Ошибка сценариста

      Неделю спустя       — И почему ты мне не позвонила сразу? — с неподдельной обидой спросил Хенрик.       Он стоял передо мной на коленях, совершенно не обращая внимания на то, что остальные уже минут пять откровенно над ним посмеивались. Обняв меня за талию, он осторожно прижался ухом к моему животу, сосредоточенно прислушиваясь, словно пытался запомнить каждый удар маленького сердца.       — Я вообще-то самый любимый твой брат, — продолжил он трагическим голосом. — Имею полное право первым узнавать такие новости. Между прочим, я прожил рядом с тобой больше тысячи лет. Больше, чем все остальные, вместе взятые. Где уважение? Где справедливость?       Я тихо рассмеялась и ласково погладила его по волосам.       — Не обижайся так. Все произошло слишком неожиданно. Сначала мы сами хотели убедиться, что это действительно не очередная магическая загадка.       — Но позвонить-то можно было…       Он поднял на меня взгляд, полный вселенской несправедливости.       — Представляешь, каково мне было? Мы с Надей спокойно отдыхаем, никого не трогаем, а потом звонит Клаус и совершенно будничным голосом говорит: «Калли беременна». Я чуть телефон в море не уронил.       — Не в море, — поправила его Надя. — В бассейн.       — Это сейчас вообще неважно!       — Для телефона было бы важно.       Я тихо фыркнула, наблюдая за этой перепалкой.       — Прости его, Калли, — вздохнула Надя, подходя ближе. — Сейчас я быстро научу его манерам.       Она совершенно спокойно схватила Хенрика за воротник рубашки.       — Надя… нет…       — Очень даже да.       — Любовь моя, мы же цивилизованные люди…       — Не сегодня.       Она уверенно потянула его за собой.       — Калли! — трагично воскликнул Хенрик, продолжая тянуть ко мне руки. — Не отдавай меня ей! Я еще слишком молод! У меня вся жизнь впереди!       — Тебе больше тысячи лет, — сухо заметил Кай, проходя мимо с кружкой кофе. — Поздно строить из себя юного принца.       — Предатель!       Надя тем временем совершенно невозмутимо продолжала тащить его по полу гостиной.       Хенрик еще какое-то время изображал мученика, театрально хватаясь за ковер и ножки мебели, будто его вели не в соседнюю комнату, а как минимум на казнь.       Я только помахала ему рукой.       — Пока.       — Ты даже не попытаешься меня спасти?!       — Нет.       — Вот так рушатся семейные ценности…       Его голос постепенно затих где-то в глубине особняка. Я тихо улыбнулась.       — Надеюсь, Надя не слишком жестока с ним.       — Ничего с ним не будет, — раздался знакомый голос позади.       Клаус подошел со спины и, как всегда незаметно, аккуратно накинул мне на плечи теплый вязаный кардиган. Утро выдалось немного прохладнее обычного, и он, конечно же, заметил это раньше меня.       Последние несколько дней вообще превратились в бесконечную череду его заботы.       «Надень кардиган.»       «Поешь.»       «Не ходи босиком.»       «Отдохни.»       «Не поднимай тяжелое.»       Иногда мне казалось, что еще немного и он начнет запрещать мне самостоятельно открывать двери.       — Пойдем, — мягко сказал он, поправляя воротник кардигана. — Я вас отвезу.       Я кивнула.       В этот момент Давина, которая до этого торопливо складывала учебники, пенал и альбом для рисования в свою сумку, наконец застегнула молнию и поспешила за нами.       — Подождите!       Она быстро накинула куртку, схватила телефон со стола и почти бегом догнала нас у двери.       Так прошла уже целая неделя.       Хенрик и Надя приехали еще вчера вечером, сразу после того, как узнали новости. Вернее, после того, как перестали молча смотреть друг на друга, пытаясь осознать услышанное.       Почти час Хенрик просто ходил по дому, повторяя: «Я стану дядей…»       Потом вспоминал, что вообще-то уже давно дядя. Останавливался. Думал еще немного. И снова начинал ходить кругами. После чего обижался, что узнал последним.       Впрочем, ничего нового. Перебесится.       Мы с Давиной уже сидели в машине, пока Клаус заводил двигатель. Сегодня решили выбраться в Мистик Гриль. Просто провести несколько часов вне дома, спокойно поболтать и отвлечься от бесконечных разговоров о магии.       Там нас уже ждали Кэролайн, Бонни и Елена. Сначала я хотела позвать еще и Кэтрин с Ребеккой. Но Кэтрин лишь посмотрела на меня так, словно я предложила ей добровольно прослушать трехчасовую лекцию о налогах.       — Нет, спасибо. Сплетни за чашкой кофе — это не мое развлечение.       Зато Ребекка действительно хотела поехать. Но…       — У меня свидание с Энзо, — заявила она с таким видом, будто это было важнейшее событие десятилетия.       Разумеется, после этого никто уже не стал ее уговаривать.       Кэролайн, Елена и Бонни о моей беременности узнали еще несколько дней назад. И их реакция оказалась… бесценной.       Сначала все трое молча смотрели на меня. Потом друг на друга. Потом снова на меня. Потом Кэролайн попросила повторить. Елена уточнила, не шучу ли я. А Бонни несколько минут вообще не могла подобрать слова, потому что с магической точки зрения происходящее выглядело почти невозможным.       Кажется, информация укладывалась в их головах еще дня два.       Впрочем… Я их прекрасно понимала.       Тысячу лет считать, что некоторые вещи невозможны. А потом внезапно узнать, что древний гибрид и древняя ведьма-вампир ждут ребенка.       Даже мне самой до сих пор иногда казалось, что все это слишком похоже на сон. Но каждый раз, когда я прислушивалась и слышала маленькое, быстрое сердечко… Все сомнения исчезали. Это было реальностью. Самой невероятной и самой счастливой реальностью за всю мою долгую жизнь.       До Мистик Гриля мы добрались довольно быстро. Дорога заняла всего несколько минут, а за окном привычные улицы Мистик Фоллс неспешно жили своей жизнью. Кто-то спешил на работу, дети с рюкзаками переходили дорогу, возле пекарни уже стояла небольшая очередь за свежей выпечкой. Если не знать, сколько сверхъестественных существ жило в этом маленьком городе, можно было бы подумать, что это самый обычный тихий американский городок.       Клаус припарковался прямо возле бара и заглушил двигатель.       Он, как и всю последнюю неделю, сначала вышел сам, обошел машину и открыл мне дверь, будто я была сделана из тончайшего фарфора. Я лишь закатила глаза.       — Ник, я пока еще умею самостоятельно выходить из машины.       — Не сомневаюсь, — совершенно спокойно ответил он, помогая мне выйти. — Но предпочитаю перестраховаться.       — Ты становишься гиперопекающим.       — Становлюсь? — едва заметно усмехнулся он.       Я только тихо фыркнула. Давина уже стояла рядом, делая вид, что с огромным интересом рассматривает вывеску бара.       — Я вообще ничего не слышала, — пробормотала она с очень серьезным лицом.       — Врушка, — усмехнулась я. Клаус поправил ворот моего кардигана, словно это было жизненно необходимо, и только после этого нехотя сделал шаг назад.       — Позвони, если что-нибудь понадобится.       — Ник…       — Что?       — Мы идем пить кофе с девочками, а не охотиться на древнее зло.       — В вашем случае одно другому не мешает.       Я тихо рассмеялась.       — Потом заеду за вами.       — Хорошо.       Он ненадолго задержал мою ладонь в своей, после чего все-таки отпустил. Мы с Давиной помахали ему на прощание и направились ко входу.       