Волшебство бывает, граф!

Лололошка решительно не верил в гадания. И в магию, понятное дело, тоже. Бред всё это. Хотя в детстве ему очень нравилось слушать сказки на ночь, но во взрослой жизни это абсолютно бесполезно. Чем быстрее ты смиришься с настоящим и начнёшь строить свою жизнь самостоятельно, иногда меняя правила под себя, тем легче тебе будет. Эграссель, будучи учёным тоже, по идее, верить во всё это не должен был. Он делал открытия, узнавал мир каждый раз заново, строил теории. Проще говоря, его работа должна была напрямую связать его с реализмом. Граф не удивился бы, если бы его друг рассмеялся, когда какая-нибудь гадалка на улице начала предсказывать ему судьбу. Теперь же Лололошка осознал, что на самом деле, сколько бы они ни дружили, но о собственном лучшем друге ему известно далеко не всё. Казалось, и в горе, и в радости, а тут на – сюрприз. — Да не чушь это никакая, Ло, — уверенно заявил Эграссель. В пламени свечи угадывалась его мягкая улыбка, но при этом достаточно настойчивый взор глаз. За окном уже давно было темно.— Просто скажи и всё. Поди, императора увидишь, вы же так и не поцеловались. — Эграсса! — разочарованно застонал Лололошка, прикрывая ладонями лицо. После того разговора эльф стал давать ему множество советов по отношениям, при этом его совсем не смущало, что главной целью является Его Величество Джон Дейви Харрис. Такое чувство, что это уже не первый его император на счету. Ло не мог отрицать собственных чувств, очевидных ещё в юношеские годы. Сейчас, так сказать, костёр любви вспыхнул с новой силой, а сам Джон легко, абсолютно того не замечая, подкидывал в него брёвна, чтобы ничего не смело погаснуть. Безумие, не иначе. Теперь же на него ещё и наседал Эграссель. Граф уже даже жалел о признании, но понимал, что скрыть его не сумел бы в любом случае. Скажем прямо: не ровен час и другие его друзья (тот же Ричард) прознают о его долгих взглядах и давних мечтах. — Ну, ты же учёный, — вновь попробовал граф, поднимая голову. — Как можно верить в такую чепуху? Это звучит как самовнушение. — Неправда, с четверга на пятницу обычно вещие сны, — возразил Эграссель, аккуратно потрепав друга по волосам. — У меня иногда сбываются. Знаешь ли гениальные открытия порой приходят во сне. Много чего изучено, но не сноведения. Это тебе слово известного на весь Архей учёного, а не абы кого с улицы. Лололошка покачал головой. — От того, что я это скажу мне, не обязательно приснится жених, ты не понимаешь? Я вообще сны редко вижу, тем более запоминаю людей из них. — Необходимо попробовать. В следующий раз ты уже не в первый раз у меня будешь спать. В этом же вся суть, именно во сне на новом месте, — Эграссель задумался, перекладывая канделябр в свободную руку. — Я про такое узнал от родной бабушки, она деда моего, между прочим, увидела. Пару месяцев прошло, они увиделись, начали встречаться, туда-сюда год прошёл, а затем и свадьба, и мама моя родилась. Понимаешь, источник достоверный, не из воздуха беру. — Всё равно как сказка звучит. — Я твой друг и хорошо тебя знаю. Сказку бы в жизни не предлагал, говорю же, проверенное всё. Лололошка шумно выдохнул. Эграссель был настроен очень решительно, словно и вправду на секунду верил в его отношения с императором. Глупость какая: где он — простой граф, а сам правитель огромной империи. Это же как сравнить акулу и льва: каждый в своей среде сильнейший, но против друг друга слишком разные. В вероятность их отношений верилось меньше, чем в ту же проверенную Эграсселем магию. — Ты от меня не отстанешь? — уточнил Лололошка. Эграсса кивнул. — Ни за что. — Суть в том, чтобы просто перед сном сказать: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте». Это разве не женский вариант? Может, лучше невеста жениху? — А ты прям невесту, а не жениха ищешь. — Справедливо. — Вот-вот, сделай любимому другу одолжение. — Любимому другу-свахе, ты хотел сказать, — рассмеялся Лололошка, видя, как Эграсса на свою новую должность аж приосанился весь. — Ладно, просто, чтобы ты понял, какой это бред. — Проверенный! — живо возразил эльф, с излишней гордостью поднимая свечи. — Вот увидишь! — Обязательно, спокойной ночи, сваха. — И тебе спокойной, хорошо разглядывай своего мужа. — Эграсса!

