В первый и последний раз

Разрушения, крики и всхлипы сливаются в какофонию безнадежности. Леви застывает, в ужасе, что пронизывает его тело иглами, пригвоздив к земле, прокалывая легкие насквозь. Но Леви нельзя молчать, нельзя в это мгновение, когда Эрвин отчаян, смотрит на него, словно ожидая приказа. С надеждой в голосе, что ему скажут как поступить. И Леви дает ему освобождение, дает цель к которому ему нужно идти и за которое нужно умереть, даже несмотря на то, что собственное горло пронизывают иглы, в отчаянной нужде замолчать. Он заставляет взгляд быть твердым, не дрожать, когда смотрит на Эрвина. И получает благодарную улыбку. Чертову благодарную улыбку. Эрвин уже делает шаг к своей смерти, когда Леви эгоистично останавливает его, не жестом, а одним его именем, который почти тонет между разрушенными зданиями. - Эрвин. - Твердо, хотя и твердости он не чувствует совершенно, лишь свое дрожащее тело. - Поцелуй меня. В первый и последний раз. Почти приказ, почти мольба. Пара секунд, еще пара разрушенных зданий, и рука Эрвина скользит по его щеке, поднимая голову, а губы касаются его. Голодно, отчаяенно, с пеплом боли, с зубами и дрожью. Даже зло и яростно. Это не поцелуй нежности, а поцелуй потребности, выращенный на боли. Эрвин целовал его как человек, которому уже было нечего терять. А провел пальцами по щеке как человек, который хотел остаться. Леви смотрит на спину Эрвина, потому что не может не смотреть, не может пропустить последние мгновения его жизни.