over spilled milk

В конце концов, они втроём находят Ким Докчу посреди какого-то чёртова леса — он мирно свернулся калачиком на солнечном участке травы и спокойно спит, будто вовсе не исчез без следа и не довёл весь Комплекс до паники. Почти защитно перед ним стоит маленький белый кот, дико мяукая при их появлении и выгибая спину дугой. Ю Сана прочищает горло. — Даже не знаю, что об этом думать. Ю Джунхёк встаёт рядом с ней, молча выражая солидарность. А Хан Суён не собирается это терпеть: — Эй, ублюдок! — Хан Суён пинает Ким Докчу под зад, на что тот едва реагирует, всё ещё сонный и вялый. Она визжит, когда кот бросается на неё и цепляется за ногу, и начинает трясти её с громким проклятием. Кот просто вцепился в её голень, не карабкаясь выше и не раздирая когтями, а будто обняв её изо всех сил, как будто боится отпустить. Озадаченная, Хан Суён стоит на одной ноге, подняв другую, и уставилась на этого чёртова кота. — Он проснулся, — говорит Ю Джунхёк, привлекая внимание остальных. [Созвездие «Демоноподобный Огненный Судья» затаила дыхание в ожидании.] Ким Докча медленно поднимается, опираясь на руки, раскинув ноги в сторону, и безмятежно смотрит на них. — Хочешь объяснить, где ты был? — Ю Сана говорит с приятной интонацией, но зловещим подтекстом. Ким Докча медленно моргает, глядя на них. В его поведении чувствуется какая-то странная утончённость — он держится почти изящно, — и всё это мгновенно рушится, когда он издаёт нечто вроде высокого «мрра?», что совершенно не похоже на звук, который должен исходить от Ким Докчи. Пауза. — Что-то не так, — хрипло говорит Ю Джунхёк. — Да ты гений, — огрызается Хан Суён и наклоняется вперёд, чтобы ткнуть пальцем в центр лба Ким Докчи. — Всё в порядке у тебя в голове? Созвездия тебя не обдолбали, случайно? Ким Докча(?) поднимает голову и прижимает нос к её пальцу. Хан Суён визжит так, будто он его откусил. Ю Сана жестом отводит её назад, потом приседает, чтобы взглянуть ему в глаза на одном уровне. — Докча-сси, — говорит она терпеливо, будто ребёнку. — Ты меня слышишь? Можешь что-нибудь сказать? Ю Джунхёк смотрит на неё. — Что ты делаешь? — Он не отреагировал ни на одно наше слово, — объясняет она, не отводя взгляда от Ким Докчи(?). — И сам ничего не сказал. Возможно, на его когнитивные функции наложено какое-то ограничение. Белый кот спрыгивает с ноги Хан Суён и подбегает к Ю Сане, раздражённо тыкаясь в неё, пока та с изумлением смотрит на него. Он начинает бегать кругами между Ю Саной и Ким Докчой(?), громко и оживлённо мяукая. Будто в ответ, Ким Докча(?) издаёт более мягкий звук, подозрительно похожий на мяуканье. Хан Суён переводит взгляд с кота на Ким Докчу(?), и её лицо заметно бледнеет, когда до неё начинает доходить. — Да вы, блядь, издеваетесь. [Созвездие «Демоноподобный Огненный Судья» яростно кивает.] [Созвездие «Узник Обруча Гуаньинь» закрывает лицо руками.] Ким Докча (настоящий) хочет всплеснуть руками. — Да! — кричит он, но это выходит в виде странного сдавленного воя. Он резко разворачивается, чтобы злобно уставиться на... на это, на существо, чьё поведение раздражающе спокойно по сравнению с его нарастающим отчаянием. Он издаёт возмущённый визг, когда кто-то резко хватает его за шкирку, и начинает дёргаться, пока его с пугающей лёгкостью не поднимают на уровень лица Ю Джунхёка. — ...Ким Докча, — произносит Ю Джунхёк, как будто ему физически больно это говорить. Ким Докча обмякает в смирении. Он кивает. — О, это слишком хорошо, — восторженно восклицает Хан Суён. Она тыкает пальцем в его пушистый живот, а потом со смехом отдёргивает руку, когда он дёргается и пытается её ударить. — Мы обязательно тебя заберём с собой. Дети с ума сойдут от счастья. Ким Докча хочет умереть. — А что нам делать с... этим? — Ю Джунхёк смотрит вниз на второго с выражением, близким к презрению. Ким Докча не уверен, способны ли кошки физически краснеть от стыда, но ему кажется, что он вот-вот схлопнется внутрь себя от ужаса. Кот в теле Ким Докчи как раз в этот момент решает потянуться — он упирается