Обычный урок готовки.

Эллиот лежал на своей кровати, внимательно разглядывая фотографию 7н7. Доставщик почувствовал тесноту в штанах Дыхание Эллиота прерывается, его язык высовывается, чтобы смочить губы, когда он приближает грудь Севена, то, как ткань натягивается на его грудные мышцы, слабые очертания его сосков. Рука юноши движется, почти инстинктивно, скользя под пояс его спортивных штанов. На нем уже нет боксеров, и его пальцы касаются его члена — семь дюймов, тонкий, уже твердый, как камень, кончик покраснел и вытекает капля преякулята, которая смазывает его большой палец. Он тихо стонет, звук поглощается гулом города снаружи. Его хватка крепнет, сначала медленно, его мозолистая ладонь скользит по чувствительной коже. Его ласки ускоряются, влажный звук смазанной преякулятом кожи заполняет комнату, смешиваясь с его прерывистым дыханием. Капли пота выступают на его шее, стекая к ключицам, впитываясь в рубашку. Спортивные штаны скользят ниже, сбиваясь в складки на щиколотках, полностью обнажая его член. Вены пульсируют, головка теперь блестит от преякулята, который медленно капает липкими струйками на его живот, собираясь в лужицу в углублении его пупка. Другая рука Эллиота блуждает, дергает его рубашку вверх, чтобы ущипнуть сосок, острая боль заставляет его задыхаться. - Блядь, Севен... Он представляет себе мягкие руки Севена, те, что так легко поднимают его ребенка, прижимают его к кровати, это лицо с мягкими, но в то же время острыми чертами лица, нависающее так близко, дыхание горячее и пахнущее кофе и голубикой. Движения Эллиота теперь неистовые, его запястье ноет, телефон слегка трясётся. В комнате пахнет потом и спермой, воздух тяжелый от его отчаяния. С приглушенным стоном он кончает, его член пульсирует в его хватке, толстые белые капли расстекаются по его животу, некоторые из них забрызгивают его грудь, теплые и липкие, одна случайная капля попадает на экран телефона, размазывая изображение Севена. Сперма стекает по его коже, вязкая и быстро остывающая, немного стекает по его боку, чтобы впитаться в простыни. Через время настало утро. Севен проснулся и обнаружил, что уснул на диване, а рядом с ним лежал Кулкид, весь покрытый попкорном. Мужчина тихо усмехнулся и начал попытки разбудить красного демонёнка. - Кулкид, проснись. - Отец слегка потряс своего сына, но ничего не получил в ответ. - Кулкид. Я сейчас съем твои пряники. После этих слов рогалик быстро вскочил и побежал на кухню, защищать свои пряники. На это 7н7 лишь тихо усмехнулся. Через пару минут Седьмой (да, у меня фетишь на цифры вместо имён. Одного моего персы тоже Седьмой зовут, кста.) вспомнил, что сегодня он должен прийти к Эллиоту. При одном упоминании имени этого человека у хакера появлялся румянец на щеках. ОО (Отец-одиночка, чтобы вы дальше не путались 😀) оставил сыну еду, отправил того в школу, а сам начал одеваться. Седьмой решил надеть чёрную обтягивающую майку, серые джинсы фирменную шляпу, пытаясь скрыть рога. Он взял свой телефон и открыл контакт Эллиота. 007н7 замер на месте. Там была его фотография. И были видны его рога. Чёртчёртчёртчёртчёртчёртчёртчёртчёртчёртчёрт. Этого не может быть. Кто сделал эту фотографию?! КТО?! Семёрка попытался успокоиться и как можно быстрее удалить фотографию, но как жаль, что наш блондин-извращенец, посягающий на отцов-одиночек, уже сохранил эту фотографию. Мужчина взял черную сумку, закинул туда ключи от машины, подаренной ему Ноли на их 20 ночь в кровати вместе, телефон, футляр от очков, ключи от дома. (небольшое отступление.) Двухэтажный дом, уютно расположившийся на тихой улочке, словно играл красками. Светло-зелёные стены первого этажа, выкрашенные уже несколько лет назад, немного выцвели на солнце, приобретя нежный мятный оттенок. Пастельно-голубая дверь, окруженная аккуратной рамой из красного дерева, была украшена небольшой, но тщательно вычищенной медной табличкой с надписью «Семья Санчез». Красный цвет появлялся здесь снова, в виде оконных рам – яркий контраст на фоне спокойных стен. Первый этаж выглядел как типичная квартира хакерской семьи. В просторной гостиной, заставленной невысокими стеллажами с книгами и разнообразной электроникой, царил слегка беспорядочный, но уютный беспорядок. Провода, аккуратно (насколько это возможно в доме хакера) собранные в жгуты, тянулись по стенам, питая сотни гаджетов и приборов. На одной из стен висел большой монитор, вечно отображающий меняющиеся символы кода – любимая игрушка отца. Мягкий светло-зелёный ковер приглушал звуки шагов, а огромный, немного потрепанный диван, заваленный подушками разных цветов и размеров, приглашал к отдыху. Кухня, выполненная в тех же мятно-зеленых тонах, была практичной и функциональной. Ярко-красный эмалированный холодильник с множеством стикеров на дверце стоял в углу, рядом с пастельно-голубым посудным шкафом, из которого выглядывали кружки разных цветов. Над раковиной висела коллекция смешных магнитиков, Кулкид всегда откуда-то их доставал с чердака. На второй этаж вела красная лестница. Стены здесь были выкрашены в пастельно-голубой, создавая ощущение спокойствия и умиротворенности. В спальне отца стояла небольшая, но аккуратная