердце забилось быстрее, будто он всё ещё был живым человеком. Почему, почему так знакомо?! — В этом Сила оказалась благосклонна ко мне. Я могу стоять рядом с вами сейчас, как раньше на мостике «Палача». Пиетт застыл с резким, тихим вдохом от шока, испуга и восторга. На мостике рядом с ним стоял только один человек с неизвестной внешностью и постоянными упоминаниями о проклятой Силе. Едва не дрожа от одолевавших его эмоций, он осмелился медленно развернуться и поднять взгляд на мужчину. Невозможно. Неужели это действительно..? Кепи внезапно чуть не упало с его головы, хотя ни чья-то рука, ни несуществующий ветер не могли быть этому причиной. А незнакомец смотрел на него с прищуром и лёгкой, самодовольной улыбкой. — Милорд?.. — Он самый. Ранее известный, как Энакин Скайуокер. Приятно снова с вами познакомиться. Все кусочки паззла сошлись, все шестерёнки встали на свои места и закрутились. Исчезнувший генерал Войн Клонов и по совместительству джедай, из ниоткуда появившийся ситх Дарт Вейдер, маниакальное преследование командиром Люка Скайуокера. Фирмус не знал, что его командир когда-то был рабом, был женат... И кто тогда второй ребёнок? Как так произошло, что Энакин стал Вейдером и почему? У него проносилось вихрем столько вопросов в голове — он не знал, с какого начать и стоило ли вообще их задавать. Имел ли он право? На самом деле, ему бы для начала справиться с потрясением от того, что Лорд Вейдер стоит рядом с ним и выглядит, ведёт себя совсем иначе. Тот самый Лорд Вейдер, в которого он был влюблён, между прочим, и влюбился снова несколько минут назад. Ему оставалось надеяться, что ситх не мог читать буквально каждую его мысль. — Вы...выглядите по-другому, Милорд. Вас совсем не узнать. Шутка вышла слегка нервной, потому что Пиетт всё ещё не понимал, как себя вести. К нему вернулось опасливое напряжение, которое он всегда испытывал рядом с непредсказуемым командиром, но скорее из-за привычки. Вейдер без костюма, без холодной тёмной ауры и с улыбкой на губах уже не внушал прежнего страха. Его также беспокоила неуверенность — как теперь разговаривать с бывшим командиром? Но больше всего его охватывала радость. Он встретился с Вейдером в посмертии и благодарен за это Силе, даже если это не навсегда. Он наконец-то смог по-настоящему увидеть, услышать и узнать человека за маской, о чём не смел даже мечтать. Вейдер, — Энакин?.. — слегка посмеялся, прикрыв рот кулаком. Это не могло скрыть его широкую улыбку и морщинки в уголках прищуренных от веселья глаз. Пиетт чувствовал, как смотрел на него и окончательно капитулировал, без шансов на реванш или перегруппировку. Он падал с такой же неизбежностью, с какой перехватчик повстанцев летел в обзорный иллюминатор мостика «Палача». Даже если командир не читал его мысли в непрерывном эфире, Фирмус был слишком очевиден в своём взгляде восторженного щенка. Он старался контролировать лицо, но глаза позорно его выдавали. — Да, Пиетт. Полагаю, сгорание заживо на берегу лавовой реки немного меняет внешность человека. Теперь Пиетт почувствовал, как его лицо упало. Он видел голову Вейдера без шлема в тот раз, эти ужасные шрамы и грубо пересаженную кожу, он догадывался, что дыхательный аппарат нужен был командиру не просто так, но всё же... Он не осознавал, насколько всё плохо и какую ужасную боль когда-то пришлось пережить этому мужчине. Чудо, что он остался жив и продолжал кошмарить людей и Галактику так, что никто не распознавал в нём инвалида. Фирмус сцепил руки за спиной и сжал их, чтобы удержаться от соблазна провести пальцами по волосам и щеке командира в утешении. Его губы тоже приоткрылись, чтобы выразить сочувствие, но оценил бы Вейдер подобные слова? Особенно сейчас, когда момент давно упущен, и призрак стоял перед ним с абсолютно здоровым видом. — Мне всё ещё не верится, что это действительно вы, Милорд, — чуть улыбнулся Пиетт, решив уйти от болезненной темы. — Если я сделаю вот так, это развеет ваши сомнения? Невидимые пальцы коснулись его горла, и Фирмус чуть вздрогнул от неожиданности, после чего на мгновение прикрыл глаза и сглотнул. — Мертвеца этим больше не запугать. При жизни он бы замер в ужасе исключительно из-за нежелания умирать, но сама мысль о том, чтобы оказаться во власти Вейдера таким образом, не раз не давала ему спать по ночам. Не из-за страха. — Какая досада, — усмехнулся Вейдер. Бывший командир стоял перед ним, сложив руки за спиной и удерживая его взгляд, когда пальцы вместо того, чтобы сжаться, начали поглаживать его горло. Пиетт не успел отреагировать ни шоком, ни удовольствием, потому что ласка закончилась очень быстро. Он знал, верно? Конечно же, он знал. Читал мысли, чувствовал эмоции. Не сейчас — ещё при жизни. Фирмус почувствовал, как заливается краской, и, крифф, это такой стыд для трупа. Он попытался отвернуться, чтобы