Семь раз борись, один раз вставь

***

— Ладно, Эли, я тут подумал, — Шанс нервно облокачивается на стену, продавливая свои лопатки, — хорошо пошутили, но…  Руки игрока бесцельно ползут по стене, пока Эллиот довольно чётко обозначает, как обстоит ситуация. Делает же он это именно коленом, уверенно держащимся между ног Шанса. В какой-то момент царапающие стену ладони тоже оказываются перехвачены, придавлены к злосчастной стене и переплетены с пальцами рабочего.  — Пошутили и хватит? — Недовольно молвит Эллиот, как-то особенно цепко вдавливаясь в горячие руки.  — Как хорошо, что ты меня понимаешь, и, конечно же, совсем скоро отпустишь, — уступчиво тараторит Шанс, поглядывая за стороннюю спину в поисках помощи.  Только вот помощи не будет: они оба подвыпили в доме Эллиота, и, что очевидно, находились там абсолютно одни. Игрок мысленно молится разным богам, пытается вспомнить молитвы и притчи, которым его учила мама в детстве. Как назло, когда парень держит так упрямо, ни одна подобная в голову не лезет.  — Конечно, так и будет, — саркастично отвечает Эллиот, сокращая дистанцию с лицом напротив.  Шанс поджимает губы в неуверенную улыбку, когда бегает взглядом по лицу своего парня, осознавая, что тот, взаправду, серьёзен. — Я уже забыл, почему это происходит, — отшучивается прижатый, отворачиваясь от рабочего.  — "О, Эли, а давай покидаем монетку на спор? Кому первым выпадет орёл, тот…"  — О, Боже, умоляю, заткнись.  Эллиот не видит, но Шанс закатывает глаза под стёклами чёрных очков. Он наконец-то осознаёт, насколько удача хитровыебанная штука, никогда не встающая на его сторону. Особенно в такие моменты, как этот.  "Просто потрясно"— мысленно заключает Шанс, чувствуя, как монета медленно, но уверенно привела его к этому. К тому, чтобы быть прижатым у стены, а дополнительно - пьяным вусмерть.  — Сам заткнись, — язвительно парирует Эллиот, впервые за вечер припадая к губам парня.  Короткий поцелуй - предупредительный. Шанс глупо лыбится, понадеясь на судьбу-матушку, но тут же снова оказывается втянутым в новый, более глубокий. Когда Эллиот врывается языком, игрок чувствует долю азарта в том, чтобы переменить ситуацию в свою пользу, несмотря на вердикт проклятой монеты.  Он сталкивается с держащим его парнем, старается превзойти: хочет укусить губу, а пока тот борется, быстро сменить положение. В его супер-плане Эллиот уже был прижат у стены.  Однако, идея Шанса провалилась даже не начавшись. Его слабо трясущиеся руки пытаются вырваться, но работник держит крепче. В какой-то момент продолжать борьбу с ладонями, наученными жизнью и многолетним опытом труда, становится бесполезно. Он чувствует, как его собственные костяшки устало белеют, а пальцы только и делают, что крепче сжимают сторонние руки.  Эллиот отстраняется, разрывая тонкую линию слюны между ними.  — Какого чёрта ты делаешь? — Парень хищно смотрит на другого, с таким же азартом чуть поднимая колено.  Шансу хочется протестующе пискнуть, но он сохраняет своё мужское достоинство.  — Нет, какого чёрта делаешь ты? — Он особенно чётко выделяет "ты" в этом вопросе, игриво ухмыляясь.  — Просто, блять, заткнись, — шутливо отвечает работник, припадая к шее своего парня.  Игрок поворачивается в профиль, сдерживая жалостную гримасу. Ему всегда было слегка щекотно от подобного взаимодействия. Щекотно и очень, очень нервно. Шея - эрогенная зона многих людей, и он, к своему сожалению, не был исключением. Знал ли об этом Эллиот? Конечно.  