Стоило открыть дверь Мистик Гриля, как нас встретил привычный шум заведения. Звон посуды, негромкая музыка, запах свежесваренного кофе, жареного мяса и картофеля фри смешивались в один уютный фон. За барной стойкой кто-то оживленно спорил о бейсболе, официанты быстро сновали между столиками, а у бильярдного стола уже собиралась небольшая компания студентов.       — Калли! Давина! Мы тут! — раздался знакомый голос.       Кэролайн энергично махала нам рукой из дальнего угла зала. Как всегда. Если Кэролайн кого-то звала, ее замечал, кажется, весь бар.       Мы переглянулись с Давиной и, улыбнувшись, направились к столику. Девушки уже успели устроиться поудобнее. Перед Кэролайн стояла большая чашка латте с огромной молочной пенкой. Бонни неторопливо пила черный кофе, задумчиво помешивая его ложечкой, а Елена выбрала домашний лимонад с кусочками лимона и мятой.       — Наконец-то, — улыбнулась Елена. — Мы уже думали, Клаус вообще тебя из дома не выпустит.       — Мы тоже так думали, — тихо усмехнулась Давина, садясь рядом с Бонни.       Я заняла свободный стул возле Кэролайн. Официант почти сразу подошел принять заказ. Давина попросила горячий шоколад, а я ограничилась ромашковым чаем и кусочком яблочного пирога.       Кэролайн смотрела на меня так внимательно, словно пыталась убедиться, что со мной действительно все в порядке. Не прошло и десяти секунд, как ее буквально прорвало.       — Ну как ты? Как малыш? — быстро заговорила она, даже не пытавшись скрыть своего волнения. — Ты нормально себя чувствуешь? Тошнота прошла? Ничего не болит? Я читала, что на ранних сроках нужно быть предельно осторожной. Нельзя нервничать, нельзя поднимать тяжести, нужно правильно питаться, больше отдыхать, пить витамины… Ой, а ты уже была у врача? Хотя… какой врач… Наверное, вам ведь нужен какой-нибудь магический врач…       Она продолжала тараторить, почти не делая вдохов. Я даже не успевала вставить слово. Бонни тихо улыбнулась в чашку. Елена сдержанно рассмеялась. Давина вообще молча наблюдала за происходящим с выражением лица человека, который уже понял, что остановить Кэролайн невозможно.       Я наконец подняла ладонь.       — Кэр…       Она мгновенно замолчала.       — Клаус не дает мне перенапрягаться, даже если бы я сама этого захотела.       Я тяжело вздохнула.       — Если честно, мне кажется, он скоро начнет сопровождать меня даже до кухни.       — Скоро? — тихо хмыкнула Елена. — По-моему, он уже это делает.       — Делает, — совершенно серьезно подтвердила Давина. — Позавчера Калли хотела сама взять книгу с верхней полки.       — И? — заинтересовалась Бонни.       — Клаус сказал: «Я сам». Вчера она хотела переставить вазу. Снова: «Я сам».       Я обреченно потерла переносицу.       — Ладно, не будем о нем, — отмахнулась Кэролайн, хотя по ее довольной улыбке было понятно, что тема чрезмерно заботливого Клауса еще долго будет ее веселить. — Я вообще-то хотела спросить…       Договорить ей не дали.       — Елена, я принес.       Возле нашего столика словно из ниоткуда появился Джереми. В руках он держал небольшую черную флешку, которую сразу протянул сестре.       — Спасибо, Джереми, — улыбнулась Елена, забирая ее. — А то я уже думала, что ты опять про нее забыл.       — Да… вообще-то я…       Он собирался сказать что-то еще, но случайно поднял взгляд. И тут же встретился глазами с Давиной.       Будто время на секунду остановилось. Я незаметно перевела взгляд сначала на него, потом на Давину. Она тоже смотрела на Джереми, немного растерянно, но с едва заметной улыбкой. Несколько секунд никто из них не произносил ни слова. Даже за нашим столиком разговор как-то сам собой стих. Первой тишину нарушила Давина. Она слегка прочистила горло, словно набираясь смелости, и осторожно помахала рукой.       — Привет.       Джереми будто только сейчас вспомнил, как дышать. Он моргнул несколько раз, быстро кивнул и неловко улыбнулся.       — П-привет…       И… всё.       После этого его мозг, кажется, окончательно отключился. Он зачем-то потер ладони, потом сунул руки в карманы, через секунду понял, что это выглядит странно, вытащил обратно, поправил волосы, посмотрел на часы, хотя время его явно сейчас интересовало меньше всего. Потом зачем-то оглянулся по сторонам, будто надеялся найти там инструкцию «Что делать, если тебе нравится девушка».       Не нашел.       Давина тем временем сидела красная до самых ушей. Она тоже явно не знала, куда деть взгляд. То поправляла рукав кофты, то крутила в руках трубочку от горячего шоколада, то снова украдкой смотрела на Джереми.       Со стороны это выглядело настолько комично, что я заметила, как Кэролайн уже изо всех сил кусает губу, лишь бы не рассмеяться. Елена наблюдала за братом с нескрываемым интересом, а Бонни сделала большой глоток чая, пряча улыбку за кружкой.       — Я… это… — снова начал Джереми, но слова упрямо не складывались в предложение.       Повисла еще одна неловкая пауза.       — Точно! Меня же Кол ждет! — неожиданно выпалил он так громко, будто только что вспомнил о вопросе жизни и смерти.       Не дожидаясь ответа, Джереми резко развернулся и тут же едва не столкнулся с официанткой, которая несла поднос с напитками. Каким-то чудом он успел увернуться, но сразу после этого зацепился ногой за ножку соседнего стула. На мгновение показалось, что падения уже не избежать. Он отчаянно замахал руками, удержал равновесие буквально в последний момент, сделал вид, что именно так все и было задумано, быстро пробормотал что-то похожее на «всё нормально» и почти бегом вылетел из бара.       За нашим столиком несколько секунд стояла тишина. Давина закрыла лицо ладонями, явно мечтая провалиться сквозь землю. Кэролайн уже не выдержала и тихо рассмеялась, следом засмеялась Елена, а Бонни только покачала головой, с улыбкой наблюдая за закрывшейся дверью.       — Вот это да… — усмехнулась я, проводив взглядом выход. — Не знала, что всё настолько плохо.       — Думаю, — сквозь смех сказала Елена, — мой брат только что установил новый рекорд по количеству неловких движений за одну минуту.       — А ведь обычно он ведет себя совершенно нормально, — добавила Кэролайн. — Но рядом с Давиной у него, кажется, полностью отключается способность думать.       — Можно мы просто забудем, что это сейчас произошло? — простонала Давина, так и не убирая ладони от лица.       — Уже не получится, — невинно улыбнулась я. — Мы слишком хорошо всё запомнили.       — Кстати, — задумчиво протянула я, провожая взглядом дверь, за которой только что исчез Джереми. — Что-то раньше я не замечала за ним такого поведения рядом со своими… пассиями.       Именно в этот момент к нашему столику подошла официантка. Она поставила передо мной большую кружку ромашкового чая, от которого сразу поднялся приятный травяной аромат, затем аккуратно поставила тарелку с еще теплым яблочным пирогом. Перед Давиной появился высокий стакан горячего шоколада со взбитыми сливками и маленькая тарелочка с кусочком чизкейка. Поблагодарив девушку, мы дождались, пока она уйдет, и разговор снова вернулся к Джереми.       Елена вопросительно приподняла бровь.       — Как будто ты вообще видела, как Джереми с кем-то встречается. Вы же практически не общаетесь. Да и раньше, насколько я помню, тоже особо не общались.       Я уже поднесла кружку к губам, но после ее слов застыла.       — Э… ну… как бы…       Мозг лихорадочно пытался придумать хоть какое-нибудь правдоподобное объяснение.       «Потому что я буквально смотрела сериал со всей вашей личной жизнью?»       