кровать, уютное кресло-качалка и небольшой рабочий стол, заваленный бумагами. Над кроватью висели рисунки его сына с разными датами. Детская комната была ярким пятном в доме. Стены украшали постеры с любимыми героями сына, на полу был мягкий ковер в виде звезды, а множество игрушек занимали все свободное пространство. Яркие, смешные детали – красный самолетик, висящий под потолком, голубая машинка-каталка, зелёный конструктор на столе – создавали ощущение детского веселья и радости. Даже кровать была украшена красным покрывалом с изображением звёзд и мечей. На столе стоял искусственный череп, везде были разбросаны рисунки, карандаши и фломастеры. (прошу прощения за такое отступления, мы возвращаемся к повествованию.) Севен вышел из своей комнаты, быстро спускаясь по скрипящей лестнице, везде выключая свет и выходя из дома. Мужчина подошёл к фиолетово-голубой машиен с рисунком звёз, а по центру были перекрещенные корона и очки на фоне программного окна. - Надо перекрасить машину, иначе я с ума сойду... Хакер сел за руль, вставил ключ зажигания и тронулся с места, направляясь к пиццерии Эллиота. Через 10 минут он уже припарковался около заведения и вышёл из машины, заглушив её двигатель перед этим. Седьмой зашёл в здание, ища взглядом Эллиота, как вдруг он почувствовал крепкие руки на плечах и резкое перемещение на кухню пиццерии. - Я думал, что ты забыл, придурок. - с этими словами пиццамен слегка дал подзатыльник Севену, который тихо ойкнул. - Прости... Я.. Я проспал. - со стороны Эллиота прилетел довольно сильный удар в плечо, но сразу же извинился за силу, когда услышал болезненный "АЙ!". - Похер. Пошли начнём наш урок. Что хочешь научить готовить? Хотя... Тебя лучше научить держать нож и нарезать овощи, фрукты и т.д. Нож? Седьмой впал в ступор. Да, раньше он держал нож, но почему-то именно сейчас он вспомнил про 16 миссию. - Приём, Эллиот призывает тебя вернуться на орбиту. - доставщик пощёлкал пальцами перед лицом мужчины. - Ах! Точно.. Прости. - хакер неловко поправил очки. Эллиот, обычно погруженный в готовку и доставку пиццы, стоял у металлического стола, выглядя уверенно с поварским ножом в руке. Его волосы, как всегда, были немного растрепаны, а на обычно сосредоточенном лице читалось нечто вроде терпеливого наставничества. Перед ним, с видом человека, готового к любой схватке, но явно не к этой, стоял Севен. Его брови были нахмурены, а мощные руки, привыкшие к рукояти оружия, выглядели неуклюжими, когда он пытался ухватиться за морковку. - Так, Севен, смотри внимательно. - начал Эллиот, его голос был мягким, но четким. Он взял крупную, оранжевую морковь. - Сначала ты отрезаешь кончики. Вот так, аккуратно. - Он продемонстрировал быстрый, чистый срез. - Используешь когтеобразный захват, чтобы пальцы были в безопасности. Вот так, видишь? Нож скользит по костяшкам, а не по подушечкам. Севен кивнул, его взгляд был прикован к движению ножа, а точнее рук Эллиота. Он взял свою морковь, его пальцы попытались воспроизвести "коготь". - Это сложнее, чем кажется. - проворчал он, когда первый отрезанный кончик моркови полетел мимо тарелки. - Дело в практике, придурок. И в чувстве ножа. Он не съест тебя. - ответил Эллиот, поправляя его запястье. - Держи нож крепче, но не напрягайся. Движение должно быть плавным, от пятки до кончика лезвия. "Чёертчёртчёрт, его руки такие мягкие... хочу их трогать каждый день. ЧТО?! ГОСПОДИ! Я НЕ ИЗВАРЩЕНЕЦЦ!!!!" Седьмой залился краской, его сердце как бешенное билось о грудную клетку. Они перешли к луку. Это было настоящее испытание. Эллиот показал, как разрезать его пополам, сделать надрезы, не доходя до основания, а затем тонко нарезать. Воздух начал наполняться едким запахом, и вскоре глаза Севена начали слезиться. - Черт. - выдохнул он, шмыгая носом и моргая, пытаясь смахнуть слезы тыльной стороной ладони. - Это… это какая-то слёзная атака. Эллиот усмехнулся. - Добро пожаловать в мир кулинарии. И не шути так больше, это было ужасно. Есть хитрости, чтобы этого избежать, но пока просто терпи. Продолжай резать. Важно, чтобы кусочки были примерно одинаковыми. Так они прожарятся или сварятся равномерно. Следующим этапом был перец. Яркий, красный перец. Эллиот показал, как удалить сердцевину и семена, а затем нарезать его полосками, а потом и кубиками. Хакер, уже освоившись с морковью и луком (пусть и немного неровно), взялся за перец с большей уверенностью. Наконец, его движения стали чуть менее деревянными, и он даже начал проявлять некое подобие ритма. Звук ножа, стучащего по разделочной доске, стал более уверенным. - Неплохо, недошутник. - сказал Эллиот, оглядывая гору нарезанных овощей, неидеальных, но уже вполне узнаваемых. - Видишь? Ты справляешься. Осталось только научиться не плакать над луком. Севен вытер нос и посмотрел на свои руки, перепачканные соком овощей. На его обычно суровом лице появилась тень удовлетворения. - Может быть, ты прав - произнес он, кивая на разделочную доску. Спустя кучу неловких прикосновений, они смогли сварить борщ и даже спагетти. - На сегодня всё. Иначе у меня руки отвалятся исправлять твои ошибки, придурок. - сказал пиццамен довольно грубо, но с некой дружелюбной насмешкой.