Потому тот так медленно ведёт по ней невесомые поцелуи, зная, что даже их порою достаточно, чтобы партнёр покрылся мурашками. Ну что ж, по-крайней мере у Шанса снова есть "шанс" попытаться взять лидерство. Он ещё раз на пробу двигает ладонями, после чего их мгновенно и грубо ударяют об стенку, вжимая в твёрдую поверхность окончательно.  — Да ладно тебе, — ворчит парень, после чего дёргается, когда Эллиот позволяет себе укусить его кожу, — блять…  Последнее звучит на выдохе, радуя слух напротив. — Даже не пытайся, — причитает работник, медленно отстраняясь от шеи и распуская их ладони.  Шанс тут же пытается. Он ловко меняет положение, на этот раз нависая над Эллиотом. Тот не выглядит восторженным или удивлённым, даже больше, на его лице мелькает оскорбительная доля скуки.  — А я говорил, — пытается пафосно отчеканить игрок, но недоговаривает.  "Бля, зачем я расслабился" — думает Шанс, когда его быстро притягивают за талию одной рукой, а второй давят на подбородок и уверенно тянут его вверх.  — Тебе не надоело? — Язвит работник.  — Это тебе ещё не надоело?! — Парирует приятель.  Эллиот устало цокает, после чего вновь затягивает недотрогу в грубоватый поцелуй. На самом деле работник пиццерии не любит быть жестоким или язвительным, но сегодня, под градусом алкоголя - почему бы и нет?  Парень мысленно разрешает себе это, заодно позволяя одной руке опуститься на задницу Шанса.  Конец терпению игрока приходит тогда, когда он удивлённо мычит в поцелуй, чувствуя небольшую боль. Да быть не может, Эллиот, засранец, прокусил его губу. Он быстро отрывается от своего парня, замечая недовольный этим взгляд.  — Никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким, — на выдохе проговаривает игрок, всматриваясь в лицо партнёра.  — Тебе в целом несвойственно много думать.  — Это была последняя капля! Шанс снова пытается вырваться, отворачиваясь от каждого поцелуя Эллиота. Второго же это только смешит, отчего он тоже раззадоривается от этой "борьбы". Они впервые за последние пятнадцать минут отходят от стены, а их шутливая драка становится похожа на танец. Парни идут по комнате, врезаясь в друг друга руками и изредка спотыкаясь об ноги. — Почему ты не можешь просто уступить?! — Раздражённо вопрошает Шанс, пытаясь одной ладонью отмахиваться от пристающего Эллиота, а второй подкинуть монетку.  Работник пиццерии идёт напролом, в полёте выхватывая монетку и забрасывая её куда-то под кровать в комнате.  — Твою мать… — скованно выругивается парень, провожая глазами укутывающийся блеск золота.  Шанс уже чувствует, как вся удача покидает его тело, убеждаясь в этом и вновь спотыкаясь об ноги Эллиота, впоследствии улетая на пол. Рабочий, для полноты картины, летит с ним.  — Ох, жёсткое приземление, — уставшим голосом ворчит несчастный игрок, ощущая на себе чей-то вес, — да чтоб тебя…  — Это судьба, сдавайся, — довольно отвечает Эллиот, рассевшийся на чужих бёдрах.  — Никогда в жизни, работничек!  — Я оскорблён! — Смеётся бойфренд, поднимаясь с морально уничтоженного товарища.  Крепкие руки отряхивают красную футболку, после чего одна предлагает всё ещё лежащему на полу парню помощь. Шанс сначала брезгливо показывает язык, но спустя некоторые раздумья всё-таки хватается за ладонь. Хватается, чтобы потом резко потянуть Эллиота на себя, схватить за талию и укусить.  Тот удивлённо выдыхает, но тут же улавливает темп азарта, опять меняя их положение. Через несколько минут тяжёлой "борьбы", Шанс оказывается прижат спиной к Эллиоту, пока тот силой держит всё ещё сопротивляющиеся ладони.  С такого ракурса работнику открывается задняя часть шеи, которая так сильно важна для его парня. Он осторожно приближается к ней, но не целует - выжидает.  