Осколки

Все, что Уилл помнил после того, как толкнул их с обрыва – это отрывки событий, которые смешались в симфонию его смерти. Его возрождения. Уилл никогда не отождествлял себя с Фениксом и иной мистической дичью, хотя Ганнибал то и дело стремился навязать ему эту философическую чушь. Но сейчас, под толщей холодной бушующей воды, он ощущал себя именно так. Истлевший до черного пепла Феникс, взмывающий совершенно новым и неизвестным самому себе. По правде говоря, взмыл он только усилиями титанически стойкого Ганнибала, что двигался так, будто это не борьба за жизнь, а чертов заплыв «Swim Across America», но Грэм подумает об этом позже, когда они выберутся и смогут разговаривать без усилий. Спустя десять минут, хотя профайлеру кажется, что спустя вечность, Лектер вскидывается и они оба валятся на твердую поверхность покачивающейся моторной яхты небольших размеров, которая скорее похожа на рыбацкий катер, чем на то, что мог позволить себе Доктор Ганнибал Лектер. Уилл благодарит свое сознание за то, что оно отключается так вовремя, хотя он отдаленно чувствует вину за то, что оставляет своего спутника разбираться во всем этом. Уилл открывает глаза от того, что их лодку слишком сильно качнуло на волнах и его ударило о бортик. Не больно, но неприятно, особенно учитывая ломоту в теле, наспех заштопанные рванные раны от скалы и пластырь на щеке, сковывающий эмоцию недовольства, когда Грэм щерится. Первым, что бросается в глаза становится океан, простирающийся далеко за горизонт, следом он замечает тень и это позволяет ему немного расслабиться, потому что он не один, они оба живы, они снова разделяют один и тот же воздух, одну и ту же местность, один и тот же разум, одно и то же сердце. В считанные секунды тень сменяется настоящим Ганнибалом, который достаточно нелепо старается удержать кружку отвратительного чая и равновесие, чтобы не оказаться за бортом, хотя будь они в иной ситуации…Уилл мог бы даже поспособствовать этому падению. Во первых: Это было бы довольно забавно наблюдать за недовольным цепким взглядом, скрытым мокрой пепельной челкой, а во вторых: Уилл бы избавил его от нужды пить чай, который сам Ганнибал в общем то за чай и не принимал. - Не двигайся резко, иначе мне придется накладывать швы повторно. – Голос доктора был непривычно севшим и надломленным, будто он не разговаривал больше 3х лет, но это в свою очередь давало толи́ку чувства, что Уилл здесь не единственный человек. Грэм послушно медленно сел, стараясь больше из-за ценности труда его спутника, чем из-за боли в боку. - Ты скажешь куда мы направляемся? – Честно говоря, Грэм не хотел бы знать, поскольку ему было все равно, лишь бы подальше от Джека, подальше от назойливой Аланы, подальше от того мира, где он всю жизнь был чужим. - А ты хочешь знать куда мы направляемся? – Ганнибал будто бы слышал мысли профайлера и предупреждая ответ Уилла он вздыхает и рассказывает: - Какое-то время мы проведем в воде, на этой лодке, после чего доберемся до безопасного места, которое послужит нам домом пока ты восстанавливаешься, а дальше тебя и меня ждет целый мир. Уилл не верит в «целый мир», как минимум, потому что их будут разыскивать первое время, но незаконченные дела (вроде Беделии Дю-Морье) немного зудят в подсознании. В целом мужчина удовлетворен ответом, потому что Ганнибал не делает акцента на слове «Мы», он не заставляет его выбирать прямо здесь и сейчас, они оба знают, Уилл еще не пришел к окончательному вердикту, он все еще дрейфует между нет и да, он все еще не может дать себе жить спокойно, хотя в их случае спокойно возможно только после смерти. Погруженный в глубокие раздумья. Грэм вновь проваливается в сон. На этот раз ему сниться, что он дрейфует на плоте в штиль и греется под лучами солнца, он испытывает настоящее спокойствие.