Middle Of

Громкий грохот и резкий рывок в сторону выдернули Стайлза из задумчивости. Он резко ударил по тормозу, и джип с визгом встал, зарывшись в гравий у обочины лесной дороги. Выходить он не спешил — включил аварийку и, сделав несколько глубоких вдохов, заставил себя открыть дверь, чтобы разобраться, какого черта произошло. Навстречу ему тут же ударил холодный, сырой ветер, а ночная природа загремела гулом и свистом. Мерцающие жёлтые огни не помогали — отбрасываемые ими тени казались ещё темнее, холоднее, будто двигались всякий раз, когда Стайлз на них смотрел. Он передёрнул плечами и натянул молнию куртки до самого подбородка. Он собирался включить фонарик на телефоне, но с ужасом обнаружил: батарея — жалкие девять процентов. Стайлз стукнул телефоном по лбу и выругался себе под нос. Ладно. План. Он потер виски. Наверное, он справится с заменой колеса даже без света, когда глаза немного привыкнут к темноте. Аккумулятор у джипа — полный отстой, и Стайлз был достаточно честен, чтобы это признать, но он должен вытянуть хотя бы пятнадцать процентов заряда на телефон. Ну, или десять, если не отключать аварийку. Если это не просто прокол — он в жопе, но пока не был готов принять такой вариант. Стайлз сделал глубокий вдох и заставил себя шагнуть вперёд — прямо против ветра. Первые действия были простыми: выключить фары, подключить телефон, надеяться, что вселенная не решила добить его. Всё остальное требовало куда больше усилий. Он обошёл машину, пытаясь определить, какая из шин, скорее всего, вызвала этот бардак. Пришлось пройти пару кругов, прежде чем он заметил, что один угол машины висит ниже остальных. Подтолкнув джип, он подтвердил свои подозрения — явно не хватало опоры. Оставалось только одно — и Стайлзу это не нравилось. Ветер усиливался, становился всё холоднее, небо темнело. Аварийные огни только слепили, но выключить их он не решился — слишком велик был риск, что кто-нибудь его не заметит и врежется. Он порылся в багажнике, нашёл инструмент для замены колеса, уложил его на землю. Прошло уже немало лет с тех пор, как он делал что-то подобное, и уверенность улетучивалась с каждой минутой. Он огляделся — узкая тропа, окружённая густыми деревьями, не вызывала ни малейшего чувства безопасности. Стайлз опустился на колени перед шиной и взял домкрат. До сих пор ему с трудом верилось, что эта штука, не больше фута в длину, может поднять пару тонн металла. Он откинул мокрые волосы с глаз и подставил домкрат под джип. Крутить ручку оказалось труднее, чем он рассчитывал — металл замёрз, был скользким, и Стайлз умудрился нацарапать себе полдюжины царапин всего за пару минут. Но вроде бы дело шло — угол машины приподнялся. У него было почти шесть секунд удовлетворения, прежде чем жуткий металлический скрежет и осколок, пролетевший прямо ему в лицо, вернули его к реальности. Он зашипел и дотронулся до щеки — и понять, что это было: кровь или просто дождь, — не представлялось возможным. Стайлз знал — битва проиграна. Придётся звать на помощь и надеяться на лучшее. Хотя, если честно, надежды было немного — кругом ни души. Он не стал собирать сломанные инструменты, прежде чем забраться обратно в машину. Сломанное уже всё равно неважно. К своему удивлению, он увидел, что заряд телефона — целых двадцать пять процентов. Но хуже было другое: ни единого сигнала. Ни звонков, ни интернета — ничего. Только усиливающийся дождь, перерастающий в бурю, и сломанный джип посреди глуши. Стайлз с силой ударил кулаком по рулю от отчаяния — и в ту же секунду вокруг него воцарилась кромешная тьма. Аварийка погасла последней — вместе с последней надеждой хоть как-то