Шанс напрягается всем телом, когда чувствует горячее дыхание на своей коже. Вот теперь положение, взаправду, оставляло желать лучшего.  — Бля, Эллиот, только попробуй, — игрок отчаянно дёргает руками, сведёнными за спиной, — не смей.  К сожалению, зажатый не понимает, что все его мольбы только сильнее раззадоривают разыгравшийся пылким огоньком азарт. Бойфренд решает сжалиться, заместо долгих и втягивающих поцелуев одаривая кожу другими. Более нежными и дружелюбными, почти невесомыми, но всё равно такими чувственными для Шанса. Игрок извивается, тяжело, шумно выдыхает и единожды скулит, когда Эллиот позволяет себе такую роскошь, как засос.  — Эли, клянусь, я заплачу тебе всеми деньгами мира, если ты перестанешь, —мольба тут же обрывается, сменяясь оборванным стоном.  Работник хитро улыбается, рассматривая свежий укус на шее, который оставлял с такой тщательностью.  — Я всё могу заработать сам, — почти что невинно отвечает Эллиот, после чего тянет парня на рядом стоящую кровать.  — Впервые в жизни я чувствую себя таким беспомощным, — с долей неподдельной серьёзности говорит Шанс, оставаясь с оголенным торсом.  Работнику нравится это зрелище: подтянутое тело с небольшими, серебристыми волосами. По спине, животу, лопаткам, и, в первую очередь, на кистях рук - разбросаны разнообразные шрамы. Каждый из них - отпечаток весёлых пьянок, утренних потасовок, а один, самый большой - напоминание о том, как важна безопасность при обращении с огнестрельным оружием. Эллиот помнит, с каким ужасом он смотрел на непривычно розоватую поверхность ладони его любимого. Сейчас это уже вошло в привычку, даже такого Шанса, истерзанного праздным образом жизни, Эли очень любил.  Поэтому он нежно проводит по его груди рукой, задерживаясь на ключицах, на крепких мышцах и в конце концов, на животе.  — Ты всегда такой красивый, даже когда пьяный и непослушный, — Эллиот стягивает с себя футболку и осторожно складывает, позволяя серым глазам насладиться видом.  Рабочий был менее подтянут в прессе, но имел очень развитую мускулатуру и стройную фигуру за счёт того, что постоянно трудился. Каждодневные доставки, погрузки, готовка - всё это так же отпечатывалось на его теле. Конечно, он не располагал таким же большим количеством шрамов, как его партнёр, но тоже имел что-то для удивления. По крайней мере редкие ожоги, рубцы от неудачно упавших во время работы ящиков, куча другой бытовухи…  Шанс смущённо отворачивается.  Алкоголь всё четче отражался в его мыслях, а разыгравшийся азарт - потихоньку спадал. Он почти расслабленно сидел на кровати, ожидая, пока Эллиот разберётся со своими шмотками. Тот же не заставлял себя долго ждать.  Как только одежда была аккуратно разложена на кресле, Эли вернулся к своему парню, оглядывая его непроницаемым взглядом.  — Успокоился что ли? — Отшучивается работник, заставляя другого ухмыльнуться.  — И не надейся, — игриво отвечает Шанс, притягивая подошедшего Эллиота за талию.  Ему нравится ощущать твёрдые мышцы и горячую кожу под пальцами, а ещё больше нравится, когда работник устраивает свои ладони на его собственных плечах.  Они на секунду позволяют себе взглянуть друг на друга, после чего стремительно соприкасаются губами. Эллиот обнимает чужую шею, позволяет пальцам партнёра зарыться в светлые волосы. В одном этом движении столько нежности, будто тридцать минут назад они не боролись у стенки за первенство. Работник сминает губы игрока, изредка кусается, ловя слухом томное мычание сквозь поцелуй. От каждого колючего действия руки Шанса чуть сжимались в чужих волосах, путали уложенные утром пряди.   