Нет. Такой ответ точно не подойдет.       «Потому что я знаю сценарий вашей жизни?»       Тоже мимо.       Я на секунду отвела взгляд в сторону, лихорадочно перебирая варианты.       — Мне… Кол как-то рассказывал, — наконец выдала я первое, что показалось хоть немного убедительным. — Он любит обсуждать чужую личную жизнь больше, чем свою. Не берите в голову.       Елена несколько секунд внимательно смотрела на меня, словно пыталась понять, не сочиняю ли я на ходу. Потом лишь пожала плечами.       — А…       Кажется, решила не копать глубже.       «Фух…» — мысленно выдохнула я. — «Прокатило.»       Я сделала большой глоток чая, стараясь выглядеть максимально естественно.       — Но вообще Калли права, — неожиданно поддержала меня Кэролайн, отпивая свой латте. — Джереми действительно раньше себя так не вел.       — Именно, — кивнула Бонни. — Он, конечно, мог нервничать, но чтобы настолько… Нет.       — Он сейчас выглядел так, будто впервые в жизни увидел красивую девушку, — с улыбкой добавила Елена. — Хотя это явно не первый его подобный опыт.       — Или будто забыл, как пользоваться собственными ногами, — тихо усмехнулась я.       За столиком раздался негромкий смех. И только один человек не смеялся. Я перевела взгляд на Давину. Пока мы обсуждали Джереми, она старательно делала вид, что очень увлечена своим горячим шоколадом. Она медленно размешивала его ложечкой уже, наверное, третью минуту подряд, хотя сахар давно растворился. Затем зачем-то поправила рукав кофты, убрала выбившуюся прядь волос за ухо, опустила взгляд в кружку… И только сейчас я заметила, что кончики ее ушей стали ярко-розовыми.       Щеки тоже заметно порозовели. Чем дольше мы говорили о Джереми, тем сильнее.       Я медленно улыбнулась.       Ну-ну…       Кажется, кое-кто сейчас смущался ничуть не меньше самого Джереми. Я чуть наклонила голову набок и с самым невинным выражением лица посмотрела на ведьмочку.       — Кажется… тут есть какая-то история.       Я многозначительно кивнула в сторону Давины. В ту же секунду все взгляды за столом одновременно повернулись к ней.       Кэролайн даже поставила кружку обратно на стол. Бонни заинтересованно скрестила руки. Елена улыбнулась так, будто уже заранее знала, что сейчас услышит что-то очень любопытное. А Давина, почувствовав на себе сразу четыре выжидающих взгляда, медленно подняла голову. И, кажется, покраснела еще сильнее.       — Ну… — Давина неловко посмотрела на всех, понимая, что отступать уже некуда. — Это не то чтобы какая-то история…       Кэролайн тут же улыбнулась.       — Когда человек говорит «это не то чтобы история», обычно это именно история.       Давина закатила глаза, но всё же вздохнула и отложила ложку в сторону.       — Ладно. Это было пару дней назад. В школе.       Пару дней назад       От лица Давины Клэр       Перемена была одной из тех редких минут, когда я могла просто спокойно посидеть и никого не слушать. После всего, что со мной произошло за последние годы, обычная школа всё еще казалась чем-то странным. Люди жаловались на домашнюю работу, спорили из-за каких-то мелочей, обсуждали вечеринки и контрольные.       Иногда я смотрела на них и думала, что они даже не понимают, насколько им повезло иметь такие обычные проблемы.       Я сидела на лавочке возле школы, немного в стороне от остальных учеников, и рисовала.       Это всегда помогало. Когда в голове было слишком много мыслей, когда воспоминания о жатве, Марселе и всем прошлом начинали давить, я брала карандаш и просто переносила всё на бумагу. Там не нужно было объяснять, что я чувствую. Не нужно было притворяться сильнее, чем я есть.       Я настолько увлеклась рисунком, что сначала даже не заметила, как кто-то остановился рядом.       — Ты всегда так сосредоточенно рисуешь?       Я подняла взгляд. Джереми. Он стоял рядом, засунув руки в карманы куртки, и выглядел немного неуверенно. Было заметно, что он не совсем знает, как начать разговор.       — А ты всегда так бесшумно подходишь к людям? — спросила я.       Он слегка улыбнулся.       — Только когда не хочу мешать.       — Тогда уже поздно.       Он посмотрел на мой альбом.       — Можно?       Я немного удивилась, но всё же протянула ему рисунок. Джереми внимательно посмотрел на него, и я ожидала чего угодно — шутки, странного комментария, вопроса, почему я рисую именно это.       Но он просто сказал:       — Красиво.       Я пожала плечами.       — Просто рисунок.       — Нет, не просто.       Он указал на детали.       — Ты не просто рисуешь то, что видишь. Ты рисуешь то, что чувствуешь.       Я посмотрела на него чуть внимательнее. Не ожидала такого ответа.       — Ты тоже рисуешь? — спросила я.       — Иногда.       — Иногда?       — Ну… когда жизнь становится слишком странной.       Я тихо усмехнулась.       — Тогда тебе, наверное, нужен отдельный альбом на каждый день.       Он рассмеялся.       И какое-то время мы просто сидели рядом и разговаривали. О рисунках, о том, что иногда проще выразить что-то на бумаге, чем словами. О том, что некоторые вещи люди никогда не понимают, пока сами через них не проходят.       А потом, конечно же, всё испортилось. Потому что почему-то у нас с людьми редко бывает просто нормально.       — Тебе не кажется, что ты слишком прячешься за своими рисунками? — вдруг сказал Джереми.       Я нахмурилась.       — В смысле?       Он пожал плечами, не понимая, что уже выбрал не те слова.       — Ну… ты всё время что-то рисуешь, уходишь в свой мир. Может, иногда стоит просто жить, а не пытаться всё контролировать через бумагу.       Я замолчала. Наверное, он не хотел меня задеть. Наверное. Но иногда люди даже не понимают, куда именно попали.       — Ты ничего обо мне не знаешь, Джереми.       Он сразу понял, что сказал что-то не то.       — Я не это имел в виду.       — Нет, именно это.       Я закрыла альбом и начала собирать карандаши.       — Забудь.       — Давина, подожди.       Я уже собиралась встать, когда он попытался меня остановить. И вот тут всё пошло настолько нелепо, что даже сейчас я не понимаю, как это произошло.       Он сделал шаг вперед, видимо хотел перехватить мой альбом, чтобы я не ушла, но зацепился ногой за край лавочки. Попытался удержаться, схватившись за спинку, но только сильнее потерял равновесие.       Я успела только удивленно посмотреть на него. А в следующую секунду мы оба упали. Точнее… Он упал на меня.       Мой альбом вылетел из рук, карандаши разлетелись по земле, листы с рисунками подхватил ветер, и всё вокруг на несколько секунд словно остановилось.       Потому что когда я открыла глаза…       Он был слишком близко. Настолько близко, что я даже не успела ничего сказать. И именно в этот момент произошло самое глупое, самое случайное и самое неловкое событие в моей жизни. Мы поцеловались. Всего на пару секунд. Но этого хватило, чтобы оба полностью забыли, что вообще происходило до этого.       Когда мы наконец осознали ситуацию, Джереми резко отстранился. Я тоже. Мы просто смотрели друг на друга. Молча. Как два человека, которые совершенно не понимают, что сейчас делать. А потом я пришла в себя.       — Ты…       Я даже не договорила. Просто толкнула его в плечо, поднялась и быстро начала собирать вещи.       — Давина, подожди…       Но я уже не слушала. Я просто ушла. А он остался сидеть там среди моих рисунков с таким выражением лица, будто его собственный мозг тоже решил покинуть тело.       