пережить ночь. Он замер, даже забыв, как дышать. Потом реальность ударила по затылку, и он всхлипнул. Конечно, никто его не услышит — он же на лесной дороге в незнакомом округе, с машиной, которая больше не работает, и телефоном, бесполезным, как пресс-папье. Всё из-за того, что не захотел выслушивать выговор от начальства в четверг утром. Стайлз не знал, как долго он плакал. Не так уж долго, наверное, потому что вскоре заметил движение в зеркале заднего вида. Он решил, что это животное, но затем кто-то постучал в окно. — Всё в порядке? — донёсся голос сквозь шум дождя. Стайлз прищурился, пытаясь что-то разглядеть, но безуспешно. Он сделал глубокий вдох и подумал, что его могут убить, если он откроет дверь. Незнакомец появился будто из ниоткуда — без фар, без света. Стайлз был почти уверен, что заметил бы свет мотоцикла. — Эй? С тобой всё в порядке? Он вытер лицо, приоткрыл дверь буквально на дюйм. — Всё нормально, спасибо. Сквозь щель он увидел заднюю часть мотоцикла, поднял бровь и пробормотал, прежде чем осознал, что вообще говорит: — Отличная погода для мотоцикла. Послышался приглушённый смех: — По крайней мере, он ездит. Стайлз закрыл дверь и уткнулся лбом в руль. Снова стук — он его проигнорировал. — Ну давай, как тебя зовут? Я — Айзек. Стайлз пробормотал имя себе под нос, как ругательство. — Самое странное имя, что я слышал. Он нахмурился и посмотрел в окно (по-прежнему ничего не видно). — Как, чёрт возьми, ты это услышал? — Я — оборотень, — ответили после короткой паузы. Стайлз замолчал, а потом рассмеялся. — Ладно. — Спасибо. Наступила тишина — Стайлз в машине, Айзек — под дождём. Кто сдастся первым? Стайлз надеялся, что стоять под ливнем труднее, чем сидеть в джипе. — Почему ты ездишь на этом куске хлама? Стайлз дёрнулся: — Это не хлам. — Ещё как хлам. Он распахнул дверь и с силой ударил по раме. — Не смей наезжать на Роско. Снова приглушённый смех. — Ух ты. Ну окей. — Ты — придурок, — заявил Стайлз. — А ты — в глуши. Подбросить тебя, или как? — Айзек переминался на месте. — Только скажи «да». Пожалуйста. Стайлз прищурился, глядя на шлем, который будто уставился в ответ. — Я даже не знаю, как ты выглядишь. Водитель вздохнул и взглянул в небо. — Неужели мне придётся намочить голову ради этого? Стайлз ничего не ответил, надеясь, что его мокрая одежда — достаточно красноречивый аргумент. — Ладно, уговорил. Он увидел, как голые пальцы возятся с застёжкой, а потом снимают шлем. Даже сквозь дождь он успел рассмотреть светлые волосы и самодовольную ухмылку, прежде чем Айзек вновь скрыл лицо. — Ну что, едем? — Куда? — В милях шестидесяти есть мотель. Переночуем там, а утром решим, что дальше. Стайлз задумался. С одной стороны — глупо садиться на байк к незнакомцу. С другой — ноги уже сводит, пальцы почти не чувствует. — Ладно. Сейчас соберусь. — Ого. Эта груда металла выдерживает чей-то вес и багаж? Я впечатлён. Стайлз бросил взгляд в сторону. — С тобой всё в порядке? — Я просто поражён, что кто-то вообще в неё садится. — Ну да, всё равно безопаснее, чем... — он кивнул на мотоцикл. — Не когда я за рулём, — ухмылка в голосе звучала слишком самодовольно. Стайлз бы его придушил, если бы не шлем. Айзек протянул ему перчатки и ярко-розовый шлем. Стайлз удивлённо вскинул брови. — Это друг просил, — пояснил Айзек. Стайлз засмеялся, но тут же закашлялся — холод проник в горло. — Нам пора, — сказал Айзек. — Заболеешь ещё. Стайлз закатил глаза, натянул шлем, надел перчатки, забрался на байк... и замер. А как вообще сидеть на мотоцикле с незнакомцем? Он искал, за что бы ухватиться, но Айзек покачал головой: — Надёжнее будет, если обнимешь меня. В голосе