Б.Б.

      Следующие недели стали для Гермионы настоящим испытанием. Ее счастье длилось совсем недолго. Уже на следующий день за завтраком она получила письмо, которое принесла школьная сова. Прочитав его, сердце девушки пропустило удар.       

Наши встречи по вторникам и четвергам отменяются.

Благодарю за оказанную помощь.

С уважением, Б.Б.

      Гермионе потребовалось несколько раз перечитать эти три предложения, чтобы полностью понять их смысл. И смысл был один — поцелуй оказался ошибкой.              На уроках по защите от тёмных искусств Блэк вела себя сдержанно и отчуждённо. Больше не было язвительных комментариев и закатывания глаз. Теперь она делала только конкретные замечания, смотрела строго. Увеличила интенсивность физических упражнений так, что даже будучи натренированными, ребята уходили с ее занятий полностью разбитыми.              Среди всех учеников только Гермиона Грейнджер была избавлена от замечаний и суровых взглядов. Девушка будто просто перестала существовать для Беллатрикс. И если многие желали такого отношения, то для Гермионы это стало настоящим потрясением. Её поднятую руку игнорировали, на все её вопросы делали вид, что не слышат, а сама Беллатрикс не исправляла её, а лишь назначала кого-то из учеников «помочь отстающим».              В первые недели Гермиона все равно приходила в класс профессора Блэк по вторникам и четвергам, затем каждый день. Но кабинет оставался пустым. Казалось, что здесь не было никаких занятий – ни бумаг, ни книг на столе преподавателя.              Еще одной проблемой для Гермионы стала Лаванда. Её отношения с Роном становились всё более напряжёнными. Они всё чаще ссорились, после чего старались избегать друг друга. И, кажется, Лаванда почему-то обвиняла в этом Гермиону. Она постоянно делала колкие замечания, злорадствовала, когда у Гермионы что-то не получалось на уроках, распускала нелепые слухи и все в таком духе.              Даже Парвати начала вести себя более адекватно по отношению к Грейнджер. Вероятно, это связано с её новыми отношениями с ученицей из Когтеврана.       Прошёл месяц. Гермиона больше не убегала в ванную старост после уроков Блэк, чтобы дать волю слезам. Она не проявляла никакой активности на занятиях.              По вечерам девушка всё чаще проводила время в Выручай-комнате, где отрабатывала заклинания для подготовки к Ж.А.Б.А. Она так сильно изматывала себя, что просто приходила в спальню и без лишних мыслей ложилась спать.              Многие зло косились на нее, ведь она часто занимала комнату, мешая их личной жизни. Но Гермионе было все равно. И, наконец-то, значок старосты школы сыграл свою роль.              

***

      Проливной дождь барабанил по окнам Хогвартса. Холод проникал даже сквозь толстые стены замка, заставляя учеников ёжиться. Профессор Блэк, обычно не обращавшая внимания на погодные условия или страдания своих подопечных, сегодня сдалась. Дуэли, которые обычно проводились на тренировочном поле, теперь проходили в классе защиты.              В воздухе витало напряжение. Студенты разбились на пары, перешептываясь и проверяя свои палочки. В центре зала, под пристальным взглядом профессора Блэк, стояли двое: Гермиона Грейнджер и Лаванда Браун. Лаванда сама вызвала Гермиону на дуэль, видимо, достигнув предела своей неприязни к ней, которая наконец-то могла вылиться в нечто более ощутимое.              - Приготовиться, – голос профессора Блэк был ледяным, как и погода за окном. – Начали!              Лаванда выплюнула заклинание, но Гермиона мгновенно парировала. Зал наполнился вспышками света, свистом заклинаний и криками поддержки. Браун была быстрой и агрессивной, но Гермиона – точной и находчивой. Шатенка использовала заклинания, которые от нее ожидали, заставляя соперницу отступать. Заклинания Лаванды летели мимо, спотыкались о ее нервозность. Гермиона парировала их легко, словно отмахиваясь от назойливых мух.              