Эллиот давит весом на приятеля, заставляя того лечь спиной на кровать. Игрок неуверенно позволяет себе упасть вниз, доверяя партнёру главенство. Обожженные работой ладони выскальзывают из-за шеи, вновь устраиваясь на подбородке. Эли тянет его почти до боли, но Шанс смиренно терпит, отдаваясь умелым действиям своего парня.  Каждый из них мог бы продолжать так до самого утра, если бы не одно но - члены стоят колом уже у обоих, это уверенно становится проблемой в их невинных ласках.  Парни отрываются друг от друга. Шанс, чтобы взглянуть на такого властного Эллиота, которого ранее он никогда не видел. Эллиот, чтобы взглянуть на столь покорного Шанса, покрытого засосами и укусами. Ему до боли в штанах нравится это зрелище, нравятся багровые и розоватые отметины, так ярко выделяющиеся на светло-серой коже. Нравятся спутанные волосы, тяжело вздымающаяся грудь и блеск слюны на губах. Впервые в жизни Эллиот хочет кого-то настолько сильно.  Единственное, что осталось на его парне нетронутым - чёрные очки, вяло отсвечивающие на приглушённом свете ламп. Работник недовольно тянется к ним, но его останавливает уставшая рука снизу.  — Оставь, — тихо просит Шанс, не позволяя притронуться к диоптриям.  —Сними их, для меня?  Партнёр поджимает губы, на мгновение кажется, будто он вот-вот согласится, но между ними не пролетает и звука. Эли расстроено выдыхает, но позволяет Шансу эту маленькую просьбу. По крайней мере, в его голове уже есть план, как избавить партнёра от скрывающих глаза очков.  Эллиот ещё раз обиженно вздыхает, после чего тянется за смазкой, оставленной конкретно у него дома.  — Так, стоп, — вдруг резко оживляется игрок, приподнимаясь на локтях, — по-моему обычно это делаю я…  Работник закатывает глаза, а затем уверенно давит на грудь возмущающегося, чтобы тот вновь улёгся на кровать.  — Не сегодня, — утверждает Эллиот, снимая с себя штаны и трусы, пока смазка лежит на краю тумбочки, — раздевайся.  — Напомни, чтобы я больше никогда в жизни не выпивал с тобой —  — Я сказал раздевайся.  Шанс недовольно поджимает губы, мнётся, печально глядя на Эллиота сквозь чёрные стёкла, но ослушаться не думает. Неуверенными движениями и с очевидным сомнением, но игрок распускает ремень, стягивая штаны. Его рука задерживается исключительно на трусах.  — У меня ещё есть возможность ретироваться?  Эллиот раздражённо цокает, после чего сам резко поддаётся вперёд, срывая чужое бельё и отбрасывая на пол.  — Боже, какой ты нетерпеливый, — удивлённо отмечает раздетый богач.  Члены каждого из партнёров уже стояли колами, испуская прозрачные капли предэякулята. Эллиот нетерпеливо проводит несколько раз по собственному органу, шумно выдыхая. Ощущения приятные, но смешанные с болезненными от нехватки прикосновений. Пах тянуло настолько, что обычно щадящий и выжидающий работник начинал терять терпение.  Шанс располагал идентичной ситуацией, однако, из своего же азарта себя не трогал - очередной внутренний спор, который он хотел выиграть. Эта мысленная игра заставила его пропустить момент, когда Эллиот пустил холодный лубрикант растянуться по длинным пальцам.  — Ох, божечки, — только и остаётся сказать осознавшему ситуацию Шансу, когда он оценивает ладонь партнёра.  Не хотелось признавать, но его собственные пальцы были короче и чуть толще, чем продолговатые и тонкие, принадлежащие Эллиоту.  — Эли, серьёзно, все деньги мира, — тараторит игрок, ощущая неприятный холодок внизу.  — Я сказал нет, — твёрдо отчеканивает работник пиццерии, осторожно подставляя указательный палец к входу, — готов?  — Нет?  