сквозила насмешка — Стайлз это уловил и не оценил. Но спорить было глупо: вес самого байка мог его расплющить. Он неловко обнял Айзека за торс. Айзек тут же перехватил его руки и подтянул вперёд. — Расслабься, — сказал он. — Я не сломаюсь. А ты не улетишь на повороте. — Это вообще возможно? — Не если держишься. Стайлз вцепился крепче. — Вот так лучше, — Айзек что-то переключил. — Готов? Наверное, нет. Но уже поздно передумывать. — Угу. Они поехали медленно — Стайлз подумал, что Айзек даёт ему время привыкнуть. Через минут пять они вырвались из бури и из леса. Вместо деревьев — бесконечные поля до горизонта, вместо сырости — чистый, свежий воздух. Стайлзу больше не нужно было напоминать — он цеплялся каждый раз, как они хоть чуть-чуть наклонялись. Потом он даже привык — чувствовал, как под кожаной курткой двигаются мускулы Айзека, как тот ловко балансирует на поворотах. И, кажется, от него исходило постоянное тепло — даже сквозь куртку. Стайлз положил голову ему на спину и закрыл глаза. Он продолжал смотреть на небо сквозь забрало, и к тому моменту, как солнце поднялось над горизонтом, тяжесть в груди, которую он носил последние несколько месяцев, исчезла. Он глубоко вдохнул, и вместо удушья, к которому уже привык, его лёгкие наполнились свежим, пахнущим травой воздухом. Облегчение вызвало слёзы на его глазах. Ему могло показаться, но он почувствовал, как Айзек на мгновение сжал его руку. Стайлз был слишком ошеломлён, чтобы что-то сказать. Медленная смена пейзажа и рёв двигателя ввели его в своего рода транс, из которого он боялся проснуться. Именно поэтому он не решался слезть с мотоцикла, когда Айзек остановился на парковке возле захудалого мотеля и снял шлем. — Что случилось? — спросил он. Стайлз не ответил, просто уставился на лицо Айзека. Он наконец-то смог разглядеть его глаза — тёмно-серые, они напоминали те самые облака, что ещё несколько часов назад заволакивали небо. Что было не так? Чего он вообще ожидал здесь? Имел ли он хоть какое-то право надеяться, что Айзек останется рядом, когда всё закончится? Вряд ли. У Айзека была жизнь до него, и будет — после. Он помог ему, да, подвёз, но что это значило в великой схеме вещей? — Ничего. Думаю, просто засыпаю. Айзек посмотрел на него с сомнением, но не стал настаивать, лишь взял сумку с боковой стороны байка и направился ко входу, где администратор средних лет доедала чуррос и смотрела что-то на крошечном телевизоре. Увидев их, она улыбнулась и вытерла пальцы, посыпанные сахаром, о джинсы. — Эй, чем могу помочь? — У вас есть свободная комната? Она наклонилась, чтобы заглянуть за Айзека и увидеть Стайлза, который плёлся сзади, затем окинула его взглядом: мокрая одежда, глубокие тени под глазами, царапина на щеке. — Есть, но неказистая. Мы зовём её «отставший». — Мы возьмём всё, — сказал Айзек, повернувшись к Стайлзу. Стайлз только и мог, что кивнуть. Конечно, всё, что угодно. Не то чтобы ему очень хотелось спать на земле или продолжать поездку. «Отставший» — подходящее название для комнаты. Судя по всему, раньше это был шкаф. Внутри стояли две узкие кровати, между ними — фут пространства, крошечный прикроватный столик, один стул и ванная, размером с гроб. Но этого было достаточно. Смыв засохшую кровь с щеки, Стайлз позволил себе простоять под тёплой водой несколько минут, пока с него смывались грязь и пот ночи. Он слышал скрип половиц каждый раз, когда Айзек шевелился, и прижимал лоб к бежевой плитке. Он задавался вопросом, как расскажет Скотту о событиях той ночи. Или своему отцу. Возможно, им вообще не нужно было знать. Жизнь Стайлза вернётся в привычное русло в течение следующих сорока