И, насколько я знаю… Он потом всё-таки собрал мои листы. И забрал их с собой. На этом всё.       Настоящее время       Давина закончила рассказ и снова уткнулась взглядом в свой стакан. За столом несколько секунд была абсолютная тишина. А потом я медленно улыбнулась.       — Ну… теперь понятно, почему он сегодня чуть не погиб от собственного смущения.       — Вот так история… — протянула Елена, явно пытаясь осознать всё услышанное.       Она медленно перевела взгляд на Бонни, словно проверяя её реакцию.       Еще несколько секунд назад это была просто забавная школьная история про двух подростков, которые не умеют нормально разговаривать друг с другом. Но все мы прекрасно понимали, что в этой компании даже самые обычные вещи редко остаются просто обычными.       Бонни спокойно сидела на своем месте, обхватив ладонями кружку с кофе. Она лишь слегка улыбнулась и заметила взгляд Елены.       — Всё в порядке, — тихо сказала она.       И, если честно, я не могла не отметить её выдержку. Она держалась достойно.       Я не знала всех подробностей их с Джереми отношений. Не знала, почему именно они расстались и остались ли между ними какие-то чувства. Но, учитывая их прошлое, было бы вполне понятно, если бы ей было неприятно слышать, что он уже заинтересовался кем-то другим.       Особенно если этим «кем-то» оказалась Давина. Но Бонни не выглядела злой или обиженной. Скорее просто немного задумчивой. Она посмотрела на ведьмочку напротив и мягко спросила:       — Он тебе нравится?       Давина мгновенно подняла взгляд.       — Что?       — Джереми, — уточнила Бонни с легкой улыбкой. — Он тебе нравится?       — Ну… — Давина сразу начала нервничать. — Не то чтобы…       Она посмотрела куда-то в сторону, потом на свой напиток, потом снова на нас.       — Просто всё это как-то странно. Я вообще не ожидала, что он такой. И вообще…       Она явно пыталась объяснить свои чувства, но сама еще не понимала, что именно чувствует. Кэролайн наклонилась вперед, оперевшись локтями о стол.       — Так нравится или нет? — не выдержала она.       Давина посмотрела на нее с выражением лица «почему именно ты задаешь самые сложные вопросы».       — Я не понимаю еще!       Она вздохнула и провела руками по лицу.       — Сначала мне просто показалось, что он интересный парень. Не такой, как остальные. Потом я узнала, что он еще и рисует… и это было неожиданно. Но иногда он ведет себя как…       Она замолчала, подбирая слово.       — Как?       — Как дурачок, — наконец выдала она.       Я не смогла сдержать улыбку. Потому что это описание, если честно, идеально подходило Джереми в некоторых ситуациях.       — Иногда он такой уверенный, будто всё знает, а потом может сделать что-нибудь настолько нелепое, что хочется спросить: «Ты вообще сам понимаешь, что делаешь?»       — Сегодняшний выход из бара был именно таким, — напомнила Кэролайн, и мы снова тихо рассмеялись.       Давина закатила глаза, но сама тоже едва заметно улыбнулась.       — Вот именно.       Она помолчала немного, потом уже тише добавила:       — Но… мне нравится, что он не смотрит на меня как на что-то странное.       На секунду за столом стало спокойнее. Потому я понимала, что она имела в виду. Для Давины это было важно. Слишком долго её воспринимали только как ведьму, оружие или часть чьих-то планов. А тут был человек, который просто увидел девушку, которая любит рисовать.       — Ну, — пожала я плечами, отпивая чай, — мужчины все такие.       Все посмотрели на меня. Я спокойно продолжила:       — Могут быть древними вампирами, гениями, героями или просто обычными парнями. Но в какой-то момент всё равно делают что-то настолько глупое, что начинаешь сомневаться, как они вообще дожили до своего возраста.       — Подтверждаю, — сразу сказала Кэролайн.       — Абсолютно, — поддержала Елена.       Даже Бонни тихо рассмеялась. Давина посмотрела на нас и впервые за весь разговор выглядела не смущенной, а просто счастливой. Похоже, ей действительно нравился этот «дурачок».       — Вот Кай всегда ведет себя как дурачок, — вдруг сказала Елена, мельком посмотрев на меня. — Без обид, Калли.       Она даже подняла руки в защитном жесте, будто заранее ожидала моего возмущения. Я лишь медленно подняла бровь.       — Вообще-то я собиралась защищать его честь…       Сделала небольшую паузу, задумчиво посмотрела в сторону.       — Но потом вспомнила, как он недавно пытался доказать Клаусу, что умеет готовить, и чуть не сжег кухню.       Кэролайн тут же рассмеялась.       — Он что, правда это сделал?       — Он сказал, что «следовал интуиции», — спокойно ответила я. — Его интуиция привела к тому, что пришлось покупать новую сковородку.       — Это была хорошая сковородка, — пробормотала Давина.       — Ты была там? — удивилась я.       — В этом доме невозможно не быть свидетелем странных вещей.       Все за столом понимающе переглянулись. С Майклсонами иначе и не бывало.       — Вот видите, — продолжила Елена. — Даже Калли не может отрицать. Кай иногда ведет себя как ребенок, которому дали слишком много магии и сказали: «Делай что хочешь».       — Это очень точное описание, — признала я.       — Кол тоже, — вмешалась Кэролайн, отпивая свой латте. — Иногда он включает режим «я самый опасный мужчина в мире», ходит с этим своим выражением лица, будто весь мир ему должен. А потом…       Она усмехнулась.       — Потом делает что-нибудь настолько глупое, что хочется проверить, точно ли ему больше тысячи лет.       — Он просто любит драму, — сказала я.       — Он ее не любит, — возразила Бонни. — Он ей поклоняется.       Мы все засмеялись.       — Но, если честно, — продолжила Кэролайн уже серьезнее, посмотрев на Давину, — иногда за этим всем действительно есть что-то большее. Они могут казаться ужасными, самоуверенными и раздражающими, но иногда люди просто не умеют нормально показывать свои чувства.       Давина слушала молча, крутя пальцами трубочку в стакане. Я посмотрела на нее и мягко улыбнулась.       — Попробуй просто поговорить с ним. Без всех этих игр, без попыток понять, кто первый отвернется и кто сделает вид, что ему всё равно.       Ведьмочка подняла взгляд.       — Может, он покажет тебе еще какую-то сторону себя. Или вы просто нормально поговорите и поймете, что между вами вообще происходит.       Она ничего не ответила. Только слегка прикусила губу и задумалась. По ней было видно: она хотела что-то сказать, но пока сама не разобралась в своих мыслях.       — В любом случае, — добавила я, взяв свою чашку, — если он начнет вести себя как идиот, просто отправляй его куда подальше.       Бонни улыбнулась и осторожно сжала руку Давины.       — Серьезно. Не позволяй никому заставлять тебя чувствовать себя хуже. Если что, просто скажи ему, чтобы шел лесом.       Она бросила взгляд на Елену.       — Без обид.       Елена сразу поняла, к чему она клонит, и только усмехнулась.       — Да куда уж там.       Она покачала головой.       — Даже если он мой брат, это не значит, что я буду слепо вставать на его сторону.       Похоже, Давине было приятно услышать, что никто не собирается говорить ей: «Держись от него подальше» или наоборот: «Ты обязана ему доверять».       Для нее это было просто. Просто девушка. Просто парень. И просто странная, немного нелепая симпатия, которая начиналась с рисунков, спора и случайного поцелуя возле школы.