Парень закатывает глаза, после чего всё-таки осторожно проталкивает первую фалангу, заставляя партнёра заткнуться.  Шанс и до этого занимался сексом, он не девственник, ни в коем случае. Однако, это его первый секс в нижней позиции, что заставляло как и нервничать, так и признать поражение. Ласки и нежности напористого бойфренда оказались сильнее, чем он мог бы предположить.  Ещё сорок минут назад игрок был уверен, что удача на его стороне, борясь с Эллиотом. Но сейчас, когда ему так тяжело принять больше первой фаланги - он стремительно начинает сомневаться во всём происходящем.  Эли аккуратно прокручивает палец, давит чуть выше и снова тянет вниз, просто чтобы подготовить к взятию длины больше. Только после нескольких подобных махинаций тот идёт на риск, пробуя дойти до середины второй. Это вызывает почти мгновенную реакцию в виде сдавленного выдоха.  Парень жалеет своего партнёра, целует согнутые колени, бёдра, пока бережно тянет вход. Когда количество выдохов сокращается, а проход по ощущениям готов к большему, Элллиот пробует закончить на третьей фаланге. К его собственному удивлению, это проходит менее болезненно, чем ожидалось. По крайней мере, он не видит хмурых бровей и сжатых от дискомфорта губ, а значит можно продолжать.  Когда к входу поступает второй палец, Шанс неожиданно напрягается.  — Бля, я не уверен, — Парень устало вытирает пот со лба, оценивает собственные возможности.  — Я могу подождать, — обеспокоенным и любящим голосом отзывается Эллиот, не смея проталкивать пальцы.  — Просто… Не знаю даже, — Шанс вновь приподнимается на локтях, разглядывая картину перед ним.  Сосредоточенный Эллиот, уместившийся между его бёдер, одной рукой тянущий вход, а второй осторожно поглаживающий колено. Почему-то лицо рабочего, настолько вовлечённого и заинтересованного в комфорте любимого человека, заставило Шанса расслабиться. Он вновь падает спиной на кровать, искреннее стараясь прийти в себя.  — Ладно, продолжай, — тихо разрешает партнёр.  И он действительно продолжает. Игрок старается принять второй палец. Его крепкие руки мнут простынь на кровати, пока тело привыкает к новой наполненности. Эллиот же повторяет всё то же, что и с первым пальцем. Осторожно прокручивает, тянет чуть дальше, потом чуть ниже, и под конец, не заметив стойкого сопротивления, осторожно разводит пальцы в ножницы. Это выбивает из чужого рта очень тихий, оборванный полустон.  — Порядок?  — Наверное? — Неуверенным баритоном отвечает игрок, за что получает несколько нежных поцелуев.  — Ты отлично справляешься, — хвалит бойфренда Эллиот, замечая, как от этих слов дёргается чужой член.  Данный факт не может не позабавить, заставляя парня понимающе улыбнуться.  Спустя несколько минут оба пальца входят по третьи фаланги, перемещаясь относительно свободно. Эллиот старается быть терпеливым, даже несмотря на то, как обильно истекает его собственный член естественной смазкой. Пах тянуло так, словно на него повесили килограммовую гирю, но торопиться нельзя. Это первый раз у Шанса, а значит нужно оставаться достаточно терпеливым и щадящим.  Третий палец вошёл без сильных проблем, не вызывая слишком явного дискомфорта. Мысленно именно этот палец был обозначен последним перед тем, как закончить с этим крайне нудным процессом. Несколько растягивающих движений по старой формуле и внимательная слежка за реакцией дали понять, что игрок, вроде бы, готов. С лёгким звуком Эллиот вынимает пальцы, заставляя человека под ним поёжиться от внезапного опустошения.  — Всё ещё порядок?  — Очень непривычно, — отвечает богач, разглядывая собственные чуть дрожащие от волнения колени.  