Сборник пейринга

Ветер, пронзительный и холодный, хлестал по лицам бойцов. Кровь, смешанная с грязью, покрывала землю. Кадзи Рен, обычно воплощение хладнокровия и точности, был не собой. Его движения, обычно отточенные до совершенства, стали хаотичными, непредсказуемыми, но от этого не менее опасными. Он сражался не как стратег, а как разъяренный зверь, забыв о тактике, о защите, о расчете. Только ярость, слепая и всепоглощающая, управляла его телом. Его противник, опытный воин из клана Киль, уклонялся от ударов, отступая, но его лицо выражало нарастающее беспокойство. Даже он, привыкший к жестокости битв, чувствовал, что Рен вышел за грань. Это была не просто ярость – это было безумие. Его удары, с неистовой силой обрушивающиеся на защитные позы, грозили разорвать его тело. Один неверный шаг, одно мгновение неосторожности, и... Внезапно, раздался голос Сакуры, тихий и неожиданно спокойный посреди хаоса:" Кадзи " Рен не обратил внимание на голос и продолжил сражаться, вскоре в стену возле него прилетел со всей силы лом кого-то из подчинённых клана, проделав в дыру в стене. Второгодка резко обернулся, его глаза, сверкающие яростью, уставились на Сакуру. Тот стоял в стороне, спокойно, почти отрешенно наблюдая за происходящим. Он показал руками жест чтобы тот надел наушники. - Что? - проревел Кадзи, его голос был хриплым от напряжения, от ярости, от боли. Он снова бросился в атаку, но его движения стали ещё более неконтролируемыми. Сакура не шелохнулся. Он знал Рена. Знал его силу, его способности, и знал его слабости. А сейчас слабость Кадзи была в его неспособности контролировать собственный гнев. - Рен, - повторил Сакура, его голос не был громким, но прорезал вой ветра и крики бойцов. - Тебе нужно успокоиться. Слушай. Кадзи замер на мгновение, словно оглушенный. Его движения замедлились, ярость, хотя и не утихла полностью, стала немного приглушенной. В глазах появилось замешательство. - Что ты говоришь? - прошипел он, его голос был уже не таким яростным. Ударив соперника в живот, тот отлетел, давая лишние пару секунд. - Надень их, - сказал Сакура, его голос был спокойный, почти наполненный глубоким пониманием, вновь показывая тоже самое движение. Кадзи, напрягся, надел. Он чувствовал себя неловко, униженно. Ему было стыдно за свою потерю самоконтроля. Но в глазах Сакуры он не увидел осуждения, только понимание и поддержку. Ярость начала отступать, сменяясь усталостью и пустотой. Музыка словно убаюкивала его, забирая безумную энергию, оставляя только тяжелое ощущение вымотанности. Вскоре, через несколько часов, когда все закончилось, они всей толпой пошли в кафе к Умэмии для отчета о проделанной работе. В кафе Котохе царила атмосфера усталости и напряжения. Бойцы, измазанные грязью и кровью, сидели за столами, поглощая еду и напитки с жадностью, словно стремясь восполнить не только физические, но и душевные силы. Все были вымотанные и уставшие, после отчета все отправились по домам. Кадзи же, направился к Сакуре, пока тот не ушел. Вздохнув, он сказал: отдаю должное, спасибо. У парня сразу покраснело лицо и он отвернулся –Типичная реакция. Сказал второгодка и ушёл, оставляя раскрасневшегося Сакуру одного. По телу первокурсника разлилось странное чувство теплоты и сердце быстро стучало. Сакура театрально цыкнул и пошёл дальше к дому.