This humid summer

      Казалось, солнце, весь день пытавшееся сжечь до тла каждую улицу в их маленьком городке, смилостливилось к вечеру, продолжая при этом облизывать все огненным языком заката. Надсадный стрекот цикад звенел в ушах, заглушаемый, разве что, грохотом собственного пульса и шумом крови, несущейся по артериям. Жарко, черт возьми.       Старая спортивная площадка утопала в звуках ударов об асфальт баскетбольного мяча, скрипе кроссовок по покрытию и шумном дыхании игроков. Их тени, несуразно длинные, метались по земле от угла к углу, как напуганные зверьки, то и дело взмывая в воздух - одной конкретной, невозможно лохматой и громкой.       Лу Гуан проклял свою безотказность, наверное, уже десять тысяч раз. Чертов Чен Сяоши и его маниакальная любовь к баскетболу. Близился сезон дождей, одежда и без того, едва просыхая за ночь, липла к горячему влажному телу, не говоря уже о том, насколько неудобно становилось в ней при малейшем намеке на активные движения. Отчасти поэтому парень ненавидел занятия физкультурой в летнем семестре: жарко, мокро, липко, еще и душ в мужской раздевалке сломался неизвестно когда - приходилось либо ждать, пока наплещутся девчонки, либо идти домой в сыром. Спасибо, что все спортивные занятия перенесли на последние уроки на лето.       Чен Сяоши, видимо, не остановило бы даже ядерное лето - с такой легкостью он двигался по площадке. Не мешали ни липнущие к бедрам форменные штаны, ни повязанная на поясе рубашка - увидь мать Лу Гуана в таком виде, закопала бы уже за порчу школьной формы. По тёмной футболке в районе ворота, спины и подмышек расплывались еще более темные пятна влаги. Пас, еще пас - Сяоши взмывает в воздух и забрасывает идеальный трехочковый. Их соперники - ребята из параллели - досадливо ругаются, но хлопают парня по плечу. Лу Гуан ловит себя на том, что пялится на стройные, облепленные влажной тканью ноги, когда в него прилетает мяч. - Лу Гуан, заснул, что ли? - Сяоши лениво подходит ближе, отбирая из рук брошенный им же мяч. - Я раз десять тебя позвал. - Отстань. Просто устал, - отбривает тот, расстегивая рубашку и оттягивая ворот футболки, надетой под низ. В голове и правда тяжело от жары и усталости. Еще и форма так липнет к коже… - Давайте еще раунд и по домам? - энтузиазму Сяоши можно только позавидовать. Равно как позавидовать смуглым (в сравнении с его, Лу Гуана) подкачанным рукам, рельефу мышц, проступающих под тканью футболки. Лу Гуан почему-то представляет, как друг снимает эту самую футболку, являя миру подкачанный торс, блестящий от стекающих по нему капель пота, как вытирает ею же лицо и отбрасывает в сторону. - Чен Сяоши, ты монстр! - одноклассники, явно измученные интенсивной игрой в жару, поднимают руки в знак капитуляции. - Загонял нас еще час назад, а теперь добить хочешь? - Да ладно вам, играем всего пару часов, а вы уже сдулись? - капелька пота скатывается от кромки волос, очерчивая полукруг по смуглому лицу. Лу Гуан непозволительно долго задерживает на ней взгляд. - Да ну тебя. С твоими способностями нужно за команду префектуры играть, а ты нас гоняешь как рабов, - бурчит один из соперников, направляясь в сторону сваленных в кучу рюкзаков.       Чен Сяоши смеется, вытирая стекающий со лба пот тыльной стороной ладони, проделывает короткий дриблинг и снова забрасывает мяч в корзину. Лу Гуан только качает головой, бессильно стекая по старой ржавой сетке рядом с собственным рюкзаком. Ей-богу, сидел бы сейчас спокойно в кружке фотографии, делал бы очередную стенгазету к фестивалю, а не плавился от духоты вечерних сумерек на площадке, пробежав, по ощущениям, мини-марафон. Камера, правда, находится в рюкзаке рядом с бутылкой воды, и, вместо того, чтобы залить в себя пару глотков живительной влаги, парень снимает защитную крышку с объектива и делает пару фото того, как Сяоши