Эллиот вновь сочувственно улыбается, выдавливая смазку на член. Холодная и влажная жидкость покрывает кожу, работник несколько раз проводит вверх и вниз на пробу, оценивая трение.  — Погоди, а презерватив?  — Оу, — на секунду партнёр замирает, — у меня нет…  Шанс легко посмеивается.  — Ладно уж, попробуем без. Эллиоту дважды повторять не нужно. Он бережно притягивает парня за бёдра, пристраиваясь к входу. Когда прохладная от лубриканта головка соприкасается с разгорячённой кожей, принимающий снова напрягается всем телом, заставляя Эли помедлить. — Всё точно хорошо?  — Да, я просто… Нет, всё хорошо, давай.  Член осторожно проталкивается внутрь, заполняя малую часть растянутого нутра. Игрок рвано выдыхает, сжимая простынь до бледных костяшек, но терпит. Эллиот обращает на это внимание, однако не слышит никаких просьб остановиться. Ещё небольшое давление, Шанс осилил уже половину длины.  Внутри оказалось до ужаса горячо и влажно, а главное, всё ещё тесно. Эллиот слегка винит себя: его стараний оказалось недостаточно для более безболезненного продолжения, потому он не двигается некоторое время, отдавая время на то, чтобы парень адаптировался. Только спустя половину минуты Эли вновь движется вперёд, наконец-таки насаживая член до конца. Шанс сдавленно мычит, чуть жмёт губы, разжимает и сжимает пальцы.  — Ахуеть, — только и остаётся ему проговорить на выдохе, когда он замечает, что даже очки каким-то образом смогли запотеть.  — Ты молодец, — тихо хвалит рабочий, успокаивающе целуя колени партнёра, — скоро будет легче.  — Не могу не надеяться на это, — смиренно соглашается Шанс, — всё, я готов.  Эллиот осторожно подхватывает ноги парня, придерживая. Принимающий же инстинктивно скрещивает их за спиной приятеля, притягиваясь ближе. Следуют первые осторожные полу-движения вперёд и назад, но всё ещё не похожие на базовые толчки.  Однако, даже этих действий достаточно, чтобы заставить принимающего кусать губы, желая сдержать количество смущающих выдохов. Не так Шанс представлял себе свой первый пассивный секс. Этот медленный, нежный и растягивающий темп всё-таки позволяет телу расслабиться.  Эллиоту нравится эта картина, он поглощает её своими полностью влюблёнными в Шанса глазами. Влажная грудь чуть поблескивает на приглушенном свете, видно, как она грузно вздымается. Некоторые розоватые укусы уже приобрели более яркий оттенок: они украшали красное, жалостливое лицо хозяина, впервые пропускающего другого человека. Серебристые волосы, до этого уложенные, а позже спутанные - прилипли к мокрому лбу хозяина, а редкие пряди закручивались, создавая красивые узоры на шее Шанса.  Эллиот провожает взглядом каждый шрам, каждый рельеф на обожаемом теле, прислушивается к вздохам, чтобы иногда различить средь них первые сладостные стоны. Единственное, что вызывало недовольство у рабочего - отсутствие зрительного контакта. Эли ненадолго отпускает ноги возлюбленного, чтобы приблизиться, быстро снять и откинуть надоедливые очки.  Шанс выглядит удивлённым. Светлые брови поднялись вверх, а губы негодующе приоткрылись, дабы уже высказать своё мнение о происходящем. Однако, он не успевает сказать и слова, Эллиот быстро наклоняется и затаскивает его в глубокий поцелуй.  Пока партнёр протестующе мычит в губы, Эли ускоряет темп, переходя в более или менее настоящие толчки. От подобных ноги Шанса изредка подпрыгивали, ещё крепче обвивая подтянутую поясницу.  Отрывается работник только для того, чтобы впервые за вечер взглянуть в сторонние глаза. Серые радужки недоуменно глядят на партнёра, блестят на свету. Где-то в уголках скопились небольшие слёзки, принесённые ранним дискомфортом.  