***

      Два дня спустя.       В доме было непривычно тихо.       Настолько тихо, что я даже на несколько минут забыла, что живу не в обычном особняке, а в доме, где постоянно кто-то спорит, кто-то использует магию, кто-то случайно что-то взрывает, а кто-то просто появляется из ниоткуда, потому что ему так удобнее.       Я сидела на кухне, устроившись на своем любимом месте у окна. Передо мной лежал журнал, который я уже минут десять читала скорее для вида, чем действительно вникала в текст. Рядом стояла чашка горячего чая, а за окном медленно двигался обычный день Мистик Фоллс.       В такие моменты мне всё еще было странно осознавать, насколько изменилась моя жизнь.       Еще совсем недавно я была уверена, что некоторые вещи для меня невозможны. А сейчас я сидела в доме, который стал родным, ждала ребенка, которого не должно было существовать, и пыталась привыкнуть к тому, что каждый вокруг меня относится ко мне так, будто я хрустальная статуэтка.       Особенно Клаус.       Хотя его сейчас дома не было, я почти слышала его голос: «Не перенапрягайся». «Не поднимай тяжелое». «Позвони, если что-то понадобится».       Я невольно улыбнулась и, даже не замечая этого, положила ладонь на пока еще плоский живот. Это движение стало каким-то привычным. Словно мне нужно было каждый раз убеждаться, что всё это правда. Что там действительно есть маленькая жизнь.       Именно в этот момент раздался стук в дверь. Я замерла, прислушиваясь. По привычке в голове сразу начала считать, кто сейчас может быть дома.       Клаус? Нет. Элайджа и Кэтрин? Уехали. Кай? Скорее всего, где-то занимается чем-то подозрительным, что он назовет «исследованием магии», а остальные — очередной попыткой устроить хаос. Ребекка с Энзо тоже не здесь. Получается… Я посмотрела в сторону лестницы. Только я и Давина.       — Да иду я, иду, — пробормотала я, поднимаясь со стула.       Еще раз машинально провела рукой по животу и направилась к двери. Когда я открыла ее, то увидела двух знакомых людей.       — Дженна?       На пороге стояла Дженна с теплой улыбкой и коробкой в руках, а рядом с ней Джереми. В его руках была какая-то папка, а сам он выглядел немного напряженным. Я удивленно улыбнулась.       — Какими судьбами?       Я сразу обняла Дженну и привычно поцеловала ее в щеку.       — Рада тебя видеть.       Когда я отстранилась, мой взгляд снова упал на Джереми. И я не могла не заметить. Он выглядел так, будто его заставили прийти на самый сложный экзамен в жизни. Я едва сдержала улыбку. Похоже, после истории возле школы он всё еще не до конца оправился.       — Джереми хотел встретиться с Давиной, — объяснила Дженна, заметив мой взгляд. Затем подняла коробку. — А я пришла к тебе.       Она немного смущенно улыбнулась.       — Я бы приготовила что-нибудь сама, но… честно говоря, кулинария и я — это два разных мира.       Я посмотрела на коробку с тортом и рассмеялась.       — Поверь, ты уже сделала больше, чем многие в этом доме.       — Неужели?       — Кай однажды пытался приготовить завтрак. Мы потом заказывали еду.       Она рассмеялась.       — Тогда я хотя бы принесла готовое.       — Именно.       Я пропустила их внутрь.       — Проходите.       Когда они вошли в холл, я повернулась к лестнице.       — Давина!       Через секунду сверху раздался какой-то грохот. Будто кто-то резко что-то уронил. Я медленно подняла взгляд на потолок. Повисла пауза.       — …       Почему-то мне совершенно не хотелось узнавать, что именно сейчас произошло.       — Давина? — повторила я чуть громче.       Сверху послышалось что-то невнятное. Я переглянулась с Джереми. У него на лице появилось выражение человека, который уже понял: сегодня будет интересно.       — Джереми, проходи пока в гостиную, — махнула я рукой в сторону комнаты. — Давина сейчас подойдет.       Он кивнул и направился туда. А я взяла Дженну под руку.       — А мы на кухню.       — Ты командуешь всеми в этом доме? — с улыбкой спросила она.       — Нет.       Я сделала небольшую паузу.       — Просто у меня очень хаотичная семья.       — Это я уже заметила.       Мы зашли на кухню. Дженна поставила торт на стол и внимательно посмотрела на меня.       — Всё еще тяжело привыкнуть к тому, что ты вампир. Я улыбнулась.       — Я еретик. Это немного другое. Я всё еще немного ведьма.       Я подняла руку, и легким движением магии лента на коробке сама развязалась. Крышка аккуратно открылась, будто кто-то невидимый помог нам. Дженна застыла. А потом резко схватилась за грудь.       — Боже, предупреждать же надо!       Я рассмеялась.       — Привыкай.       Я достала еще одну чашку из шкафа и налила ей чай из фарфорового чайника.       — Через пару недель ты уже даже не будешь удивляться.       — Не уверена, — честно сказала она, подходя ближе к столешнице. — Финн, конечно, много рассказывал. Про вас, про вашу семью, про магию… Но одно дело слышать истории.       Она взяла нож для торта и посмотрела на меня.       — И совсем другое — увидеть, как коробка открывается сама.       — Добро пожаловать в наш маленький семейный цирк.       Дженна тихо рассмеялась.       — Судя по всему, скучно у вас точно не бывает.       — Это самое точное описание нашей жизни.       Мы разрезали торт и перебрались обратно за стол. Дженна разлила чай по чашкам, а я поставила перед нами тарелки с кусочками шоколадного торта. Он оказался неожиданно вкусным, с плотными коржами, нежным кремом и тем самым вкусом, который идеально подходил к спокойному разговору за чашкой горячего чая.       Несколько минут мы просто сидели молча, наслаждаясь этим редким моментом тишины. Без магических угроз, семейных драм, древних врагов и очередных проблем, которые почему-то всегда находили именно нашу семью.       Хотя, если честно, я уже привыкла.       — Кстати… — Дженна задумчиво посмотрела на меня поверх чашки. — Значит, все вампиры могут иметь детей?       Я слегка улыбнулась.       — Нет. Если бы всё было настолько просто, мир был бы намного страннее, чем он есть сейчас.       Я отложила вилку и задумалась, как лучше объяснить.       — Просто так получилось, что мы с Ником… особенные даже среди особенных. Он не просто вампир. В нем есть кровь оборотня. И я не просто вампир, во мне осталась ведьминская часть. Видимо, именно это и сыграло роль.       Я пожала плечами.       — Хотя, если честно, мне уже почти всё равно, почему это произошло.       Дженна внимательно слушала, не перебивая.       — Я больше тысячи лет искала ответы на разные вопросы. Видела войны, падение империй, появление новых стран, менялись люди, менялись времена. Я перепробовала всё, что только можно было попробовать за такую жизнь.       Я посмотрела на свою чашку, где медленно остывал чай.       — В какой-то момент понимаешь, что бессмертие не делает тебя счастливее. Можно иметь деньги, власть, возможности, можно построить что угодно… но есть вещи, которые нельзя купить.       Я слегка улыбнулась.       — А я всегда хотела быть матерью.       На секунду я замолчала.       — Еще когда была человеком.       Воспоминания сами собой всплыли в голове. Другая жизнь. Другое тело. Другой мир. Та девушка, которой я когда-то была, которая еще не знала, сколько боли может принести судьба.       Я тихо усмехнулась.       — Забавно, правда? У меня была тысяча лет, чтобы получить всё, что захотела бы обычная девушка. Деньги, свобода, возможности. Но единственное, чего я действительно хотела, было тем, чего я не могла получить.       Дженна улыбнулась, но в ее глазах была искренняя жалость.       Она осторожно положила свою руку поверх моей.       — Я даже не могу представить, какого это. Ты столько времени ждала чего-то настолько важного для тебя…       Она мягко сжала мою ладонь.       — Но теперь всё будет хорошо.       Я подняла на нее взгляд.       — У тебя есть семья. Есть друзья. Люди, которые тебя любят. И теперь у тебя будет малыш.       Она тепло улыбнулась.       — Тебя здесь очень любят, Калли.       Я почувствовала, как внутри стало немного спокойнее.       — Конечно будет хорошо, — улыбнулась я.       И я действительно хотела в это верить.       