забрасывает слэм-данк. - Хей, Лу Гуан, предупредил бы, я бы позу принял поэффектнее, - отзывается тот, услышав щелчок затвора. - Хочешь запечатлеть неподражаемого меня в действии? - Хочу насобирать доказательств твоей вины в моей смерти, - парирует парень, опуская камеру. Брюнет снова взрывается смехом, и перегретой мутной голове Лу Гуана кажется, что смех этот звенит горным ручьем. Парень все же снимает футболку, и, пока в голове Лу покадрово отпечатывается подтянутый торс, блестящий от капелек пота, Сяоши успевает подойти к компании, одной рукой убирая с лица прилипшие пряди. Выглядит это настолько пошло, что Лу Гуан непроизвольно сглатывает вязкую слюну и застывает с открытой бутылкой у рта. Чен Сяоши бесцеремонно отбирает ее из рук друга, делая несколько больших глотков, и, утолив жажду, возвращает бутылку обратно парню, оттирая губы запястьем. - Какой ты зануда, Лу Гуан, - картинно дуется брюнет, вытирая сухим подолом футболки пот. - Сам ведь говорил, что спорт - залог хорошего здоровья, чего теперь жалуешься? - Не в такую погоду, балбес, - снова парирует парень, отпивая из бутылки. Парни рядом одобрительно хмыкают и, похватав рюкзаки, прощаются с ребятами, убредая домой. Лу Гуан устало откидывает голову на сетку, прикрывая веки, под которыми всё ещё стоит образ блестящего в лучах заката торса друга. Сяоши приземляется рядом, укладывая влажную голову на плечо парня. - Отлипни, от тебя жаром веет как от печки, - слегка поморщившись, Лу Гуан дергает плечом в попытке скинуть голову друга. Чен Сяоши не отлипает, наоборот, удерживает голову на плече, вцепляясь руками в рукав форменной рубашки. - Лу Гуан, Лу Гуан, будь со мной нежнее, я так устал! - переигрывает, Лу Гуан знает, но дёргаться перестаёт. Сяоши, довольный результатом, хмыкает и расплывается в широком зевке, вытягивая руки вверх. Солнце садится окончательно, последний раз подмигнув рыжим лучом в незакрытом объективе камеры. Они сидят так какое-то время, не смея нарушить хрупкий момент затишья, пока Лу Гуан, наконец, не подает голос: - Домой надо. - Давай еще посидим, хорошо же было, - полусонно отзывается Сяоши. Лу Гуан собирает волю в кулак и все же спихивает лохматую голову с плеча. Парень, как неваляшка, качается в сторону толчка и снова приземляется на прошлое место. Новый тычок, качок - голова занимает свое место, Сяоши прячет под волосами улыбку. Такая возня продолжается недолго, пока Лу Гуану не надоедает, и тот не предпринимает попытку встать. Ослабевшие и получившие порцию отдыха ноги слушаться отказываются, и парень приземляется обратно на задницу под хохот Сяоши. - Надо же, так ослаб, что даже встать не можешь? Неужели мне придется тащить Лу-Зануду-Гуана на себе до дома? - поддевает Чен Сяоши, грациозно поднимаясь на ноги и протягивая руку парню. - Заткнись и оденься, - шипит Лу Гуан, хватаясь за протянутую ладонь и рывком поднимаясь с земли.       Треск ткани на секунду оглушает, и в голове запоздало проносится мысль о том, что площадка действительно старая, а сумки бросили они у дыры в сетке-рабице. Кожу на бедре обдает едва ощутимой прохладой. - Твою мать... - сквозь зубы шипит Лу Гуан, оглядывая дыру на форменных брюках. Он, конечно, как все школьники, ненавидел форму, но рвать ее не планировал. - Сильно? - Сяоши заглядывает за плечо парня, пытаясь разглядеть поле бедствия. - У-у-у, Лу Гуан, да тут просто прикрыть не получится. - Без тебя вижу, - цедит тот, извернувшись так, чтобы лучше видеть масштаб трагедии. - Мать убьёт. - Ладно тебе, не кипишуй так, - Чен похлопывает друга по плечу, присаживаясь перед своим рюкзаком. - У меня с собой сменка с физ-ры, переоденься пока, а там что-то придумаем. - И где мне прикажешь это делать? - недоверчивый взгляд сверлит тёмную макушку. - Да прямо здесь, - пожимает плечами Сяоши, бросая в друга шорты. - Никого же нет. Или ты при мне