восьми часов, и тогда он сможет вести себя так, будто ничего и не было. И это даже не будет ложью — ведь ничего и не было. Всё, что они знали друг о друге, — это их имена. — Не хочу портить тебе удовольствие, но я бы тоже хотел попробовать, — сказал Айзек через дверь. — Прости, прости. Он выключил воду и вытерся — насколько это было возможно при помощи крошечного мотельного полотенца, — потом переоделся в чистую ночную одежду. Когда он вышел, Айзек яростно набирал кому-то сообщение, но Стайлз не стал спрашивать. Это было не его дело. Кровать оказалась на удивление удобной — с учётом того, чем она была. Или, может, это было просто изнеможение. Стайлз уже не мог сказать наверняка. Солнечные лучи, пробивавшиеся через окно, не помогали. Он следил за тем, как свет танцует на потолке, и слушал шум воды, пока Айзек принимал душ. А потом, прежде чем он успел это осознать, глаза закрылись, и разум уплыл. *** Легкий гул снаружи разбудил Стайлза спустя несколько часов. Солнце больше не светило в окно, и он предположил, что сейчас, по меньшей мере, полдень. К его удивлению, он выспался. Несмотря на кровать, размер комнаты, шум шоссе — его разум был ясен. Он потянулся, но остановился на полпути, когда что-то коснулось его рёбер. Он посмотрел вниз и увидел, что одна из рук Айзека была вытянута через узкий промежуток между их кроватями и покоилась под его одеялом. Он проследил взглядом вдоль стройных мышц и гладкой кожи, пока не остановился на лице, уткнувшемся в подушку с мелким цветочным узором. Это был первый раз, когда Стайлз мог наблюдать за Айзеком, не отвлекаясь — тот, казалось, всегда чувствовал на себе его взгляд и смотрел в ответ, даже когда был в шлеме. А теперь — нет. Он просто спал, уткнувшись лицом в подушку и пуская слюни, как будто завтра не наступит. А может, и не наступит, Стайлз не знал. Всё, что он знал — Айзек выглядел... по-человечески. Слишком высокий для этой крошечной кровати, ноги свисают с края. И почему-то он всё ещё был в одном носке. Стайлз тихо фыркнул от этой картины, и это заставило Айзека проснуться. — Извини, — смущённо сказал Стайлз. Айзек зевнул. — Всё нормально. Он убрал руку с кровати Стайлза и тёр глаза. По телу Стайлза пробежала дрожь. Смысла оставаться в постели не было, и он сел, оглядываясь в поисках штанов. — Как спалось? — спросил Айзек. — Отлично. А тебе? — То же самое, — снова зевнул он и перевернулся на спину. — Хотя я умираю с голоду. Стайлз кивнул. Он не ел уже двадцать четыре часа и ощущал это каждой клеткой. Мышцы ныли, суставы были деревянными даже после растяжки. — Не думаю, что тут есть обслуживание номеров. Айзек рассмеялся. — Так и должно быть. Разве не так живут короли? Ага, как же. Короли обычно не переосмысливают всю свою жизнь, насколько знал Стайлз. Он быстро оборвал эту мысль, пока она не переросла во что-то такое, чего он не смог бы, или не захотел бы остановить. — Нам нужно достать еду. — Ага. Они быстро собрались и вышли на парковку. Мир будто родился заново — небо стало ярче, ветер принёс с собой неведомую энергию, которой Стайлз не чувствовал уже много лет. Она принесла с собой тихие чувства — надежду, благодарность, любовь к жизни. Он покачал головой. Это временно, напомнил он себе. Всё временно. Молча сев на мотоцикл, они направились в городок под названием Фэрвью, в дюжине миль отсюда. В местной закусочной Айзек заказал еды втрое больше, чем Стайлз мог съесть за день. Он бы прокомментировал это, если бы не был слишком занят, вгрызаясь в свой бургер, и к тому времени, как доел, всё, что заказал Айзек, исчезло, не оставив ни малейших улик. Стайлз никогда так не жалел, что был сосредоточенным