Хотела забыть о том, что в нашем мире спокойствие никогда не длится слишком долго. Потому что я слишком хорошо знала Майклсонов. Стоило кому-то сказать: «Теперь всё спокойно», как через пару дней появлялась древняя тайна, враг из прошлого или проблема, которую нужно было решать с риском для жизни.       Особенно теперь, когда под одной крышей собрались практически все самые проблемные люди, которых я знала.       Я посмотрела в окно, наблюдая за спокойным двором. Сейчас всё было хорошо. Но я слишком долго жила, чтобы верить в вечное спокойствие.       Рано или поздно Клаус узнает о Марселе и Новом Орлеане. И я прекрасно понимала, чем это может закончиться.       Войной.       Именно поэтому я заранее попросила Кая поговорить с Давиной. Он, к счастью, понял ситуацию и предупредил её, что о Марселе и том, что произошло в Новом Орлеане, Майклсонам пока лучше не знать. Особенно Клаусу.       Мне нельзя было нервничать. Не после того, сколько я ждала этого ребенка. Но от этого ситуация не становилась менее сложной.       А еще был один маленький нюанс.       Фрея.       Еще один член семьи Майклсонов, о котором я знала слишком мало.       Я знала о ней слишком мало. Знала только, что она существует, но не знала, какой она человек, чего хочет и как вообще отреагирует на всё происходящее. А неизвестность всегда была самой неприятной частью любой истории.       Потому что врага можно изучить (не факт, что Фрея враг, но всё же). Можно найти его слабости, понять его мотивы, подготовиться к встрече. Но как подготовиться к человеку, которого ты даже никогда не видела?       А потом была еще Далия. О ней я знала еще меньше. Только то, что ничего хорошего от нее ждать не стоит. И это было, пожалуй, самым неприятным.       Иногда мне казалось, что судьба специально собирает вокруг Майклсонов всё самое сложное. Будто ей было скучно, и она решила проверить, сколько проблем может выдержать одна семья.       Я вздохнула и снова посмотрела на Дженну, которая спокойно рассказывала что-то про племянников и отношения с Финном.       Я заставила себя улыбнуться. Сегодня был хороший день. Сегодня у меня был чай, торт, друг напротив меня и маленькое сердце, которое продолжало биться внутри.       Остальные проблемы…       Пусть подождут.       Хотя бы немного.       Из мыслей меня вывел тихий стук. Мы с Дженной одновременно повернули головы в сторону выхода из кухни. Несколько секунд просто смотрели туда, ожидая увидеть кого угодно от Клауса, который решил проверить, всё ли со мной в порядке, до Кая, который мог появиться с очередной «гениальной» идеей, после которой обычно приходилось разбираться с последствиями.       Но вместо этого в дверном проеме появились Давина и Джереми. И я сразу поняла, что-то изменилось.       Еще утром Давина выглядела так, будто готова была сбежать в другую страну, лишь бы не обсуждать свои чувства к нему. А сейчас она совершенно спокойно стояла рядом, держа Джереми за руку, причем с таким видом, будто именно она здесь главный человек, а он просто сопровождает ее.       Что, если честно, скорее всего так и было.       Джереми выглядел немного смущенным, но не так, как пару дней назад в Мистик Гриле. Тогда он был похож на человека, который забыл все человеческие навыки общения. Сейчас хотя бы выглядел так, будто его мозг снова начал работать.       Давина же, наоборот, выглядела уверенной. И даже немного гордой. Она посмотрела на меня с выражением лица «да, я всё решила, вопросы потом». Я едва сдержала улыбку.       — Мы пойдем погуляем, — спокойно сказала она.       Вот так просто. Без лишних объяснений. Без привычного «можно?» или «а вы не против?». Я даже мысленно похвалила ее. Еще недавно эта девочка была человеком, которого использовали как инструмент. А сейчас она сама принимала решения и строила свою жизнь.       — Хорошо, только не слишком допоздна, — ответила я.       Давина кивнула.       — Хорошо.       Она уже собиралась уходить, но, заметив мой взгляд, чуть сильнее сжала руку Джереми. Будто специально показывая: «Да, он со мной». Я улыбнулась.       — Хорошо погуляйте.       — Спасибо.       Она развернулась и потянула Джереми за собой. Он, кажется, даже не сопротивлялся. Только перед выходом обернулся через плечо.       — Пока.       — Пока, — ответили Дженна и я.       Когда они скрылись за дверью, я еще несколько секунд смотрела им вслед.       — Кажется, Давина взяла его в свои руки, — хитро усмехнулась Дженна.       Я повернулась к ней.       — Учитывая характер Давины, у Джереми теперь два варианта: либо научиться быстро адаптироваться, либо просто смириться.       Дженна тихо рассмеялась, но потом ее выражение лица стало серьезнее.       — Подожди…       Она нахмурилась.       — Она же не вампир? Или оборотень? Или кто вообще?       Я посмотрела на нее и не смогла сдержать улыбку.       — Знаешь, мне нравится, что ты уже задаешь этот вопрос так спокойно. Еще недавно тебя удивляло, когда коробка открывалась сама.       — Я прогрессирую, — серьезно сказала Дженна.       — Несомненно.       Я сделала глоток чая и продолжила:       — Во-первых, своим слухом я услышала пару минут назад, как Давина пригласила его на свидание.       Дженна сразу подняла брови.       — Серьезно?       — Да. И, кажется, даже чмокнула его.       — Чмокнула?       — Скорее всего, в щеку, — уточнила я. — С ее-то стеснением я бы не ожидала сразу романтических сцен посреди особняка.       Я усмехнулась.       — Перед этим Джереми, кстати, извинился перед ней. Они до этого умудрились поругаться, у них там всё сложно, — продолжила я. — Они оба упрямые. Давина привыкла защищаться и никому не доверять, а Джереми иногда говорит вещи раньше, чем думает.       — Судя по твоему рассказу, это правда.       — Абсолютно.       Я сделала небольшую паузу.       — А, и кстати. Она ведьма.       Дженна замерла. Медленно поставила чашку на стол.       — Ведьма.       — Ага.       — Просто ведьма?       — Ну… для нашего дома это уже считается довольно спокойно.       Она посмотрела на меня с выражением человека, который пытался принять новую информацию.       — Калли.       — Да?       — У меня есть ощущение, что в вашей семье понятие «обычный человек» давно потеряло смысл.       Я задумалась.       — Возможно.       Дженна потерла переносицу и покачала головой.       — Нас всех почему-то тянет на потустороннее.       Я вопросительно посмотрела на нее.       — Ну сама подумай. У меня парень вампир. У Елены… — она запнулась, вспоминая все детали. — Еретик. У Джереми теперь ведьма.       Она посмотрела на меня.       — Это вообще нормально?       Я пожала плечами.       — Учитывая, что мы живем в Мистик Фоллс? Скорее странно было бы, если бы кто-то начал встречаться с обычным человеком.       Дженна рассмеялась.       — Кто-то коллекционирует марки, а мы почему-то собираем представителей сверхъестественного мира.       — Очень специфическое хобби.       — Зато скучно никогда не бывает.       И, к сожалению, это была абсолютная правда.