стесняешься? - Ничего я не стесняюсь, - бурчит Лу, разглядывая брошенный в него предмет одежды. - Погоди, почему они такие короткие? - А, проспал с утра, схватил то, что валялось ближе, - отмахнулся парень. - Обычные в стирке, вот и подумал, что прокатит на один раз. - Я это не надену. - Хочешь до дома голым задом сверкать? Лу Гуан скрипит зубами. Перспектива засветить задницу на весь район совершенно не прельщала. Можно попробовать скрыть рубашкой, но, в отличие от Сяоши, он уже сменил форму на летнюю, и короткий рукав вообще не помогал скрыть трагедию. Чен Сяоши тем временем уже успел надеть сухую сменную футболку и теперь развязывал узел рубашки на поясе. - Долго ломаться будешь? Не девочка же, да и темно уже, никто не обратит внимания. Лу вздохнул. Особого выбора действительно не было, и руки медленно потянулись к ремню. Сяоши наблюдал за тем, как он расстёгивает ремень и верхнюю пуговицу на штанах. - Долго пялиться будешь? Тут тебе не бесплатный стриптиз, - поймав взгляд друга, пробурчал явно смущенный парень. - А.. Ой, прости, прости, - неловко отмахнувшись, тот резво развернулся спиной к другу. Даже вновь присел перед рюкзаком, имитируя бурную деятельность. Лу Гуан вздохнул снова. Выбора не было - не в рваном же идти. Форменные брюки нехотя отлипали от влажных ног, сдираясь, по ощущениям, с кожей. - Я всё, - через какое-то время объявил парень спине друга. - Чувствую себя, правда, глупо. Чен Сяоши развернулся: взгляду предстала несуразная картина парня, оставшегося в рубашке, и теребящего край шорт, висевших на костлявых бёдрах. Не сказать, что Лу Гуан был совсем дрищом, но атлетично сложенный Чен Сяоши на его фоне выглядел качком. - Пхахахах, Лу Гуан, выглядишь ужасно, - прыснул парень, сгибаясь пополам от смеха. Уши Лу стремительно заалели. - Заткнись. Твоя была идея, вообще-то. - Я же не думал, что ты такой костлявый, - примирительно поднял руки Чен, отсмеявшись. - Снимай рубашку, ты в ней как извращенец выглядишь. - Как извращенец я буду без неё, - буркнул парень, но послушно начал расстегивать пуговицы до конца. Чен Сяоши, окинув испытующим взглядом друга, стянул только надетую сухую футболку и протянул ее Лу. Тот брезгливо уставился на предмет одежды. - Фу. Я это не надену. - Сам ты фу, - оскорбился парень. - Я только надел её! - Именно поэтому фу. - Какой ты жестокий, Лу Гуан! Я, можно сказать, жертвую своим здоровьем, отдаю тебе свою одежду, а он еще и фукает, - оскорбленно восклицает Сяоши. - К тому же, не то что у тебя есть выбор. Новый обреченный вздох, и Лу Гуан все же скидывает влажную рубашку и бельевую майку, принимая "щедрое" предложение друга. Простая серая футболка прямого покроя великовата даже для Сяоши, что уже говорить о самом парне, уступавшем ему в размерах. Сяоши окидывает взглядом получившуюся картину: широкая футболка, висящая на Гуане как на вешалке, виднеющийся край шорт из-под подола, длинные тонкие ноги, сейчас кажущиеся еще длиннее из-за шорт. - Ну вот, уже другое дело, - резюмирует Сяоши, кивая каким-то своим мыслям. - Чувствую себя оборванцем каким-то, - морщится Лу Гуан, пытаясь поправить футболку так, чтобы не казалось, что он вышел на улицу в трусах. - Почему сразу "оборванцем"? Вполне себе ничего спортсмен, - отмахивается Чен. - Правда, чего-то все же не хватает... Поискав что-то взглядом, Сяоши возвращается к их рюкзакам, подхватывая неаккуратно брошенную рубашку. Секунда на размышления, и парень уже тянется за спину Лу, приближаясь всё еще обнаженным торсом к груди друга. Их глаза встречаются, и внутренностей Лу Гуана касается что-то вязкое, непонятное. Глаза Сяоши в сумеречном свете почти чёрные, зрачок затапливает радужку. Их разделяют сантиметры расстояния и пару миллиметров ткани. Сердце пропускает удар, другой, и заходится в судорожном ритме, подскакивая куда-то к кадыку. Лу Гуан, кажется, даже