руками в траву, выгибает спину и задирает зад вверх. [Созвездие «Чёрный Огненный Дракон Бездны» считает, что на это слишком кринжово смотреть.] Ким Докча едва не теряет сознание от унижения. Ю Сана прикрывает смех натужным кашлем, но дрожащие плечи выдают её с головой. Он поднимает на неё глаза, никогда в жизни не чувствуя себя более преданным. — Как неприлично! — с игривым блеском в глазах замечает она. Это не я! Ким Докча хочет завыть. — Жаль, что они не поменялись ушами, — с притворным сожалением говорит Хан Суён. — Можно было бы неплохо заработать на некоторых созвездиях. Ким Докча искренне благодарен за то, что не выглядит как начинающий косплеер на фестивале. Он также совсем не хочет думать о коте с человеческими ушами. Он вздрагивает от щелчка камеры и резко оборачивается, уставившись прямо в объектив телефона Хан Суён. — Ой, забыла выключить звук, — радостно говорит Хан Суён. Моя жизнь окончена, сетует Ким Докча. Он будто в прямом эфире наблюдает, как его репутация уходит в канализацию. [Созвездие «Скрытный Интриган» просит Воплощение «Хан Суён» прислать фотографии.] Ким Докча резко оборачивается к экрану, прижав уши. Что, чёрт возьми, происходит. — Хватит терять время, — фыркает Ю Джунхёк, скрестив руки. — Да-да. — Ю Сана поворачивается к Ким Докче с распростёртыми руками. — Идём, Докча-сси. Ким Докча проглатывает свою гордость и тяжело идёт в объятия Ю Саны, которая подхватывает его чуть уж слишком радостно. — Ты тоже, Док... эм... — Ю Сана моргает, неуверенно глядя на не-Докчу, который всё ещё растянулся на земле. [Созвездие «Демоноподобный Огненный Судья» предлагает называть его «Котча».] — Я не собираюсь этого делать, — говорит Ю Джунхёк одновременно с тем, как Хан Суён восклицает: — Охренеть, это гениально. По мягкому призыву Ю Саны Котча пытается встать на четвереньки, оставив ботинки на земле, но разница в анатомии приводит к тому, что он теряет равновесие и падает, так и не встав. В итоге он выбирает ползти вперёд на коленях, довольно неуклюже. Зрелище настолько унизительное, что Ким Докча утыкается лицом в шею Ю Саны, и та сочувственно похлопывает его. — Я больше не могу на это смотреть, — резко говорит Хан Суён. — Ю Джунхёк, неси его. Только не это. Ким Докча начинает яростно дёргаться в руках Ю Саны, и она едва не роняет его от неожиданности. Хан Суён бросает ему самодовольный, многозначительный взгляд. Ю Джунхёк кривится. — Я не хочу. — Либо несёшь его, либо оставляем здесь. Ю Джунхёк пристально смотрит на уменьшенного мужчину с выражением внутренней борьбы. Вздыхает, а затем наклоняется, протягивая руки. Ким Докча таращится на него с приоткрытым кошачьим ротиком. Котча отшатывается от резкого движения, с широко распахнутыми глазами смотря вверх на регрессора. Но Ю Джунхёк стоит неподвижно, с неожиданным терпением. Кот (в теле Ким Докчи!) вытягивает шею, чтобы понюхать протянутую руку, и напряжение уходит, когда он нежно прижимается щекой к ладони. Даже Ю Джунхёк, похоже, на мгновение удивляется, замирая, будто сам не ожидал, что всё зайдёт так далеко. В итоге он не столько отвечает на ласку Котчи, сколько позволяет своей руке скользнуть мимо его щеки и обхватить плечи. Без лишней помпезности Ю Джунхёк поднимает его на руки, удобно прижимая в позе «на руках как невесту». Котча уютно устраивается у него в объятиях, с поджатыми ручками у груди, уголки губ чуть приподняты в довольном выражении. [Созвездие «Демоноподобный Огненный Судья» сохраняет этот образ для дальнейшего использования.] — Ну, я не это имела в виду, когда сказала «понеси его», — с усмешкой говорит Хан Суён, — но и так сойдёт. Ю Джунхёк бросает на неё хмурый взгляд. Выражение лица чуть смягчается, когда Котча тычется лицом в его грудь, устраиваясь ещё удобнее. Если бы у Котчи была соответствующая анатомия, он бы точно сейчас мурлыкал. Ким Докча искренне, по-настоящему не знает, справится ли он с этим всепоглощающим позором. — Как мило, — умиляется Хан Суён... и сразу же срывается в бег в сторону Комплекса под взглядом, который кидает ей Ю Джунхёк.