~☆★☆~

Лололошка ни секунды не сомневался, что занимается чем-то уж очень бесполезным, даже глупым. — Сплю на новом месте, приснись жених невесте, — прошептал он в пустоту. Глупость. Конечно же, уснуть не выходило. Он ворочался с боку на бок, постоянно поправляя одеяло. Нет, подушка не была жёсткой, да и сама кровать хорошая. Лололошке в принципе очень понравился новый дом Эграсселя. Удобный, простой, а самое главное: его друг заполнил его своими вещами, оставляя свой отпечаток. Отпечаток уюта и спокойствия, куда хотелось бы вернуться. Новый дом, а следовательно, его первая ночёвка здесь. Отсюда и началась вся шарманка про гадания и прочее. С другой стороны, причина, по которой ему это предложили. Джон Харрис, Его Величество, император Архея, единственный наследник престола, завидный жених, который, если судить по слухам, так до сих пор фаворитку себе не отыскал. Лололошке даже становилось смешно, когда в его мыслях на секунду появлялась картинка его в самом шикарном наряде, а Джон чуть ли не мгновенно падает от красоты вида. И слухи, сколько слухов он смог бы собрать. Хорошо, Лололошка мог согласиться, что на самом деле и сейчас собирает не мало мнений о себе. Слишком уж быстро он получил новую должность, часто посещал балы, где император всегда находил минутку-другую с ним поболтать. По мнению Эграсселя, это был один из чуть ли не самых прямых намёков на его чувства. Граф же не уставал спорить об этом. Лололошка, наверное, даже под дулом пистолета не вспомнил бы, как и когда влюбился в принца Джона. Его отец был военным, поэтому он всегда пользовался случаем, чтобы побывать на всяких парадах, а иногда заглянуть на работу к родителю (конечно, его часто выгоняли, но от случая к случаю попадался молодой и очень добрый папин коллега, который давал посидеть и рассказывал кучу разных историй). Пару раз его везение брало вверх, и он имел возможность увидеть в отделении прошлого императора, при чем всякий раз с его собственным сыном. Ло даже один раз с ним поговорил, точнее врезался, чуть не упал, но принц Джон был достаточно вежлив, чтобы поймать его и поставить на место. Затем Лололошка любезно назвал его всеми возможными званиями, которые смог вспомнить (естественно, неправильными), поклонился, кое-как извинился и с позором убежал. После этого случая он ещё долго, на счастье родителя, не приходил к нему на работу, но потом страх, конечно, рассеялся. Возможно, Ло и дальше бы покручивал все совершенные собой позоры, чтобы в конце концов увидеть кошмар, состоящий чисто из его неудач, но в таких красках, что легче застрелиться. Только кто-то — конечно же, Эграсса, больше некому — нарушил его покой. Отчётливо прогнулся под чужим весом матрас кровати, не иначе ночной гость. Или уже утренний? Он медленно открыл глаза, уже мысленно прикидывая что же сказать, однако так и застыл. Язык прямо таки присох к нёбу, не желая двигаться. Чёрт возьми, император. Император! О Время, не сойти ли ему с ума! На самом деле Харрис и вправду смахивал на нечисть, но очень притягательную. Образ терялся во мраке, но пламени свечи в его руке вполне хватало, чтобы хорошенько разглядеть лицо. Фарфоровая кожа блестела, а желанные губы растянулись прямо-таки в лисьей ухмылке. Волосы ниспадали каскадом вслед за наклоном головы. И эти глазки, о Время, которые обычно почему-то неуловимо напоминали ему осенние листья, на крайний случай кору дерева, теперь словно покрылись дымкой...