Лаванда задыхалась, ее мантия была вся измята, волосы растрепаны. Она знала, что проигрывает, но отступать не собиралась. Отчаяние плеснуло в ее глазах мутной волной. Гермиона нанесла последний удар, обезоруживающее заклинание. Палочка Лаванды вылетела из руки, с глухим стуком упав на каменный пол.              На мгновение воцарилась тишина. Гермиона, уверенная в победе, расслабилась. Именно в этот момент Лаванда, с искаженным отчаянием лицом, прокричала что-то невнятное. Она выхватила палочку у стоявшей рядом Парвати и резко взмахнула рукой. Слабый луч зелёного света вырвался из-под её рукава и, подобно змее, устремился к Гермионе. Слишком поздно она осознала, что произошло.              - Сектумсемпра! – пронеслось в ее голове. Боль пронзила грудь, словно ледяные когти впились в плоть. Гермиона пошатнулась, кровь проступила сквозь мантию, расползаясь темным пятном. Она услышала крик. Или это она кричала? В глазах померкло. Последнее, что она увидела, было торжествующее лицо Лаванды. Дождь за окном продолжал яростно бушевать, словно вторя ее ярости.              Первое, что почувствовала Гермиона, когда очнулась – стойкий запах зелий. Затем, боль. Больше всего болело в груди, что-то ее стягивало, не давая полноценно вдохнуть. Ноги и руки ломило, губы пересохли. Она попробовала повернуться на бок.              - Не шевелись, - приказал тихий голос.              Гермиона приоткрыла глаза. В больничном крыле царил полумрак, лишь несколько факелов освещали помещение. Была глубокая ночь. Рядом с её кроватью сидела Беллатрикс. Она сидела прямо, сцепив руки в замок и положив их на колени. На её лице читалась глубокая задумчивость.              - Охм… - выдавила девушка, скорее проверяя, может ли она говорить. – Мы снова разговариваем?       - Даже в таком состоянии задаешь вопросы, - губы Беллатрикс чуть дрогнули. Она поднялась и взяла небольшой пузырек с тумбочки возле кровати. – Мадам Пофри велела выпить, как очнешься.              Блэк открыла бутылку, и из горлышка начал подниматься лёгкий дымок. Она осторожно наклонила бутылку, поддерживая голову Гермионы, и влила ей в рот содержимое. Убрав пустой флакон, Беллатрикс снова повернулась к девушке и нежно убрала влажную прядь волос за её ухо. Гермиона вздрогнула. Брюнетка решила, что причинила ей боль, и уже собиралась отстраниться, но Гермиона, тихо шипя от боли в руке, перехватила её руку. Рука профессора оказалась прохладной, она приложила ее к своей щеке.              - Вы избегали меня, - сказала девушка уже не вопросительно. Она хотела было что-то добавить, но, видимо, действие зелья уже начало сказываться, и её глаза стали закрываться сами собой.              - Потому что я здесь не для этого, Гермиона, - прошелестел тихий голос в ответ. А может ей это уже приснилось.              К утру самочувствие было по-прежнему скверным. Температура поднялась, казалось, что все внутри вот-вот воспламенится. Порой хотелось сгореть, чтобы не ощущать эту боль. Мадам Помфри вливала в нее зелье за зельем, все они были ужасны на вкус, и к концу Гермиона перестала его ощущать.              Она слышала, что приходил Гарри, но целительница его не пустила. Гермиона была признательна ей за это. Последнее, что сейчас хотелось с кем-то разговаривать. Хотя порой она ловила себя на мысли, что хотела бы видеть лишь одного человека. А может она ее уже видела? Гермиона точно не могла вспомнить или понять, была их встреча сном или реальностью.              К вечеру ей стало немного лучше. Жар спал, и боль в руках и ногах утихла. Осталась только ноющая боль в груди. На ночь ей снова влили почти дюжину зелий, поэтому она даже не помнила, как заснула.              На следующий день Гарри смог навестить её. Он стремительно вошёл в больничное крыло и окинул свою подругу внимательным взглядом. Его волосы, как обычно, были растрёпаны, мантия распахнута, а в зеленых глазах читалось беспокойство.              - Как ты, Гермиона?              - Иду на поправку, - улыбнулась девушка. Это было правдой. Вечером мадам Помфри обещала снять повязку с её груди, а завтра она уже сможет вернуться к учёбе.              - Здорово! – искренне обрадовался друг. – Ты помнишь, что произошло?              - Я помню, как Лаванда бросила в меня Сектумсемпру. Потом была боль. Что произошло потом?              - Когда Браун наложила на тебя своё заклинание, Блэк не смогла сдержать гнев. Я никогда не слышал, чтобы она так кричала. Она словно обезумела. Она направила на Лаванду заклинание с такой силой, что та отлетела к стене. Затем она подбежала к тебе и начала шептать заклинание. Твоя кровь… Твоя кровь начала возвращаться в тело. Ты была почти мертва, но когда профессор закончила, ты издала хриплый звук.              В глазах Гарри промелькнули отголоски страха. Он моргнул и встряхнулся, пытаясь прогнать воспоминания.              - Лаванда теперь наказана до конца года. Блэк также предупредила её, что вряд ли она сможет успешно сдать хотя бы один экзамен.              - Ох, - вырвалось из груди Гермионы.              - И не думай жалеть ее! – предостерег Поттер. – Я считаю, что ее следовало бы исключить.              - Это ведь была дуэль…              - И ты победила. Она потеряла свою палочку. То, что она потом сделала омерзительно.              - Хорошо, - сдалась Гермиона. – Ты бы предпочел, чтобы я ненавидела ее?              - наверно, нет... - неуверенно пожал плечами парень. Затем улыбнулся: - Просто недолюбливай.              - Договорились, - рассмеялась Грейнджер.              - Рон, наконец, расстался с ней, - сказал друг как бы невзначай. Гермиона перестала смеяться.              - Я ни о чем не прошу тебя, Гермиона, - добавил он, увидев реакцию подруги.              - Обещаю подумать над тем, чтобы простить его. Но не обещаю.              - Хорошо. Этого пока достаточно.              Они еще немного поговорили о занятиях, домашних заданиях и прочих повседневных делах. Затем вернулась мадам Помфри и велела Гарри дать отдохнуть ее пациентке.              Вечером, как и обещала, целительница сняла повязку. На груди остался длинный шрам, как от пореза. В остальном Гермиона чувствовала себя прекрасно. Она попыталась убедить медсестру отпустить её, но та не согласилась, объяснив, что нужно следить за состоянием раны без повязки.              Сон никак не хотел забирать Гермиону в свои объятья. Она крутилась боку на бок. Брала книгу, которую принес Поттер. Пересчитала количество каменных плит, выстилающих пол Больничного крыла. Прокрутила в голове сколько и какие занятия она пропустила, составила план отработок. Но сна все не было.              Грейнджер подошла к окну, чтобы впустить свежий весенний воздух в комнату, пропитанную запахом зелий. Небо было ясным, на нём мерцали звёзды. Как только холодный воздух ударил по легким, ощутилась легкость. Лес всё ещё был обнажённым, но уже слышались редкие птичьи трели.              Вдруг девушка заметила внизу движение. Кто-то шел в сторону леса. Темная фигура в плаще с капюшоном. Присмотревшись, Гермиона узнала походку профессора Блэк. Ее ровная спина и неизменные каблуки выдавали в ней знакомого человека. Женщина шла быстро, не оглядываясь. Гермиона следила за ней, пока фигура не исчезла в гуще леса.              Когда мадам Помфри наконец дала разрешение Гермионе покинуть больничное крыло, она сразу же направилась в кабинет профессора Блэк. Было утро, начались первые занятия, поэтому в коридорах девушка никого не встретила.              Дверь была заперта, но девушка не собиралась входить. Она прильнула ухом к двери, пытаясь расслышать, что происходит внутри.              За дверью звучал спокойный, знакомый голос, который рассказывал о защитных чарах. Гермиона с облегчением вздохнула. С тех пор, как она увидела, как Беллатрикс уходит в лес, в ней нарастало беспокойство. Теперь, убедившись, что с ведьмой всё в порядке, она могла спокойно вернуться в свою комнату и собраться на занятие по трансфигурации.              Подойдя к портрету Полной Дамы, Гермиона произнесла пароль:       - Чертополох.              - Извини, дорогая, но этот пароль устарел, - вздохнула розовощекая женщина.              - Гермиона! – к ней с лестницы спешил Гарри, а за ним выглядывал Рон. При виде Гермионы его щеки стали пунцовыми, он опустил взгляд.              - Привет, - поздоровалась девушка. – Рон.              Гарри остановился, поочередно глядя то на Рона, то на Гермиону.              - Гермиона, прости, - подняв голову, произнес Уизли. В его глазах отражалась настоящая печаль. – Я просто идиот.              - Это еще мягко сказано, - заметила девушка, но ее губы тронула улыбка.              - Ты дашь мне еще шанс? – с надеждой в голосе спросил парень. – Я хочу быть твоим другом.              Гермиона поджала губы и посмотрела на Гарри. Его лицо выражало просьбу.              - Хорошо, - вздохнула девушка. И строго добавила: – Но это твой последний шанс, Рональд.              Жизнь вернулась в привычное русло. Друзья снова были вместе. Хотя Гермиона всё ещё относилась к Рону с недоверием, но он не оставлял попыток исправить ситуацию. Лаванда больше не докучала Гермионе, она старалась держаться от неё подальше и даже, казалось, боялась смотреть на неё. Особенно на уроках профессора Блэк. Беллатрикс стала немного мягче относиться к Гермионе, но всё ещё держала дистанцию и не допускала разговоров, не связанных с занятиями.              Все изменилось одним апрельским вечером.              Всех старост школы собрали поздним вечером в комнате, прилегающей к Большому залу. Свечи в комнате плясали нервным пламенем, отражаясь в бледных лицах собравшихся. Клубы тревоги висели в воздухе. Профессор МакГонагалл, ее обычно безупречная прическа слегка растрепана, окинула их строгим взглядом.              - Бриджет Баткинс – студентка из Когтеврана - пропала, - ее голос был ровным, но под ним чувствовалась стальная решимость. - Объявляется всеобщий обход Хогвартса и прилегающей территории. Пока попробуем найти ее своими силами. Нам не нужна паника.       Энтони Голдстейн, староста Когтеврана, невольно сжал кулаки. Рядом стояла Гермиона, ее лицо было напряжено, но в глазах уже горел решительный огонек. Эрни Макмиллан, побледнев, машинально почесал затылок. Лишь на лице Пэнси Паркинсон отразилось возмущение.              - Почему мы должны этим заниматься, профессор? Девчонка загуляла, а нам рыскать по всему замку? – сложив руки на груди, высказалась Пэнси.              - Бриджет не из таких «девчонок», - вступился Энтони. – Она бы никогда не ушла, не сказав ни слова.              - Это ваша обязанность, мисс Паркинсон, - строго добавила Минерва. – Разделитесь по территориям. К Запретному лесу не приближайтесь. Его будут осматривать учителя. Если что-нибудь обнаружите, возвращайтесь сюда, здесь всегда будет кто-то из преподавателей.              Паркинсон закатила глаза.       - Я возьму подземелья, и с первого по третий этаж, - произнесла она с неохотой.              - Хорошо, тогда я осмотрю с четвертого по восьмой, - поднял руку Эрни.              - Остается пришкольная территория, - заключила профессор. – Мистер Голдстейн, мисс Грейнджер, распределите её между собой.              Ребята кивнули.              Гермионе досталась территория, граничащая с хижиной лесничего и черным озером. Энтони отправился в сторону поля для квиддича.              Хотя уже второй месяц весны был в самом разгаре, погода оставалась нестабильной. На вечернем небе сгущались свинцовые тучи, предвещая скорый дождь. Воздух становился теплее, но всё ещё сохранял вечернюю свежесть, от чего кожа Гермионы покрывалась мурашками. Она была рада, что находится на территории школы, а не в стенах замка. У неё было предчувствие, что отсутствие Бриджет как-то связано с событиями в Запретном лесу. С фигурой, которую она видела в день святого Валентина. Гермиона была почти уверена, что Беллатрикс где-то рядом, осматривает лес. Она помнила о своём обещании, но не могла не беспокоиться за старшую ведьму.              