едоком — или что больше никогда не увидит Айзека после этого дня. В какой-то момент, когда они уже расслабились, сидя каждый на своём месте, Айзек указал на него картошкой фри: — Тебе стоит пойти со мной в гости к моим друзьям. Стайлз прищурился: — Я их не знаю. — А они не знают тебя. Но они готовы попробовать. Стайлз отпил кофе: — Зачем? — Что — зачем? — Зачем звать меня? — Это вроде настольных игр по выходным. С большим количеством людей веселее. Стайлз выглядел неуверенным, но Айзек не отводил взгляда. — Моя машина всё ещё где-то в глуши. — Сам факт, что ты называешь это машиной, жалок. Айзек откинулся назад и поднял руки, признавая поражение, когда Стайлз уставился на него. — Но я обещаю, что её починят, если ты пойдёшь со мной. — Это звучит как что-то, что сказал бы убийца. Айзек поперхнулся напитком: — Это то, о чём ты думаешь? Стайлз скрестил руки на груди: — А что ещё тогда? Айзек слегка смутился: — Свидание? Стайлз прищурился и откинулся на спинку. Свидание, да? — Я не занимаюсь сексом на одну ночь. — И я — нет. — Мы могли бы жить в сотнях миль друг от друга. Я не езжу на дальние расстояния. — Я давно хотел уехать из Бикон-Хиллз, особенно после того, как Эрика и Бойд уехали, — пожал плечами Айзек. — Там для меня больше ничего нет, кроме плохих воспоминаний. — Ты бы переехал? Ради парня, с которым познакомился вчера? — Почему нет? Стайлз посмотрел на потолок, затем снова на Айзека: — Это безумие. Айзек выглядел совершенно спокойным: — Подумай об этом. Не о чем было думать. У Стайлза была жизнь. У Айзека — наверняка тоже. Работа, друзья, семья. Дом. Не имело смысла кому-то из них менять свою жизнь ради призрачной надежды, что нечто, начавшееся посреди леса, сможет продлиться. И всё же Стайлз думал об этом. Он думал об этом всё время. Думал об этом, пока они закупались продуктами. Представлял себе, как это может быть, пока они ехали по гравийным дорогам, всё глубже и глубже в лес. Он уже собирался обозвать себя идиотом за то, что позволил себя заманить в чащу, где его, скорее всего, изрубят в куски, когда они свернули за угол — и перед ними возник дом. Стайлз никогда не видел ничего подобного. Это был новый бревенчатый дом, на вид — крепкий и добротно построенный, но он не мог понять, как его воздвигли, не уничтожив деревья вокруг. Его челюсть, должно быть, отвисла, когда он снял шлем, потому что Айзек засмеялся. — Знаю. Впечатляет, да? — Он огромный. Прямо как... — Я же говорил. — Конечно, конечно, — проворчал Стайлз, закатив глаза. Его размышления прервались, когда из дома выбежала женщина с ярко-рыжими волосами. — Ты опоздал! — Прости, — Айзек начал снимать сумки с мотоцикла. — Сами знаете, как бывает. — М-м, — она повернулась к Стайлзу и смерила его взглядом с ног до головы. — Так это он, да? — Да, это Стайлз. Стайлз, Эрика. — Приятно познакомиться, — Стайлз протянул руку, и она рассмеялась, но приняла рукопожатие. — Извините, что навязываюсь. Она отмахнулась: — Всё в порядке. Я просто удивлена, что Айзек сумел завести друга. Это вызвало смех у Стайлза. — Я тоже удивлён. Должно быть, я очень доверчив. Лицо Эрики расплылось в радостной улыбке: — Айзек! Он такой смешной. Айзек не смотрел на них. — Ха-ха. Она обняла Стайлза за плечи: — Не обращай на него внимания. Он просто ворчливый, Wi-Fi в нашем доме — дерьмо. Она повела его к дому, где высокий мужчина в красном фартуке возился с огромной кастрюлей на плите. — Это Бойд. Стайлз помахал ему рукой: — Привет, я Стайлз. Бойд повернулся к нему и сделал тот же самый широкий взгляд, что и Эрика. — Эй. Тебе нравится чили? — Я люблю еду, — пожал плечами Стайлз. Эрика ущипнула его за щеку: — Я люблю этого парня. Она посмотрела на него с напускной серьёзностью: — Если что-то не получится с Айзеком, ты всегда будешь здесь желанным гостем. Затем она хрипло рассмеялась и пошла прочь, оставив Стайлза неловко стоять на кухне. Это дало ему время осмотреться, оценить запах леса, пронизывающий это место, и шелест листьев, которые, казалось, создавали защитный барьер между ними и внешним миром. Он определённо мог к этому привыкнуть — никакого движения в пределах слышимости, никаких приближающихся сроков, только запах чили и непринуждённая болтовня, доносившаяся с лестницы. Стайлз постоял на кухне, потом решил пройтись. Он провёл пальцами по некоторым предметам мебели, просто чтобы почувствовать текстуру дерева и мягкую ткань. На стенах также висело довольно много фотографий, на большинстве из которых были Айзек, Эрика, Бойд и ещё один мужчина. — Кто это? — спросил он. Бойд высунул голову из кухни и посмотрел на фотографию, на которую показывал Стайлз. — Это Дерек. Он будет здесь завтра. — Ещё один твой друг? — Обычно. — Иногда он наш злой босс, — сказал Айзек с лестницы. — Как это работает? — Увидишь, — махнул ему рукой Айзек. — Иди сюда, я покажу тебе комнату. Стайлз последовал за ним вверх по лестнице и в конец узкого коридора. Айзек привёл его в комнату с двуспальной кроватью, телевизором и встроенным шкафом. Это была хорошая гостевая комната, решил Стайлз. Гораздо лучше, чем его собственная спальня в Крествуде. Острая боль пронзила его сердце, но он её проигнорировал. Айзек наклонился к нему: — Надеюсь, ты не против поделиться. Стайлз скрестил руки на груди: — Я уверен, что выживу. — Тебе придётся, я оставил для тебя кровать у окна. — Ух ты, как щедро. — Я стараюсь быть таким. — Так чем же вы, ребята, занимаетесь? — спросил Стайлз. Он не был уверен, как ему следует себя вести с друзьями Айзека, и надеялся, что тот раскроет им некоторые неписаные правила, которые у них были. Айзек задумался: — Думаю, обычно мы смотрим фильм или что-то в этом роде, особенно если Дерека нет рядом. — Он ненавидит фильмы? — Уже нет. Но когда он это делал, было проще. Теперь у него слишком много мнений. — Понял. Стайлз кивнул, затем подошёл к Айзеку и прошептал: — Слушай, я не знаю, хорошая ли это идея для меня быть здесь. Может, мне стоит пойти, снять мотель в городе или что-то в этом роде. Айзек выглядел поражённым: — Почему? Что-то не так? Мы не обязаны делить комнату, если ты не хочешь, я могу... Стайлз покачал головой: — Нет, нет, дело не в этом. Просто, я не знаю, не знаю, что тут делать и всё такое, такое чувство, будто я вмешиваюсь. — Я обещаю, что это не так. Эрика и Бойд сказали, что всё в порядке. — Да, но... Он обвёл рукой вокруг, как будто это давало понять, почему он чувствовал себя здесь чужим. Айзек схватил Стайлза за плечи и посмотрел на него умоляющими глазами: — Слушай, просто останься сегодня ночью, ладно? А если захочешь уйти завтра, я сам отвезу тебя домой. Стайлз посмотрел в сторону: — Это за много миль отсюда. — Мне всё равно. — Почему? — Стайлз прищурился. — У тебя что, нет работы? Или мест, где можно быть? — Я в отпуске. Стайлз не поверил: — А кем ты работаешь? — Я... — он сделал паузу. — Лесник. — Лесник? — Да, я забочусь о лесах и всем таком, защищаю среду обитания и всё такое. — И вы думаете, что вы бы легко нашли такую работу, если бы переехали в Крествуд? Айзек поморщился: — Фу, ты из Крествуда? Стайлз кивнул. Реакция его не удивила. — Это место ужасно. Может, тебе тоже стоит переехать. Он сказал это с такой лёгкостью, словно переезд был для него тем же самым, что покупка новой пары джинсов. Стайлз отступил: — Всё не так