Эллиот отрывается от лица Шанса, чтобы сосредоточиться на темпе. Он пытается уловить момент, когда можно ускориться. Собственный член хоть и получал лёгкую разрядку от трения, но всё ещё требовал чуть больше, чем около средняя частота движений.  — Могу я…  — Можешь, — соглашается Шанс, не дав Эллиоту договорить вопрос.  — Ты уверен?  — С тобой я на всё уже согласен.  Этого ответа хватает, чтобы по-новому раззадорить вспыхнувшее возбуждение. Эллиот чуть крепче и грубее хватает чужие ноги, позволяя партнёру насладиться последними спокойными движениями.  Темп возрастает почти мгновенно. Возлюбленный стремительно меняет амплитуду, разбрасывается разной глубиной. Входит то несколько раз почти до основания, наслаждаясь первыми громкими стонами, то просто стремительно двигает бёдрами, следя за тонкими дорожками слёз, сияющими на чужом лице.  По комнате разносятся грязные удары кожи об кожу, шлепки, оборванные и хриплые стоны, смешанные с томными и тянущимися. Изредка средь них Эллиот слышит своё собственное имя, сказанное с особенной, молящей интонацией. Каждый такой выкрик заставляет его брать ещё сильнее, сжимая кожу на ногах до синяков и входя беспощадно. От своего имени, вырывающегося с влюблённой, полностью принадлежащей только ему, Эллиоту, интонацией, что-то внутри подрывалось.  В какой-то момент Эли меняет позу, переворачивая любимого на живот. Принимающий приподнимается в тазе и выгибается от каждого резкого толчка, одной рукой судорожно мнёт одеяло, второй пытается ухватиться за партнёра. Рабочий видит это, а потому уверенно хватает его блуждающую руку, сцепляется с влажной ладонью в замок и вдавливает её в кровать.  Эллиот беспощадно двигает тазом, вынуждая Шанса давиться своими же стонами, доводя до состояния, когда один сразу же обрывается другим. А самое главное, среди этого набора не было ни одной просьбы остановиться, только мольбы о продолжении, о том, чтобы Эли не останавливался. Это ему нравилось больше всего, то, с каким азартом и готовностью Шанс ему отдавался.  Рабочий распускает их сцепленные в замок руки только для того, чтобы жестоко схватиться за задницу, с редкой периодичностью оставляя лёгкие шлепки. Всё-таки он не изверг, для первого раза это уже чересчур, но Шанс не был бы собой, если бы в итоге не начал просить более тяжёлых ударов. Эллиот мнётся, однако выполняет его желание, одаривая действительно звонкими шлепками. Каждый такой оставляет след, а в будущем, возможно, синяк.  Наконец громкие и рваные стоны сменились более уставшими. Разрядка подступала, и каждый из них это чувствовал. Эли думает отстраниться, дабы не заканчивать в любимого, но к удивлению, тот тянет его обратно. Это было разрешение, работник не имеет права его ослушаться. Уже совсем скоро он с громким, тянущимся стоном кончает в любимого, наслаждаясь тем, как по бёдрам течёт светлая жидкость, украшающая своими разводами кожу.  Шанс тяжело дышит, его ноги подрагивают. Он уже вот-вот готов бессильно свалиться на кровать, но его член крепко обхватывает горячая рука. Несколько быстрых движений и с самым последним, благодарным стоном, он кончает, падая на живот.  — Это что-то с чем-то, — полушёпотом оценивает игрок, стараясь отдышаться.  Эллиот, упавший рядом, тихо соглашается.  — Не знал, что тебе нравятся такие странные вещи…  — Заткнись, — отвечает Шанс, поворачиваясь к любимому — ты - настоящий монстр!  Эллиот посмеивается, притягивая возлюбленного в объятия.  — Ты золото.  — Ещё бы, — довольно ухмыляется парень, проваливаясь в сон.

***