***

      Неделю спустя       В особняке царила удивительная, почти непривычная гармония.       Не та идеальная тишина, которая бывает в пустом доме, а живая, теплая, наполненная голосами людей, ставших семьей. Из разных комнат доносились обрывки разговоров, где-то тихо играла музыка, на кухне еще пахло свежей выпечкой, а камин размеренно потрескивал, наполняя первый этаж приятным теплом.       Я поймала себя на мысли, что когда-то мечтала именно о таком доме. Где постоянно кто-то ходит, смеется, спорит, ругается, мирится… просто живет. И сейчас, спустя больше тысячи лет, эта мечта наконец стала реальностью.       Правда, с небольшим нюансом. Вместо обычной семьи у меня были древние вампиры, ведьмы, еретики, гибриды и прочая сверхъестественная компания. Но, если честно… Меня это полностью устраивало.       Из гостиной уже минут пятнадцать доносился оживленный спор.       — Я тебе говорю, юмор — это главное! — уверенно заявил Кай. — Девушка должна смеяться. Если она смеется, значит ей хорошо.       — Нет, — лениво протянул Кол. — Девушка должна чувствовать, что рядом с ней мужчина, который может позволить себе исполнить любое ее желание.       — То есть купить подарок?       — Именно.       — Скучно.       — Зато эффективно.       — Эффективно? — фыркнул Кай. — Я Елену могу рассмешить за пять секунд.       — А Кэролайн я могу сделать счастливой одним букетом.       — Это потому что она любит цветы.       — А Елена терпит твои шутки только потому, что очень добрая.       — Завидуй молча.       — Даже не собирался.       Они спорили уже настолько долго, что, кажется, сами забыли, с чего вообще начали. Каждый искренне считал себя непревзойденным экспертом по ухаживаниям. При этом оба почему-то совершенно игнорировали тот факт, что их девушки были бы сейчас куда счастливее, если бы они перестали выяснять, кто из них романтичнее.       Из соседней комнаты доносились куда более спокойные голоса.       Элайджа и Кэтрин вернулись из театра несколько часов назад и теперь с бокалами вина обсуждали пьесу, на которую недавно ходили. Вернее… Обсуждал в основном Элайджа. Он спокойно разбирал постановку, игру актеров, режиссерские решения, музыку, исторический контекст и символизм.       Кэтрин сначала внимательно слушала. Минут десять. Потом начала спорить. Еще через пять минут уже доказывала, что главный герой поступил как полный идиот и вся трагедия могла закончиться еще в первом акте, если бы персонажи научились нормально разговаривать друг с другом.       Элайджа не соглашался. Кэтрин не сдавалась. Но именно в такие моменты они почему-то выглядели особенно счастливыми.       На кухне было еще веселее. Финн и Дженна с утра решили испечь пирог. Идея была прекрасной. Исполнение… Менее прекрасным. Сам пирог получился неожиданно вкусным. Зато кухня выглядела так, будто там проводили кулинарный ритуал с элементами стихийной магии. Мука была буквально повсюду. Даже там, где ее физически не должно было быть.       Поэтому сейчас Финн и Дженна спокойно ели результат своих трудов в гостиной, искренне восхищаясь собственной работой.       А Ребекка с Энзо молча устраняли последствия этого кулинарного вдохновения.       — Финн! — раздался возмущенный голос Ребекки. — Как мука оказалась на люстре?!       — Без понятия.       — Она буквально на потолке!       — Значит, тесто было очень вдохновлено.       Энзо только тихо рассмеялся и продолжил вытирать столешницу.       На втором этаже было куда спокойнее. Надя и Хенрик заперлись в своей комнате и уже второй час смотрели какой-то боевик. Периодически оттуда доносились громкие взрывы, выстрелы и комментарии Хенрика.       — Да не ходи туда!       Через секунду в телевизоре что-то взорвалось.       — Вот! Я же говорил!       Надя тяжело вздохнула.       — Ты это уже третий фильм подряд говоришь.       — И третий фильм подряд оказываюсь прав.       — Потому что это боевики.       — Именно.       А Давины дома вообще не было.       Вчера они с Джереми наконец начали встречаться официально. После недели неловких разговоров, случайных прикосновений, бесконечных взглядов и смущения они всё-таки признались друг другу. И теперь ушли на очередное свидание.       Я невольно улыбнулась. Давина действительно выглядела счастливой. И это было, пожалуй, самым важным. После всего, через что ей пришлось пройти, она наконец могла почувствовать себя обычной семнадцатилетней девушкой. Просто девушкой, которая идет гулять с парнем, который ей нравится.       Я перевернула страницу книги и поудобнее устроилась в кресле возле камина. Огонь тихо потрескивал, наполняя комнату мягким теплом. Последние недели я всё чаще ловила себя на том, что быстро устаю.       Наверное, организм просто перестраивался. Я уже почти дочитала главу, когда почувствовала, как кто-то осторожно укрывает мои ноги теплым пледом. Я даже не подняла взгляд. И так знала, кто это. Клаус. Он поправил плед так тщательно, словно от этого зависела судьба мира, затем сел рядом на диван и несколько секунд молча наблюдал за мной. Потом едва заметно улыбнулся.       — Ты сейчас уснешь.       — Не усну.       — Уснешь.       — Не усну.       Я перевернула страницу книги. Хотя, если честно… Я уже перечитывала один и тот же абзац раза четыре.       — Может, пойдем в спальню? — мягко спросил он.       — Я не сплю…       Возразила я, одновременно клюнув носом так сильно, что едва не уронила книгу себе на колени. Клаус молча посмотрел на меня. Потом на книгу. Потом снова на меня. На его лице появилась едва заметная победная улыбка.       — Разумеется, любовь моя. Ты совершенно точно не спишь.       Я недовольно поджала губы. Я не собиралась так просто признавать его правоту.       Да, веки становились тяжелыми. Да, книгу я уже несколько минут держала открытой на одной и той же странице. Да, организм настойчиво требовал лечь и поспать хотя бы пару часов.       Но это было уже делом принципа. Я хотела доказать, что не сплю. Что полностью контролирую ситуацию. Хотя сама прекрасно понимала, что проигрываю собственному организму.       — Я не сплю, — уже гораздо увереннее произнесла я, специально выпрямив спину и сделав максимально серьезное лицо.       Правда, стоило мне это сказать, как я тут же широко зевнула. Я быстро прикрыла рот ладонью, будто это могло хоть как-то спасти мое положение.       Клаус ничего не сказал. Только едва заметно выгнул бровь. И эта его молчаливая реакция раздражала сильнее любых слов.       — Даже не смотри так, — пробурчала я, сильнее прижимая книгу к себе.       — Как?       — Вот так.       Я отвернулась к камину, стараясь сделать вид, что полностью поглощена чтением. Прошла почти минута. Потом еще одна. Я честно пыталась сосредоточиться на книге, но поймала себя на том, что уже в пятый раз читаю одно и то же предложение, совершенно не понимая его смысла. Буквы будто расплывались перед глазами, а мысли постоянно убегали куда-то в сторону.       Беременность оказалась совсем не такой, какой я представляла ее в своих мечтах. Нет, я ни секунды не жалела. Наоборот, была готова терпеть любые неудобства, лишь бы маленькое сердечко продолжало спокойно биться.       Но эти гормоны…       Они словно решили объявить мне войну. Последние дни меня раздражало буквально всё. Слишком громкие разговоры. Слишком тихие разговоры. Чужое чавканье. Скрип половиц. Солнце, которое светило слишком ярко. И дождь, который шел слишком долго. Иногда меня начинало раздражать даже то, что никто меня не раздражал.       Абсолютно нелогично.       И именно это бесило еще сильнее.       Я старалась держать себя в руках. Очень старалась. Тысячу с лишним лет я училась контролировать эмоции, принимать решения холодной головой, не поддаваться импульсам. Не хотелось, чтобы какая-то несчастная перестройка организма победила весь этот опыт.       Поэтому каждый раз, когда хотелось огрызнуться без причины или закатить глаза из-за какой-нибудь ерунды, я мысленно считала до десяти, глубоко вдыхала и напоминала себе, что окружающие вообще-то ни в чем не виноваты.       Получалось… С переменным успехом.       Иногда я ловила себя на том, что уже мысленно успела поссориться с половиной дома только потому, что Кай слишком громко смеялся, Кол слишком самодовольно улыбался, а Кэтрин слишком долго выбирала чай.       Потом проходило минут пять, и я сидела, испытывая неловкость перед самой собой.       «Каллиста, ты сейчас серьезно разозлилась на человека за то, что он… улыбается?»       Замечательно. Тысяча лет жизненного опыта против беременности. Пока что беременность уверенно побеждала.       Я тихо вздохнула и потерла переносицу.       — Мне не нравится, что я не управляю собственными эмоциями, — призналась я уже спокойнее, не отрывая взгляда от огня в камине. — Будто кто-то постоянно крутит какие-то рычаги у меня в голове. Я могу понимать, что раздражаться глупо… и все равно раздражаюсь. Могу понимать, что нужно отдохнуть… и при этом упрямо бороться со сном. Это ужасно.       Я ненадолго замолчала, а потом тихо усмехнулась.       — Видимо, природа решила отомстить мне за тысячу лет упрямства.       Клаус ничего не ответил сразу. Он лишь осторожно накрыл мою руку своей, большим пальцем медленно поглаживая кожу. И почему-то именно это простое движение успокаивало гораздо лучше любых слов.