***

— Мы пришли с дарами! — громко объявляет Хан Суён, по бокам от неё стоят Ю Джунхёк и Чон Хивон. Ли Джихё роняет меч, который точила, в полном ошеломлении, уставившись на Ю Джунхёка, который скованно держит на руках уютного Ким Докчу. Тот обвил руками шею регрессора и продолжает прижиматься к изгибу его шеи, довольный, с закрытыми глазами. — Аджо-Аджосси?! — восклицает Шин Юсын с предательской болью в голосе. — Хён! Ты... что... — лицо Ли Гильёна краснеет от злости и замешательства сильнее, чем когда-либо. — А ещё кот, — монотонно говорит Чон Хивон, глядя на Ким Докчу в руках Ю Саны. — Наоборот, — весело поправляет Хан Суён. — Встречайте: Ким Докча. С театральным жестом она указывает в сторону Ю Саны. Уши Ким Докчи прижимаются к голове, когда все взгляды поворачиваются к нему. — О, — разумно замечает Ли Хёнсон, переводя взгляд с него на Котчу. — О, так вот... почему... о. Ладно. Пауза. Затем: — Вы серьёзно издеваетесь? — Вы точно уверены? Все трезвые, да? — Аджосси, можно тебя погладить? Ну можно? Пожалуйста-пожалуйста-пожа— — Эй, очередь соблюдай! Я первый его гладить буду! — А если у него бешенство? — Мя. Шум внезапно стихает, и все уставились на Котчу, который в ответ только моргает совиными глазами. Затем он снова уютно устраивается в объятиях Ю Джунхёка, издавая тихий довольный трель. Ли Джихё пошатывается. О, Боже. О, чёрт. Это ад. Ким Докча буквально не может представить себе ничего более унизительного. Он начинает яростно извиваться в руках Ю Саны, и та, ошеломлённая, роняет его. Он мягко приземляется на дощатый пол и тут же мчится к Ю Джунхёку, который смотрит на него с нахмуренными бровями. Ким Докча вцепляется зубами в его лодыжку изо всех сил. — Ты...! — Ю Джунхёк инстинктивно дёргает ногой, не настолько сильно, чтобы скинуть его, но достаточно, чтобы у Ким Докчи закружилась голова, и он начал беспомощно цепляться за пол. Он вгрызается ещё сильнее, прокусывая ткань и достигая кожи. Отпусти меня! Отчаянно вопит он. Отпусти меня, отпусти! Снаружи это звучит как серия яростного шипения и визгов. Внезапные движения, шум и агрессивные звуки, издаваемые Ким Докчой, явно пугают Котчу, который дёргается в объятиях Ю Джунхёка и вырывается. Раздаются несколько криков удивления, когда он с громким грохотом падает на пол, едва успевая прийти в себя, прежде чем неуклюже броситься в сторону ближайшего дивана в поисках убежища. Он ударяется головой о его угол, прежде чем половина тела ускользает под него, но талию задевает край. После нескольких отчаянных извивов и попыток уцепиться пальцами ног за пол, все 173 сантиметра Котчи полностью исчезают под диваном. Ким Докча всерьёз решает, что видеть, как его взрослое, 28-летнее тело ведёт себя вот так — хуже смерти. — Вау, — с чувством говорит Чон Хивон после оглушительной паузы. — Честно, впечатляет. — Хён! — Ли Гильён падает на живот и заглядывает под диван, сохраняя безопасную дистанцию. — То есть... мне всё ещё его звать хёном? — Можешь звать его Котча, — говорит Хан Суён. Он смотрит на неё. Она пожимает плечами. — Это не я придумала. Шин Юсын тоже опускается на пол, голос становится мягким: — Прости, что напугали тебя, киска. — Как, чёрт возьми, он вообще туда влез? — недоумевает Чон Хивон, присаживаясь на корточки и вытягивая шею, чтобы заглянуть под диван, следуя примеру детей и не приближаясь вплотную. — Он довольно худой, — тихо замечает Ли Хёнсон, в голосе слышится беспокойство. Все (кроме Ю Джунхёка) опускаются на живот или встают на четвереньки, образуя неплотный полукруг, и щурятся, пытаясь разглядеть Котчу. Котча неловко сжался под диваном, подбородок прижат к полу, кулаки напряжённо сжаты по бокам, руки прижаты к телу. Он оскаливается и ещё сильнее уходит в тень, когда чувствует на себе все эти пристальные взгляды. — Всё хорошо, ты в порядке, — мягко говорит Шин Юсын, немного отодвигаясь, чтобы дать ему больше пространства. — Извини, что напугали тебя. Всё хорошо. — Пс-пс-пс-пс, — говорит Хан Суён. Ю Сана бросает на неё выразительный взгляд. Та пожимает плечами. Проходит ещё минут пять, пока все вместе безуспешно пытаются выманить его. В какой-то момент Чон Хивон даже уходит и возвращается с