Девушка чуть ускорила шаг, приближаясь к берегу черного озера. Ветер играл её волосами, заставляя её то и дело поправлять их. До ушей доносился лёгкий плеск воды, которая встречалась с берегами.              - Бриджет, – прошептала она, но ее голос утонул в хриплом шепоте ветра.       Тьма сгущалась. Луна пряталась за рваными клочьями облаков, отбрасывая причудливые тени на воду. Гермиона достала волшебную палочку, «Люмос!», и тусклый свет рассеял мрак на несколько метров вокруг. Стало немного спокойнее.              Она медленно пошла вперёд, внимательно оглядывая берег. Вода тихо плескалась о камни, создавая успокаивающий ритм. Гермиона старалась не терять концентрацию, хотя напряжение всё ещё сковывало её.              Гермиона услышала хруст в стороне леса. Она шла вдоль берега, пытаясь успокоить себя мыслью, что в лесу много животных, которые могут издавать подобные звуки. Но хруст становился всё более отчётливым, словно кто-то или что-то повторяло каждый её шаг.              Она остановилась и прислушалась. Хруст прекратился, и в лесу воцарилась тишина. Гермиона огляделась, пытаясь понять, что это было. Вокруг не было ничего подозрительного, но она чувствовала, что за ней кто-то наблюдает.              Сердце билось быстрее, и она решила быть более осторожной. Гермиона достала палочку и произнесла заклинание, чтобы проверить, нет ли поблизости опасных существ. Ничего не произошло, но она всё равно ощущала, что что-то не так.              Она решила идти дальше. Но как только она сделала несколько шагов, хруст возобновился. На этот раз Гермиона была готова. Она резко развернулась и направила палочку в ту сторону, откуда доносился звук.              - Покажись! – громко велела она, хотя голос предательски дрогнул.              В ответ была лишь тишина. Гермиона напрягла зрение, пытаясь разглядеть хоть что-то в черноте леса, свет палочки дрожал. Кто-то наблюдал за ней. Она чувствовала это каждой клеточкой тела.              Внезапно луч света от волшебной палочки выхватил фигуру, стоящую между стволами деревьев. Она была высокой и стройной, с прямой осанкой. На голове у неё была корона из кудрявых волос.              - Профессор Блэк! - с радостью воскликнула Гермиона и бросилась к женщине. Но едва она достигла опушки леса, как её ослепил яркий луч красного света. Всё погрузилось во тьму.       

***

      Гермиона очнулась на земле. Голова раскалывалась, а в горле пересохло. Она попыталась вспомнить, что произошло, но в памяти зияла пустота. Сквозь прутья решетки пробивался слабый солнечный свет, которому мешали высокие кроны деревьев. Рядом всхлипывала Бриджет Баткинс, ее лицо было распухшим от слез.              - Бриджет, где мы? – прохрипела Гермиона.              Бриджет подняла заплаканное лицо.              - Я… я не знаю, Гермиона. Помню только вспышку света и… и всё.              Гермиона ощупала карманы. Палочки не было. В животе поселился ледяной страх. Это не было похоже на случайность. Они были пленницами.              Она внимательно осмотрела решетку. Прочные стальные прутья, вросшие глубоко в землю. Замок отсутствовал. Кто-то хотел, чтобы они были заперты, но не собирался охранять их.              Вокруг только плотная поросль деревьев, не нацепивших листву. Гермиона надеялась, что она все еще в Запретном лесу, рядом с Хогвартсом.              - Сколько я была без сознания?              - Около четырёх часов, - тихо ответила когтевранка, подползая ближе к Гермионе. – Но я не уверена, здесь время идет иначе.              Бриджет была права. Время будто остановилось. От тесной клетки быстро затекала спина и ноги. Гермиона закрыла глаза и попыталась представить себя в другом месте, но ничего не получалось. Прутья решетки словно давили, и ей казалось, что она никогда не выберется отсюда.              Сердце билось часто-часто, и она старалась дышать глубже, чтобы успокоиться. Но страх и отчаяние не отпускали. Гермиона думала о том, что будет делать, когда выберется, строила в голове планы, но понимала, что сейчас это всё равно что мечты.              