сбежать от неловкости, но рука в чёрной перчатке мягко удержала его за плечо, после чего опять спряталась за спиной Вейдера. — Я всё же хочу сказать вам то, что вы заслуживаете. Вы были моим лучшим адмиралом. Вы были переведены на мой корабль благодаря вашему упорству, неподкупности и компетентности. Спокойное и чёткое выполнение задач, поведение достойного лидера, наблюдательность. Вы были одним из немногих людей, кто умел контролировать страх и адекватно работать со мной без дрожи в коленях. И сейчас я могу осознать, что действительно ценил те моменты, когда вы стояли рядом со мной на мостике. Я сожалею, что вы пали жертвой безумного приказа Императора. Благодарю за службу, адмирал Пиетт. Вейдер протянул ему руку, и Фирмус, справившись со смущением от неожиданной похвалы, с благодарностью ответил на крепкое рукопожатие. Чувство удовлетворения от хорошо выполненной работы, от полезности для командира и общего дела грело ему душу. Он никогда не ожидал услышать этих слов, но, похоже, судьба преподносила ему сегодня один подарок за другим. Ради этого пришлось умереть, но пока что Пиетт об этом не беспокоился. — Позвольте спросить, Милорд, какой была ваша смерть? — Я убил эту старую плесень ради спасения сына, — улыбнулся мужчина без капли сожаления о собственной смерти. — Он успел повредить мне костюм молнией, но перед смертью я успел по-настоящему увидеть лицо сына и перейти на Светлую Сторону. Шок от настоящей сущности Палпатина перевесил смех от столь неуважительного обращения Вейдера. Император был ситхом?.. Фирмус пытался быстро переварить полученную информацию и осознал, насколько он, все они, не понимали реальной ситуации в Галактике. По-видимому, все они были введены в заблуждение ещё с первых дней рождения Империи, если даже не раньше. И также это означало, что Империя проиграла и всё, за что они боролись... Что ж, он всё равно уже мёртв. — Вы ведь точно знаете, где мы находимся. — Мы находимся в Силе, адмирал. Пользователи Силы после смерти могут слиться с ней и приходить к живым в виде призраков. Предвещая вопрос — нет, я не знаю, почему здесь оказались вы. Однако я этому очень рад. Теперь я и на вас могу смотреть собственными глазами. — Для вас это важно, Милорд? — тихо спросил Фирмус, едва не облизав губы от волнения. Технически он должен был называть его Энакином, верно? Однако бывший командир не исправлял его, и Пиетту казалось правильным оставить всё, как есть. Как было. Милорд и адмирал. — Раньше мой разум и сердце были слишком затуманены тьмой, и существовало множество обстоятельств против подобного рода отношений. Но даже тогда я обращал на вас внимание. А сейчас я понимаю, что ваши...бурные эмоции в мою сторону, — хитро улыбнулся Вейдер, — очень даже приветствуются. И они взаимны. Фирмус знал, что выглядел сейчас очень глупо, но ничего не мог с собой поделать. Он застыл истуканом, приоткрыв рот и глядя на бывшего командира неверящими, широко распахнутыми глазами. Это ведь не могло происходить всерьёз. Вейдер не мог признаться в чувствах ему, из всех людей. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сейчас был очень подходящий момент, чтобы Пиетт резко проснулся у себя в каюте и начал готовиться к очередной смене. — Вы себя недооцениваете...Фирмус, — Пиетт внутренне встрепенулся, услышав своё имя. Вейдер огладил его скулу костяшкой указательного пальца. Живой рукой. — Вы понравились мне, как человек. Умный, верный, стойкий, профессионал своего дела и, как оказалось, обладатель чувства юмора. И вы понравились мне внешне. Почему вы чувствуете себя недостойным моего внимания? — Не слишком ли поздно для этого? — криво улыбнулся он, всё ещё не веря в то, что услышал. — Сама Сила позволила вам, человеку без способностей, быть рядом со мной в посмертии. Это не просто так, вам не кажется? И я не хочу упускать возможность. Нет больше преград. Мы оба испытываем чувства. Мы больше не командир и подчинённый. Вы можете больше не опасаться, что я задушу вас в приступе ярости. Нет людей, которые могли бы нас осудить. Нет человека, который мог бы уничтожить меня за привязанность к вам. Мы даже можем касаться друг друга, если это то, чего вы захотите. Вейдер снова обратил внимание на космос вокруг них, пока Фирмус впитывал каждое слово и чувствовал, как его душа распускалась подобно цветку. — В детстве я думал, что смогу посетить каждую планету в Галактике, увидеть каждую звезду. К своим сорока шести годам я этого так и не осуществил. Теперь мы вольны быть, где захотим, и у нас в запасе целая вечность, — Вейдер подставил локоть в приглашении, и его лёгкая улыбка в очередной раз очаровала Пиетта. — Вы пойдёте со мной, адмирал? — Куда угодно, Милорд, — он обхватил его руку, будто они были супругами. Другой ответ был невозможен. Они пошли вместе навстречу неизвестности и звёздам.