целой сырой рыбой, но это не помогает. Котча в конце концов перестаёт дрожать, и его плечи больше не такие напряжённые, но глаза остаются широко распахнутыми, и он не двигается ни на миллиметр — и, похоже, не собирается в ближайшее время. — Ю Джунхёк, ты тоже помогай, — зло шипит Хан Суён на регрессора, который так и не сдвинулся с места и просто с молчаливым удовольствием наблюдает, как остальные выставляют себя дураками. Ю Джунхёк просто скрещивает руки на груди и небрежно облокачивается о стену. — Хм, — говорит он. В ответ все слышат тихое «мрр?». На лице Хан Суён появляется хитрая улыбка. Она поднимается, слегка постанывая от боли в коленях. — Ага, это определённо работа для Ю Джунхёка. — Он уже, похоже, к тебе привязался, — с лёгким смешком замечает Ю Сана. Ну почему именно к Ю Джунхёку прицепился Котча?! Ю Джунхёк остаётся неподвижным ещё секунду, затем с тяжёлым, обречённым вздохом отталкивается от стены. — Это не сработает, вы же понимаете. — Ну, попробовать ведь не помешает, — предлагает Ли Джихё. Ю Джунхёк что-то себе бурчит под нос, но всё же опускается на одно колено. Остальные медленно поднимаются и отступают, когда он приближается. Он протягивает руку ладонью вверх. — Иди сюда, — грубовато говорит он. — Говори мягче! — шипит Шин Юсын. — Я знала, что этот чумазый ублюдок не— Котча медленно высовывает голову. Они с открытыми ртами наблюдают, как Ю Джунхёк медленно подаётся вперёд, позволяя своей руке зависнуть в нескольких сантиметрах от лица Котчи. После небольшой паузы Котча подползает и прижимается виском к его ладони. От остальных раздаётся коллективный вздох облегчения. Ю Джунхёк использует момент, чтобы схватить его за воротник и резко вытащить из-под дивана. — Не так грубо! — восклицает Ли Хёнсон. Котча вскрикивает и начинает дёргаться, после чего резко бросается вперёд, обвивая руками и ногами Ю Джунхёка, крепко вцепившись, а его когти вонзаются в плечи регрессора. Ю Джунхёк пошатывается, вставая, и инстинктивно обхватывает руками талию Котчи, прижимая его к себе. — Ох, — умиляется Ли Джихё, сложив руки перед собой. — Что значит «ох»? — огрызается Хан Суён. — У меня уже нервный срыв от всего этого испанского стыда. Впервые Ким Докча с ней полностью согласен. Он прижимается к стене, пригибается и крадётся вдоль неё, следя взглядом за открытым окном впереди. Если он только сможет выбраться из этого адского места и переждать это проклятое наказание, не потеряв остатки рассудка— Он вопит от отчаяния, когда кто-то подхватывает его на руки. — А куда это ты собрался, Докча-сси? — звонко произносит Ю Сана, слегка встряхивая его. Она прижимает его к себе, нежно убаюкивая, и слегка почесывает за ушком. Ким Докча не тает от этого прикосновения. Нет. Просто... странно уютно. Хочется закрыть глаза и уснуть, забыв обо всём на свете. — Эй, — грубый голос Ю Джунхёка слегка приглушён — он уткнулся лицом в плечо Котчи. — И что мне теперь с этим делать? Котча всё ещё цепко держится за него, обвив руками и ногами его широкое тело. Ю Джунхёк поддерживает его одной рукой за талию, другой — снизу. Убери руку с моей задницы, мысленно рыдает Ким Докча. — Убери руку с его задницы, — рявкает Чон Хивон. Лицо Ю Джунхёка дёргается, неясно, что он чувствует, но он всё же послушно сдвигает руку выше, под колени. — И что мне теперь с этим делать, — повторяет он раздражённо, не получив ни одного ответа. — Мы можем поручить другим собрать информацию, — задумчиво говорит Ю Сана, полностью его игнорируя. — А пока... просто подождать. — Может, нам стоит искупать аджосси? Ради всего нечистого на свете. Чон Хивон щурится, глядя на него. — А ты думаешь, он сам себя... может вылизать? Все смотрят на Ким Докчу. Ким Докча в ответ молча смотрит на них, как бы говоря: вы сейчас серьёзно, да? — Ой, — громко говорит Хан Суён, и в её вытянутой руке из воздуха материализуется бутылочка. — Я купила кошачий шампунь. — В Сумке Доккэби такое продаётся? — В Сумке Доккэби продаётся всё. Ким Докча совершенно ясно даёт понять, что не собирается с этим мириться — он извивается и бешено шипит, отчаянно пытаясь сбежать. Ю Сана, к несчастью уже получившая урок, крепко его держит, ловко уклоняясь от его когтей. — Он и правда как бродяга выглядит, — с ухмылкой говорит Ли Джихё, прищурившись. — Я голосую за купание, пока он нам блох не разнёс. Я не буду мыться, яростно вопит Ким Докча. Я не буду, мать вашу, принимать ванну, я не бу—