Вокруг было тихо. Лишь звуки природы позволяли ощутить реальность происходящего. Они почти не разговаривали, понимая, что тогда сложнее будет удержать панику.              Когда солнце почти скрылось за верхушками деревьев, появилась фигура. Стройная женщина в длинном платье с корсетом. Её длинные волнистые волосы развевались на ветру.              Гермиона вцепилась в прутья решётки, пытаясь разглядеть приближающуюся фигуру, хотя заходящее солнце слепило глаза. На мгновение она почувствовала облегчение. Они спасены. Беллатрикс Блэк здесь.              Но чем ближе, подходила женщина, тем больше терялось сходство: волосы более светлые, менее острые черты лица, глаза цвета молочного шоколада.              - Не скучаете? – и голос более высокий.              - Что вам нужно? – твёрдо спросила Гермиона.              - Какая дерзкая грязнокровка, мне нравится, - протянула женщина, улыбнувшись.              Она медленно обошла вокруг клетки. Подол ее длинного платья шуршал, встречаясь металлом прутьев.              - Мы с друзьями хотим развлечься, - произнесла женщина, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне со своими пленницами. – А еще узнать – как грязнокровки воруют нашу магию.              - Пожиратели смерти, - тихо произнесла Гермиона.              - Ты еще и умна, - отметила незнакомка. – Тогда не удивительно, что моя сестра увлеклась тобой.              Грейнджер осознала, кто перед ней, и её глаза расширились от удивления. Это была Андромеда, средняя сестра из семьи Блэков. Теперь стало ясно, откуда у них такое внешнее сходство.              - Профессор Блэк не увлечена мной, - упрямо ответила девушка.              - Профессор Блэк? – Андромеда рассмеялась. А потом кивнула собственным мыслям: - Разумеется.              Женщина провела своей волшебной палочкой по прутьям решетки, словно пыталась извлечь из них какую-то мелодию.              - Я видела вас тогда, в лесу. Беллатрикс, которую я знаю, не раздумывая бросилась бы в погоню. Но она осталась с тобой, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Мне показалось это занятным.              Гермиона молчала. Она проследила взглядом за женщиной, которая встала и теперь смотрела них сверху вниз. Женщина что-то обдумывала.              - Мне бы хотелось начать с тебя, дорогуша, - она указала палочкой на Гермиону. – Однако, мы же не хотим быть невежливыми и заставлять кого-либо ждать. Мальчики, - нарочито высоким голосом позвала волшебница.              Из полумрака показались две высокие фигуры. Братья Лестрейндж. Угловатые, словно высеченные из камня, их лица казались масками, лишенными человечности. У Родольфуса – длинный, тонкий шрам рассекал щеку, придавая его надменному лицу оттенок вечной злобы. У Рабастана – короткая, плотная борода скрывала слабоволие подбородка, но глаза выдавали хищный голод.              Гермиона сразу поняла, что сейчас произойдет. Она подползла к Бриджет и крепко переплела ее руку со своей. Бриджет, съёжившаяся в углу ржавой клетки, дрожала всем телом. Ее дыхание превратилось в судорожный хрип. Братья приблизились, их шаги гулко отдавались даже на мягкой земле.              Родольфус грубо распахнул дверцу клетки. Ржавчина взвыла протестом. Рабастан схватил Бриджет за руку, вытаскивая ее наружу, словно куклу. Она отчаянно сопротивлялась, и Гермиона старалась держать изо всех сил, но их силы были неравны.              - Тихо, птичка, тихо, - прошипел Рабастан, его дыхание пахло вином и разложением.              - Пожалуйста, не надо, - взмолилась Гермиона, в то время как Бриджет могла только судорожно ловить ртом воздух.              Они повалили девушку на землю. Родольфус достал из-за пояса нож с тускло поблескивающим лезвием. Бриджет закричала, но ее крик утонул в высоких кронах деревьев. Родольфус полоснул ножом по ее платью, ткань расползлась, открывая бледную кожу. Глаза Бриджет наполнились ужасом, парализующим все, кроме чувства отчаянной, безысходной обреченности. Воздух стал густым от страха и мерзкого предвкушения.              