забывает, как дышать. - Вот так лучше, - сглотнув, все же разрывает тишину Сяоши, оборачивая талию друга рукавами собственной рубашки. Гуан опускает взгляд вниз, следя за руками парня, завязывающего рукава в узел. Пальцы Чена слегка подрагивают, неловко касаясь бедра парня, посылая по нему волну мурашек, оседающих где-то в животе. Лу Гуан вздрагивает от неожиданности, глупо моргает и не может выдавить ни слова. - Лу Гуан? Все в порядке? - Сяоши неловко протягивает руку к плечу друга. Тот неожиданно шарахается назад и, спотыкаясь о собственные ноги, летит назад. Чен Сяоши делает инстинктивный рывок следом, пытаясь ухватить парня, но рука мажет по воздуху. Ноги парней сцепляются, и они неловко приземляются на землю. Ладонь Сяоши на бедре Гуана горячая, сухая, большой палец слегка задевает чувствительную внутреннюю поверхность. Щёки Лу пылают в свете ближайшего фонаря, сердце выдаёт немыслимые кульбиты. Еще и Чен Сяоши смотрит так, приоткрыв рот в неозвученном возгласе. - Я... и-извини, я... я хотел поправить, - неловко тараторит Сяоши, не сводя взгляда с бледных разведенных бёдер друга. Шорты, и без того довольно короткие, задрались при падении еще выше, практически обнажая сочленение бедра с телом. - Н-ничего, всё в п-порядке, - хрипло отвечает Лу Гуан, собирая отключившиеся мозги в кучку. Чен Сяоши осоловело хлопает ресницами и отстраняется, убирая руку. Место прикосновения горит огнем, и Лу Гуан чувствует себя совершенно голым под таким взглядом. - Надо бы идти, - невпопад выдает донельзя смущенный парень, поднимаясь и протягивая другу руку. - Не ушибся? - Нет, всё в порядке, - самообладание возвращается, и Лу даже игнорирует разряд тока, прошивший его до самого позвоночника, когда он принимает помощь, поднимаясь на ноги. Сяоши натягивает его холодную сырую рубашку, застегивая пуговицы практически до самого воротника. Лу Гуан думает запротестовать, но сил и мыслей выразить более-менее адекватную и обоснованную претензию в опустевшем мозге не находится. Они собираются молча, неловко сталкиваясь руками, пока распихивают форму по рюкзакам, так же молча выходят с территории площадки. Чен Сяоши неловко жует губу и держится нарочито отдалённо, избегая даже малейшего касания. Уши Гуана еще горячие, и он благодарит предков, что в сумерках не видно, насколько они красные. Где-то на полпути Сяоши, не способного молчать дольше получаса, прорывает. Он несет всякую ахинею обо всем, что видит, даже смеётся пару раз с чего-то невпопад, забивает эфир своей болтовней. Лу Гуан впервые в жизни, наверное, рад, что его друг настолько разговорчив, даже пару раз вставляет свои комментарии и многозначительные "угу". Атмосфера стремительно разряжается, и только легкое покалывание на бедре напоминает о неловком эпизоде на площадке. Сяоши вызывается проводить его до дома. "Раз огребать, так огребать вместе", - бравирует он, но все же сдаётся перед воротами комплекса, в котором живет Лу Гуан, взяв с того обещание написать ему, если вдруг ему сильно достанется. Только потом Лу вспоминает, что, вообще-то, в одежде друга. - Я постираю и отдам завтра, - вкладывая как можно больше обыденности в слова, обещает Гуан. - Да ладно, не торопись. Я принесу твою рубашку, если за ночь высохнет, - отмахивается Сяоши. - Я пойду, до завтра! - До завтра, - эхом отзывается парень, поднимая руку в прощальном жесте. Запах Сяоши забивает ноздри, и чувствуется еще долго, даже после душа, оседая на внутренностях неизвестным ощущением. Они не говорят об этом эпизоде и на следующий день, ни через неделю, ни через две. Обмениваются пахнущей порошком и кондиционером одеждой, дежурно благодарят друг друга за услугу и забывают о произошедшем. Только Лу Гуану еще долго потом мерещится тонкий шлейф аромата тела Сяоши от собственной рубашки. Но он отчаянно убеждает себя, что ему это просто мерещится