***

Шин Юсын и Ли Гильён купают его. По крайней мере, Шин Юсын старается быть осторожной — держит его аккуратно, успокаивает, как будто он действительно испуганный кот, боящийся утонуть. Но Ли Гильён с животными обращается просто ужасающе, и Ким Докча убеждается в этом лично, когда тот практически макает его в воду, как только Шин Юсын отворачивается. Вода оказывается слишком тёплой и обдаёт его резко, заливая нос. Ким Докча начинает вопить. — Я же сказала: медленно! Нужно, чтобы он привык! — вопит Шин Юсын, вскидывая руки, когда Ким Докча неуклюже скребётся по скользким стенкам ванны, разбрасывая брызги во все стороны. — Да ничего ты мне не говорила! — визжит в ответ Ли Гильён. Он резко оборачивается к Ким Докче и начинает беспомощно махать руками, пытаясь его успокоить: — Хён! Хён! — жалобно стонет он. Отчаяние детей прорывается сквозь панику, и у Ким Докчи хватает совести почувствовать лёгкую вину за то, что они просто неопытные. Он с трудом находит равновесие на скользком дне ванны, стоя напряжённо, пока его самого мотает на волнах, поднятых его же барахтанием. Шин Юсын и Ли Гильён смотрят на него с широко распахнутыми глазами — а потом начинают неудержимо хихикать. — Аджосси выглядит... опустошённым, — с трудом выговаривает Шин Юсын, едва сдерживая смех. — Как мокрая крыса, — хрипит от смеха Ли Гильён. — Хён, жаль, что ты не можешь на себя посмотреть. О, ещё как посмотрю, с тоской думает Ким Докча, когда мои компаньоны и весь Звёздный Поток решат опубликовать мою позорную гибель. Он действительно чувствует себя так же ужасно, как и выглядит. Вода утяжеляет его шерсть, словно промокшую насквозь одежду — только сейчас это ощущается как вторая кожа, липкая, плотная и невыносимо неудобная. Ким Докча выгибает спину, стараясь как можно больше тела держать над водой, с трудом сдерживая желание отряхнуться и снова ввергнуть всех троих в хаос. — Ну, не всё так ужасно, — ласково тянет Шин Юсын, протягивая руку, чтобы взять его мордочку в ладони. Ким Докча прижимает уши в знак несогласия, что только вызывает у неё новый взрыв смеха. — Ладно, ладно, а то мы отвлекаемся, — упрекает Ли Гильён, засучивая рукава с полной решимостью. Они намыливают его кошачьим шампунем, споря, кто будет отмывать каждый участок шерсти. Пользуясь любым поводом, чтобы погладить его, они находят идеальный баланс между мягкими ладонями и тупыми ногтями, от чего по коже Ким Докчи пробегают приятные мурашки. Это немного странно — быть таким маленьким, каким он вдруг стал, когда детские руки, обычно крошечные в его собственной ладони, теперь кажутся такими большими, тёплыми и удивительно надёжными — будто обволакивают его своим теплом и защищённостью. Ким Докча опускается ниже, пока вода не касается его подбородка, а тело мягко держится на поверхности, покачиваясь в такт течению. Особенно с закрытыми глазами ему кажется, что он вовсе не в воде, а просто парит где-то в тёплой, туманной невесомости. — Видишь, не так уж и плохо, — тихо говорит Шин Юсын. Ким Докча издаёт неопределённый звук, подозрительно напоминающий мурлыканье. — Смотри, — говорит Ли Гильён. — Хён счастлив. Счастлив — это, пожалуй, слишком громко сказано, — лениво думает Ким Докча. Его хвост медленно изгибается в воде. Хотя... они правы. Это не так уж плохо — быть маленьким, невесомым. Может, дело в том, что Ким Докча теперь меньше и чувствительнее ко всему, но он отчётливо ощущает слабое биение сердца — удерживаемый в ладонях детей, такое хрупкое, что его легко заглушает тихое плещущееся эхо воды. Поэтому он остаётся тихим и неподвижным, позволяя глазам время от времени закрываться, чтобы уловить эти спокойные, ритмичные пульсации, проходящие сквозь всё его существо и мягко отзывающиеся в сердце. И правда... совсем не плохо. — Ты хочешь спать? — шепчет Шин Юсын. Нет, думает Ким Докча. Я не хочу спать. Я хочу быть здесь вечно. Он сейчас достаточно размягчён, чтобы не оттолкнуть эту мысль.