влюблённости? Лололошка, вероятно, сошёл с ума, но ещё никто так на него не смотрел. Даже отражения огонька свечи в глазах напоминали маленькие искры. Полностью наряда не углядеть, но граф почему-то внутри был уверен, что это тот самый белоснежный мундир с золотыми вставками, который даже как-то слишком хорошо сидел на императоре, прямо греховно что ли. — Ваше Величество...— всё же ели-ели шевеля ослобевшим языком, прошептал Лололошка. Любовь теперь распирала его изнутри, не давая отвести взора, словно перед ангелом. Нет, это же почти божество во плоти. — А кто же ещё? Ты кого-то другого звал? — весёло поинтересовался Джон, подмигивая. — Звал громко сказано. — Как по мне в самый раз. Лололошка покачал головой. — Вы не моя пара, Ваше Величество, — твердо заявил он, садясь в кровати. — Правильно, я же как жених явился. Я супруг, — неторопливо ответил Джон, наклоняясь вперёд, чтобы похвастаться обручальным кольцом на безымянном пальце. — Красивое, да? Граф несчастливо моргнул, не зная, что делать со своими чувствами. В одно мгновение это всё безумие, в другое — неизвестное тепло обняло его со спины, положив головушку на плечо, чтобы тихо ему приговаривать: «Всё хорошо, всё правильно». Император же мягко сцепил его руку, поднеся пальцы к свету, и камень на кольце призывно блеснул. — Смотри, а у тебя такое же. Лололошка аж чуть ли не задохнулся, слова так и застряли в горле на пол пути. — Ты решай давай быстрее, летом или весной повенчаемся, приглашения-то заранее надо отправлять, — продолжил Джон. Он наклонился вперёд, не отпуская руки, а сжимая пальцы. Ло прикрыл глаза, когда получил целомудренный поцелуй в лоб. — Спи, время позднее, — Харрис мягко надавил рукой на грудь, вынуждая лечь обратно. Лололошка лениво открыл глаза, ощущая призрачное прикосновение на груди, а затем, щурясь на солнечные лучи. Его первой мыслью было: «Куда пропал Джон?», а второй, естественно: «Сон, всего лишь сон». Но, по правде, какой же до жути красивый и притягательный сон. Дверь тихо скрипнула, пропуская Эграсселя. Его друг широко улыбался, успев переодеться. — Приснился, да? — поинтересовался эльф, присаживаясь на кровать в ногах графа. — Да. — Рассказывай. — Ещё чего тебе? — Лололошка! — театрально воскликнул Эграсса, прикладывая руку к груди. — Ты не можешь так со мной поступить. — Могу, мне никто не мешает. — Я мешаю. Граф тяжело вздохнул, присаживаясь рядом. — Приснился, с кольцом даже. — Император? — А кто ещё? Мать твоя, что ли? — Лололошка! — Ой, ладно тебе, пошутил же. Как советы свои раздавать, так в первых рядах. Эграссель примирительно потрепал его по голове, словно несмышлёного мальчишку. — Ты главное, при Джоне так не шути, и точно всё сложится. — Эграсса, — раздражённо насупился Ло. — Нормально у меня всё с юмором. — Не шути, ради меня, я хочу на свадьбе твоей погулять. — Ты не возможен. — Первый дружить предложил. — Жалею до сих пор. — Врать не хорошо, граф. Лололошка устало потёр глаза. Только Эграссель так насмешливо произносил его титул, словно прозвище. Но если эльф был как-то причастен своей магией к этому прекрасному сну, то он мог его простить. Всегда прощает.