просто. — Почему нет? Стайлз обвёл рукой: — Вся моя жизнь там. — Ты имеешь в виду свою семью? Они могут навещать. Мы можем навещать. Стайлз закатил глаза: — Нет, мой отец в другом штате. Я имею в виду работу, квартиру, что-то в этом роде. — И, я полагаю, друзья, — сказал Айзек. — Не совсем. Скотт переехал много лет назад. Айзек молчал: — Это всё? Стайлз сдулся: — Я полагаю. Это прозвучало гораздо менее весомо, как только он это сказал. Внезапно его тело ослабло, и что-то начало тянуть его к земле. Он почувствовал, что становится неустойчивым, и Айзек, должно быть, тоже это заметил, потому что снова подошёл ближе и обнял Стайлза за плечи. Стайлз наклонился к нему и закрыл глаза. — Это не похоже на что-то особенное, — сказал Айзек. Стайлз не осмелился заговорить, просто сделал глубокий вдох. Он бы обнял Айзека в ответ, но его руки чувствовали себя так, будто их тянули вниз десятки кирпичей. — Зачем ты вообще там живёшь? — спросил Айзек. В его голосе не было осуждения, просто любопытство. — Я не знаю, куда ещё пойти, — признался Стайлз. По крайней мере, там у него была работа, а арендная плата была довольно дешёвой, хотя и недостаточно дешёвой для того, насколько дерьмовой была его квартира. Хуже всего было то, что он так хотел переехать в Крествуд после колледжа, что переезд означал бы — что? Поражение? Сдаться? — Мы могли бы переехать сюда. Не сюда, а в Фэрвью или другой город поблизости. — Это безумие, — сказал Стайлз в рубашку Айзека, но его голосу не хватало убеждённости. Он сам это услышал, когда слова вылетели из его рта, но сделал вид, что этого не произошло. — Почему? Стайлз не ответил, а Айзек не оттолкнул его, просто стоял и держал его. Стайлзу потребовалась вся сила воли, чтобы не заплакать. — Слушай, давай просто поедим чили, выпьем пива и посмотрим дерьмовый фильм. А завтра посмотрим, каково это, ладно? — сказал Айзек через некоторое время. Стайлз дал себе несколько минут, чтобы подышать в тишине. — Да, хорошо, — сказал он и обнял Айзека за торс, затем отстранился. — Извини за это. — Всё в порядке. Я плакал и за меньшее. Стайлз поморщился: — Я не плакал. Айзек провёл пальцем по щеке и показал ему. — Это всего лишь одна капля, — запротестовал Стайлз. Айзек пожал плечами: — Но всё ещё там. Он вытер её о рубашку. Когда они вернулись вниз, Эрика и Бойд либо не заметили, либо просто не спросили, почему Стайлз выглядел так, будто его нынешняя жизнь рушилась прямо у него на глазах. Вместо этого Бойд дал ему миску чили с чесночным хлебом, а Эрика вручила ему холодную бутылку пива с цветочным послевкусием. За ужином они рассказали, что поженились почти год назад и переехали в хижину в прошлом месяце. Все они сказали, что они лесники, как будто это была какая-то внутренняя шутка. — То есть, по сути, вы живёте в своём офисе? — сказал Стайлз. — Может быть, вам стоит задуматься о балансе между работой и личной жизнью. Эрика рассмеялась, и на мгновение она стала похожа на лесное существо, действительно в своей стихии. Стайлз взглянул на Айзека, чтобы оценить его реакцию, но тот выглядел глубоко задумавшимся, хотя и довольным. У Стайлза возникло внезапное желание протянуть руку через полфута между ними. Он собирался это сделать, но в этот момент Айзек повернулся к нему, ухмыльнулся и толкнул его коленом. Стайлз улыбнулся в своё пиво и замахнулся. Когда они закончили есть, Эрика повела Стайлза к гигантскому дивану. Стайлз был уверен, что на нём с комфортом разместятся шесть человек. Он оказался в углу, а Айзек — слева от него, практически приклеенный к нему. Стайлз не возражал. Они смотрели «Трансформеров», как ни странно. Эрика и Айзек утверждали, что