***

Ю Джунхёк молча смотрит сверху вниз на второго, скрестив руки на груди. Котча поднимает на него взгляд, аккуратно подогнув под себя ноги и положив руки на пол, приподнимаясь в изящной позе. У Ю Джунхёка дёргается глаз. Котча склоняет голову— Боже. Он больше не будет называть это «Котча». Если бы не эта идиотская поза, Ю Джунхёк, по правде говоря, не увидел бы никакой разницы между этим и обычным Ким Докчой. Сколько бы другие ни восхищались умом его компаньона, Ю Джунхёк всегда считал, что тот выглядит... недалёким. Не по какой-то конкретной причине — просто округлые глаза и лёгкий надутый вид создают то самое выражение пустоты, которое у него всегда ассоциировалось с Ким Докчой. Ким Докча умудряется оставаться самим собой даже будучи кальмаром или котом — по крайней мере, для Ю Джунхёка. Так что и это тоже «Ким Докча», — решает он окончательно. Ещё немного понаблюдав за ним в тишине, он с усталым вздохом опускается на диван, скрестив руки. Всё равно ведь не бросишь эту штуку вот так — так что остаётся только подождать. Он уже собирается закинуть ногу на ногу, как вдруг замечает движение Ким Докчи и замирает, глядя вниз. Маленький мужчина уставился прямо ему на колени... а затем медленно, с виляющими бёдрами, замирает в откровенно приглашающей позе. — Не надо, — предупреждает Ю Джунхёк. Ким Докча не слушает. Он прыгает. Но получается у него лишь жалкий скачок, который едва отрывает его от пола — и он с глухим стуком врезается лицом в край подушки, отлетая назад с испуганным писком. Ю Джунхёк разрывается между регрессом от позора и самодовольством от звона уведомлений — свидетельства того, что бесчисленные созвездия наблюдают за этим. Он откидывается назад и молча наблюдает, как Ким Докча неуклюже карабкается вверх. Его белый плащ уже почти полностью съехал с плеч и спутался вокруг рук и ног. После нескольких острых локтей и коленей, бесконечно упирающихся в бёдра Ю Джунхёка, тот тяжело вздыхает и, словно поднимая тряпичную куклу, подхватывает Ким Докчу под мышки. Он, впрочем, не особо продумал, что делать дальше, но, к счастью, у Ким Докчи, похоже, цель вполне конкретная — он извивается так, будто быть на руках у Ю Джунхёка — худшее наказание в мире, а когда тот наконец ставит его на диван, Ким Докча тут же разворачивается и заползает ему на колени. Ю Джунхёк замирает, руки всё ещё приподняты, пока Ким Докча с видом полного удовлетворения устраивается у него на коленях, словно они — это удобная ниша дивана. Согнутые ноги раскинуты по бокам, он наклоняется вперёд, упирается скрученными ладонями (лапами??) в грудь Ю Джунхёка — и, видимо, решает смотреть ему прямо в душу, в то время как сам Ю Джунхёк изо всех сил пытается сформулировать хотя бы одну связную мысль. Ким Докча смотрит на него с расстояния в дюйм своими дурацкими, совиными глазами — и издаёт самый внятный и осознанный «мяу», который он от него слышал за весь день. Почти достаточно, чтобы Ю Джунхёк фыркнул. Почти. — Чего ты хочешь? — вместо этого спрашивает он. Ким Докча абсолютно не выглядит так, будто в его голове есть хоть одна мысль. Ю Джунхёк легонько хлопает его по лбу, задаваясь вопросом, не сломался ли он окончательно. Ким Докча всё же двигается — только для того, чтобы посмотреть на его всё ещё поднятую ладонь. И без малейшего колебания прижимается щекой к его едва изогнутой ладони с тихим звуком. Ю Джунхёк замирает. Ким Докча продолжает тереться щекой, с закрытыми глазами, покачиваясь, будто пытается бодаться. Милый, — думает Ю Джунхёк. ... Он отшатывается назад. Милый? Милый?! Неужели всё-таки эта  ситуация сводит его с ума? Он пытается найти хоть что-то, что могло бы оправдать это чувство... и не находит ничего. Ким