***

      И что вы думаете?       Я всё-таки уснула.       Честно говоря, даже не поняла, в какой именно момент это произошло. Помню только тепло камина, книгу в руках, мягкий плед и голос Клауса где-то совсем рядом. Потом будто кто-то просто выключил свет.       А открыла глаза я уже в спальне. Лежала под одеялом, книга аккуратно покоилась на прикроватной тумбочке, рядом стоял стакан воды, а на кресле лежал тот самый плед, которым Клаус укрыл меня в гостиной.       Я тихо усмехнулась.       Значит, этот невозможный гибрид всё-таки оказался прав. Наверняка я уснула сидя в кресле, а он, стараясь меня не разбудить, просто отнес меня наверх.       Интересно, это вообще когда-нибудь закончится?       Хотя… если честно, было приятно. Настолько приятно чувствовать, что о тебе заботятся, что иногда даже становилось немного неловко. За свою долгую жизнь я привыкла рассчитывать только на себя. А сейчас рядом постоянно находился человек, который то поправлял плед, то приносил еду, то следил, чтобы я вовремя отдыхала, будто это была его самая важная обязанность в мире.       Я медленно села на кровати, убирая волосы за ухо. Последнее время я начала замечать за собой странные вещи. Не страшные. Скорее… непривычные.       Я могла идти по коридору, а потом внезапно остановиться и секунд тридцать просто смотреть в одну точку, совершенно забыв, куда вообще направлялась. И только спустя какое-то время приходило осознание:       «Так… а я куда шла?»       И приходилось буквально восстанавливать цепочку собственных мыслей. Иногда я заходила в комнату и абсолютно забывала, зачем вообще туда пришла. Стояла посреди спальни, хмурилась, осматривалась по сторонам и чувствовала себя полной идиоткой. Потом разворачивалась, делала пару шагов обратно в коридор… И тут же вспоминала.       — Точно… книгу хотела взять. Или чай? Или свитер? Или вообще искала Клауса?       Но самым странным было другое. Я стала забывать какие-то мелочи. Не что-то действительно важное. А всякую ерунду. Например, могла положить расческу в совершенно нелогичное место, а потом минут десять искать ее по всей комнате. Один раз вообще обнаружила книгу в холодильнике. До сих пор не понимаю, как она там оказалась. Очень надеюсь, что хотя бы не я ее туда положила.       Хотя, если честно…       Других кандидатов не было.       Иногда я ловила себя на том, что долго смотрю в окно, совершенно ни о чем не думая. Не размышляя. Не вспоминая. А просто… смотрю. И только когда кто-нибудь окликал меня, я словно просыпалась. Раньше такого никогда не было.       Мой мозг работал постоянно. Всегда что-то анализировал, просчитывал, строил планы, искал выходы из ситуаций. Сейчас же он будто иногда говорил:       «Так. Всё. Перерыв.»       И отключался на пару минут. Тяжело всё-таки быть беременной. Очень тяжело. Особенно для «человека», который больше тысячи лет привык полностью контролировать себя. А теперь собственное тело словно решило, что оно лучше знает, когда мне спать, когда есть, когда плакать, когда раздражаться и когда просто смотреть в стену с отсутствующим выражением лица.       И ведь ничего не сделаешь.       Я положила ладонь на живот и тихо вздохнула. А ведь это только второй месяц беременности. Второй. Я даже мысленно повторила эту цифру несколько раз, надеясь, что она вдруг изменится. Не изменилась. Я тихо застонала и откинулась обратно на подушки.       — Боже…       Если уже сейчас меня клонит в сон в самое неподходящее время, память решила взять отпуск, гормоны живут собственной жизнью, а настроение меняется быстрее, чем Кай успевает придумать новую глупую шутку…       То что же меня ждет дальше?       Нет, я ни капли не жалела. Даже если бы мне пришлось девять месяцев проходить через всё это снова и снова, я бы согласилась без единого сомнения. Потому что внутри меня билось маленькое сердечко. И ради него всё это стоило пережить.       Но где-то в глубине души я уже начинала искренне сочувствовать Клаусу. Потому что, если мои гормоны и дальше будут прогрессировать с такой скоростью… Бедному гибриду придется пережить испытание, к которому его не смогли бы подготовить даже тысяча лет жизни.       Дверь спальни тихо приоткрылась, и на пороге появился Клаус с деревянным подносом в руках.       Я подняла на него сонный взгляд. Он, как всегда, выглядел так, будто уже несколько часов был на ногах. Волосы аккуратно уложены, футболка без единой складки, а на подносе стояло столько кружек, словно он собрался открыть небольшую кофейню прямо в нашей спальне.       Заметив, что я уже не сплю, он тепло улыбнулся.       — Проснулась? Я как раз принес тебе ягодный чай.       Он подошел ближе и осторожно поставил поднос рядом со мной. Я посмотрела на кружку, вдохнула аромат… и сразу недовольно сморщила нос.       — Не хочу чай.       Клаус вопросительно посмотрел на меня.       — Хочу какао.       Он даже не моргнул.       — Его я тоже на всякий случай взял.       Я удивленно перевела взгляд на поднос. И действительно, рядом стояла кружка с какао. Я прищурилась.       — А если бы я захотела кофе?       — Он тоже здесь.       Я посмотрела дальше. Латте, капучино, зеленый чай, ягодный чай, травяной чай и даже стакан простой воды.       Я медленно подняла голову.       — Ты серьезно?       — Абсолютно.       — Ты принес половину кухни?       — Вторую половину я решил пока оставить внизу.       Я не удержалась и тихо хмыкнула.       — Подготовился.       Клаус довольно улыбнулся и, опершись руками позади себя о кровать, спокойно наблюдал за тем, как я изучаю ассортимент.       — Уже наловчился.       — Это называется опыт?       — Это называется жить рядом с беременной женщиной.       Я задумчиво посмотрела на кружки. Еще минуту назад была уверена, что хочу какао. Теперь хотелось латте. Не спрашивайте почему. Я сама не знала. Молча потянулась именно к нему. Клаус ничего не сказал. Даже бровью не повел. Будто заранее знал, что всё именно так и закончится.       Я осторожно сделала первый глоток. Теплый. Не слишком горячий. Идеальной температуры. Я удивленно посмотрела на него.       — Ты даже температуру угадал?       Он пожал плечами.       — Метод проб и ошибок.       — Сколько же было ошибок?       — Достаточно, чтобы перестать их повторять.       Я тихо рассмеялась и за несколько минут выпила почти всю кружку. Последний глоток оказался самым вкусным, густая молочная пенка осталась на верхней губе. Я машинально облизнула ее и довольно улыбнулась.       — Спасибо.       Поставив чашку на прикроватную тумбу, я придвинулась ближе и крепко обняла его. Клаус сразу обнял меня в ответ.       — Всегда пожалуйста, любовь моя.       Я вдохнула знакомый запах его футболки.       И…       В следующую секунду всё внутри буквально перевернулось. Желудок резко сжался. Меня передернуло. Я мгновенно отстранилась так быстро, будто только что обняла не Клауса, а мешок с испорченной рыбой.       — Боже…       Я зажала нос ладонью.       — Что за запах?!       Клаус застыл.       — Что?       Он непонимающе посмотрел сначала на меня, потом на свою футболку. Осторожно взял ткань двумя пальцами и поднес к носу. Принюхался. Еще раз. Потом удивленно посмотрел на меня.       — Как обычно пахнет.       Я снова вдохнула воздух. И тут же скривилась еще сильнее.       — Это ужас какой-то…       Я поспешно слезла с кровати и практически сбежала в сторону двери. Клаус тут же поднялся следом.       — Калли…       Я резко выставила перед собой ладонь.       — Нет!       Он остановился.       — Не подходи ко мне.       — Почему?       — От тебя ужасно пахнет!       Клаус окончательно растерялся. Он снова понюхал одежду.       — Я сегодня утром принимал душ…       — Не знаю! — простонала я, всё еще зажимая нос. — Но сейчас ты пахнешь так, будто… будто…       Я замолчала. Потому что даже не могла подобрать сравнение.       — Будто что? — осторожно спросил он.       — Будто все самые отвратительные запахи мира решили объединиться… и поселиться на тебе!       Клаус медленно моргнул. Потом опустил взгляд на свою одежду. Снова принюхался. На его лице читалось искреннее недоумение. Он вообще не понимал, что происходит. И выглядел настолько растерянным, что мне даже стало немного жалко его. Он поднял на меня глаза.       Весь его вид сейчас напоминал огромного щенка, которого только что совершенно незаслуженно выгнали под дождь. Настолько обиженное лицо у древнего гибрида я, кажется, видела впервые за тысячу лет.       — Я… правда плохо пахну? — почти неслышно спросил он.       Я посмотрела на него, тяжело вздохнула и покачала головой.       — Не знаю…       Потом снова вдохнула воздух. И тут же сморщилась.       — Для меня — да.       Он выглядел так, будто только что получил самое неожиданное оскорбление в своей жизни.       Пока Клаус пытался понять, чем именно успел провиниться перед собственной обонятельной системой беременной женщины, я поспешно выскочила из спальни. Мне срочно нужен был свежий воздух. И желательно подальше от собственного мужчины, который, судя по всему, совершенно несправедливо стал главным врагом моего носа.