с Дереком в доме они никогда не могли смотреть ничего, связанного только со взрывами. Стайлз их не винил — да это и не имело значения. Они едва смотрели фильм, больше времени насмехаясь над ним или обсуждая детали. Обсуждение того, пускают ли автоботы выхлопные газы, было особенно страстным. Стайлз не был уверен, был ли это смех или лёгкая дымка алкоголя, но к концу фильма он уже не был таким запуганным. — Так мне стоит беспокоиться о приезде Дерека? — спросил он. Эта мысль всё ещё не давала ему покоя после слов Айзека. Бойд отмахнулся: — Нет, мужик. Он с этим разберётся, не волнуйся. С чем иметь дело? Он собирался спросить, но вместо этого зевнул так широко, что на глазах выступили слёзы. К тому времени, как он снова закрыл рот, вопрос уже покинул его разум. Айзек встал, чтобы потянуться: — Нам нужно немного поспать. Завтра долгая ночь. — Думаю, ты прав, — сказала Эрика, полулёжа на диване, волосы её торчали во все стороны. Она встала с неожиданной грацией и потащила Бойда в их комнату, пожелав спокойной ночи. Стайлз молча последовал за Айзеком наверх. Внезапно он ужаснулся — делить комнату, делить кровать… это было подавляюще. Может, ему следует спать на диване? Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но Айзек не повёл его в комнату. Вместо этого он достал одеяло из маленького комода, затем открыл окно в конце коридора и вышел на крышу. Он протянул руку Стайлзу. Он не стал ждать, пока передумает — просто пожал её. Стайлз сел с помощью Айзека и накинул одеяло на плечи, затем подождал, пока тот сядет рядом. Никто из них не хотел прерывать успокаивающие звуки окружающего леса. Стайлз не возражал — просто смотрел на луну. Она была огромной и ясной, легко различимой даже посреди ночи. Он услышал, как закрылась входная дверь, и повернулся к Айзеку. — Им нравится гулять, — объяснил тот. Это имело смысл. Они ведь намеренно переехали в лес. У Стайлза возникла мысль, которая заставила его остановиться. Он снова и снова прокручивал в голове события последних ночей. — Завтра полнолуние? — спросил он. — Ага. Стайлз сделал глубокий вдох, осмотрелся, затем повернулся к Айзеку. Его глаза выглядели иначе, чем вчера — теплее и светлее. Это заставило Стайлза усомниться в собственном восприятии. — Как часто вы встречаетесь? Уголки губ Айзека слегка приподнялись: — Раз в месяц. Боже. Он не облегчал задачу. Стайлз потер лицо и почувствовал движение рядом с собой. — О чём ты думаешь? — спросил Айзек. Стайлз не убрал рук от лица: — О чём-то очень глупом. — Потому что оборотней не существовало, и это была просто шутка. Он почувствовал пальцы Айзека на своём колене. — Сомневаюсь. Стайлз тоже, что было хуже всего. Он медленно положил свою руку на руку Айзека. Его кожа была почти обжигающе горячей, но Айзек казался совершенно здоровым. Стайлз делал маленькие круги на запястье, пока набирался смелости. По напряжению под кожей Айзека он мог сказать, что тот сохраняет неподвижность с усилием. — Я думаю, нам стоит это сделать. — Что — это? Стайлз выдохнул: — Не знаю, всё. — Переехать в Фэрвью, целоваться, провести ночь, бегая по лесу — Стайлз уже даже не был уверен. Он позволил своей руке подняться от запястья Айзека к основанию его шеи. Только тогда он осмелился посмотреть ему в лицо — и встретил сдержанную надежду, которая лишь укрепила его решимость. Он наклонился вперёд и ждал, пока Айзек отпрянет. Тот не сделал ни малейшего движения — только смотрел на него жёлтыми глазами, которые светились в ночи. Стайлз сократил расстояние, улыбнулся рычанию, которое вырвалось у Айзека из горла, и зарылся рукой в его волосы. С остальным они разберутся потом. -Конец-