Докча жалобно мяукает, когда рука резко отдёргивается. В тот момент ничто не мешало Ю Джунхёку просто столкнуть Ким Докчу с колен. Не было ни единой причины, по которой он должен был терпеть то, что его неизменно раздражало, особенно когда это не грозило никакими последствиями. И всё же Ю Джунхёк вновь протягивает руку к другому — иногда к его щеке, иногда в волосы. Он проводит большим пальцем по мягкой скуле, перебирает пальцами взъерошенные пряди, изредка мягко почесывая кожу. Ким Докча при этом выглядит спокойнее, чем Ю Джунхёк когда-либо его видел. Чего ты хочешь? Он рассеянно думает, пока осторожно чешет под подбородком, а Ким Докча склоняет голову, издавая довольный звук и стремясь поймать ощущение. Где-то на задворках сознания Ю Джунхёк задаётся вопросом — почему именно его выбрал этот бездомный котёнок? Животные его никогда не любили. Да и вообще звери. Как бы странно это ни звучало, но казалось, что это первый раз, когда регрессор может рассмотреть своего компаньона так близко. Ким Докча всегда куда-то бегает или убегает, а Ю Джунхёк держит всех на расстоянии вытянутой руки, так что эта сцена кажется немного туманной и хрупкой — словно если он будет слишком громким или слишком резким, всё это просто развеется. Держать своего компаньона близко, в своих сильных руках — это то, чего он никогда раньше не пробовал, и, странным образом, ему это даже не противно. Эти мысли удерживают Ю Джунхёка в тишине, и в этой тишине Ким Докча медленно опускается вперёд, сворачиваясь у него на груди, прижимаясь лицом к его плечу — и Ю Джунхёк не сопротивляется. Гордость кажется чем-то далёким в такой момент. Ю Джунхёк откидывает голову назад с выдохом, рассеянно глядя в потолок. — Чего ты от меня хочешь? — вздыхает он. Ким Докча сонно мяукает в ответ.

***

— Серьёзно, вы там закончили уже? — Чон Хивон раздражённо заглядывает в ванную. — Сколько вообще нужно времени, чтобы помыть одного... оу. Ли Гильён поспешно прикладывает палец к губам, случайно разбрызгивая воду по и без того мокрому полу. — Аджосси уснул, — тихо говорит Шин Юсын, её руки всё ещё погружены в воду: одна упирается в бок Ким Докчи, а другая аккуратно поддерживает его подбородок, держа его маленькое личико над поверхностью. — Никогда бы не подумала, что такое возможно, — с нежной улыбкой шепчет Чон Хивон, облокотившись на дверной косяк. Она оглядывается через плечо. — Суён-а, тебе нужно это увидеть. — Что? Что? — с воодушевлением подскакивает Хан Суён, глаза сверкают от предвкушения очередной порции компромата. Ким Докча(?) выбирает именно этот момент, чтобы проснуться... и потерять рассудок. Чон Хивон замечает это, а Шин Юсын ощущает: глаза Ким Докчи резко распахиваются, тело замирает, уши прижимаются, а круглые глаза в ужасе смотрят на плещущуюся воду. Шин Юсын начинает визжать, когда «кот» в панике начинает царапаться и карабкаться по краю ванны, забрызгивая мыльной водой всех, кто оказался рядом. Шин Юсын пытается наощупь его схватить, но он вырывается с истеричным визгом, проскакивает мимо детей и ошеломлённой Чон Хивон, затем пролезает между ног Хан Суён прямо в тот момент, когда она делает шаг — и та с грохотом падает на деревянный пол в унизительной позе. — Ты—! Ким Докча! — кричит она, вскочив на ноги и бросаясь за ним. — Ты что, с ума сошёл?! Ким Докча, немедленно вернись! Где-то в коридорах раздаётся жалобное кошачье «МЯЯЯУ», за которым следует не менее громкий вопль Хан Суён: — Ах ты, чёртов кот! Я тебя выжму, как тряпку! Трое оставшихся компаньонов наблюдают за происходящим с разными выражениями лица. — Мне кажется, это уже не твой аджосси, — мягко говорит Чон Хивон. Шин Юсын выглядит совершенно подавленной. — Бедный котик...

***

Ким Докча дрейфует под звуки двух сердец, а просыпается под биение одного. Оно низкое и ровное, глухо отзывается у него в ухе. Тепло — не то лёгкое, неосязаемое, как в воде, а тяжёлое, надёжное, обволакивающее — такое, каким, наверное, кажется объятие в его одиноких дневных мечтах. Мускусный запах чайных листьев, знакомый и успокаивающий. Издав тихий звук, он чуть шевелится, устраиваясь поудобнее, и сжимает пальцами ткань, прижимаясь к этому крепкому теплу— Хм. Пальцы? Ким Докча моргает, открывая глаза. Зрение сначала размытое, но вскоре он различает свои человеческие руки, слабо сжимающие чёрную ткань. Он тихо выдыхает с облегчением. А затем, с сигналами, больше похожими на вибрации из-за того, как быстро они сыплются, Ким Докча едва не ослеп от количества накопившихся уведомлений и донатов, заполонивших его зрение. Он лишь щурится, всё ещё слишком дезориентирован, чтобы читать их как следует, и быстро сдаётся, даже не пытаясь. Ким Докча поднимается, слегка пошатываясь на неровной поверхности под собой — и одновременно осознаёт две крайне неприятные вещи. Во-первых, он сидит на чьих-то коленях. Во-вторых, это колени Ю Джунхёка. Ким Докча медленно встречается взглядом с прищуренными глазами. — ...А, — выдавливает он. Ю Джунхёк, который вполне бодрствует, смотрит на него с глубочайшим неодобрением. Они оба спасаются от необходимости что-либо говорить, когда ближайшая приоткрытая дверь распахивается с грохотом, и в комнату врывается промокший белый кот, неуклюже скользя по паркету. Он исчезает в соседней комнате ровно в тот момент, когда вслед за ним вбегает тяжело дышащая Хан Суён. — А ну вернись, ты, кальмар чёртов—! Она резко замирает, сталкиваясь взглядом с Ким Докчой, сидящим на коленях у Ю Джунхёка с выражением полного замешательства. За ней слышны глухие «ух» — дети по инерции врезаются друг в друга из-за её внезапной остановки. — Привет, — слабо говорит Ким Докча. На звук его голоса из-за спины Хан Суён выглядывают две маленькие фигурки. — Аджосси? — Хён! Ты ве... Оба обрываются на полуслове, переваривая увиденное. — Докча-сси вернулся? — Затем появляется Чон Хивон, заглядывая через плечо Хан Суён. — Честно, что за шум? — Тут же присоединяется и Ю Сана. — Мне послышалось, или Докча-сси вернулся? — И Ли Хёнсон. — Он... ой. Повисает затянувшееся молчание, пока все таращатся то на одного компаньона, то на другого. — ...Это не то, что вы ду— — Отвратительно, — заявляет Хан Суён. — Давайте оставим их наедине. Она захлопывает дверь. Ким Докча продолжает смотреть на неё, слушая приглушённые голоса за дверью — кто-то смеётся, кто-то явно в ужасе. Про заблудившегося кота все напрочь забыли. Проходит ещё три полные секунды тишины, прежде чем Ким Докча с позором отползает назад, едва не заехав Ю Джунхёку по лицу. — Тебе придется кое-что объяснить, — прошипел он, выворачиваясь и поднимая ноги, чтобы повернуть их обе в одну сторону. Вместо того чтобы, как он ожидал, быть поспешно скинутым, Ким Докча вдруг оказывается притянутым обратно — прямо к груди своего компаньона. — Ты никуда не пойдёшь, — рычит Ю Джунхёк, сжимая руки на его талии крепче и окончательно запечатывая его судьбу. Ким Докча слишком ошарашен, чтобы даже попытаться вырваться. Ю Джунхёк лишь сверлит его взглядом с такой яростью, которую он не может распознать, и у него возникает отчётливое чувство, что его жизнь сейчас в опасности. — Чего ты от меня хочешь... — всхлипывает он.