Гермиона попыталась выползти через открывшийся проем, но ее грубо запихнули обратно, сильно пнув ногой. Взмах волшебной палочкой — и она снова оказалась в ловушке.              Когтевранка извивалась на земле, стараясь перехватить руки своего мучителя. Одна из ее грудей была видна из-под разорванного платья, а юбка задрана до пояса. Родольфус, не обращая внимания на сопротивление, продолжал снимать с неё нижнее бельё.              - Тебе понравится, - приговаривал мужчина, смотря в полное ужаса лицо девушки.              - Оставь ее, грязный ублюдок! – закричала Гермиона, вцепившись в прутья решетки.              - Как грубо, - наигранно отчитала ее Андромеда. – Девушкам не положено так говорить.              - Может ее проучить? – предложил Рабастан, с завистью поглядывая на старшего брата.              - Я хотела оставить ее на десерт, - пожала плечами женщина. – Но у нее слишком грязный рот.              Послышался щелчок. Гермиона быстро отползла к дальнему краю, готовясь отбиваться. Рабастан влез в клетку на четвереньках, на его лице расползлась мерзкая улыбка.              - Сейчас поиграем, малышка, - прохрипел мужчина. От него пахло табаком и приторным парфюмом, смешанным с потом.              Гермиона вжалась в прутья спиной. В этот момент она услышала отчаянный крик Бриджет. Собравшись с силами, Гермиона оттолкнулась от решётки и вцепилась ногтями в лицо Лестрейнджа. Мужчина завопил и потерял равновесие, завалившись на бок.              Не теряя времени, девушка выбралась из клетки. Она ожидала, что Андромеда выпустит в нее проклятие, но та лишь громко хохотала.              Немного разогнавшись, девушка налетела на Родольфуса, сбрасывая его с однокурсницы. Между ее бедер виднелась кровь, она больше не сопротивлялась, безучастно смотря в одну точку.              - Роди, скорее натягивай штаны, а то все узнают про твой маленький писюн, - женщина продолжала смеяться, словно её охватила истерика.              Мужчина зло покосился на свою соратницу, но застегнул ширинку. В это время Гермиона изо всех сил пыталась прикрыть Бриджет и увести, но не могла сдвинуть её с места. Бриджет была словно безжизненной куклой, не позволяющей ей сделать больше двух шагов.              В голове промелькнула мимолетная мысль бросить ее и спастись самой. Но она знала, что не сможет себя простить.              Из клетки, с окровавленным лицом выполз разъяренный Рабастан.              Гермиона понимала безнадежность ситуации. Но с упрямством сжала кулаки, готовясь бороться до последнего.              На нее надвигался Рабастан. Он зло улыбался, предвкушая развлечение.              - Я хотел быть с тобой нежным, малышка. Но ты вела себя неподобающе. Тебя нужно проучить, - сказал мужчина. За его спиной стоял Родольфус и широко улыбался, будто ожидая своей очереди.       Он сделал ещё один шаг, и в этот момент раздался взрыв. Между Лестрейнджами и девушками образовалась глубокая воронка. С неба продолжали падать комья земли и куски растений. Андромеда перестала хохотать.              - Наконец-то, сестричка! – выкрикнула Андромеда. – Я уже заждалась.              Гермиона резко обернулась, не веря словам чокнутой ведьмы. Но позади неё действительно стояла Беллатрикс с вытянутой палочкой. Она быстро посмотрела на девушку, а затем снова перевела взгляд на свою сестру.              - Могла бы просто послать сову, Меда, - невозмутимо произнесла Блэк. Она медленно приближалась, пока не закрыла собой Гермиону и безучастную к происходящему Бриджет.              Андромеда издала нервный смешок. В этот момент Родольфус, оправившись от взрыва, направил на Беллатрикс заклинание.              - Нет! – закричала средняя сестра, отбивая заклинание. – Никто не вмешивается! - приказала женщина. А затем уже мягко добавила: - Это семейное.              - Что с тобой случилось, Меда? С каких пор ты похищаешь детей?              - Детей? Они же просто грязнокровки, Белла.              - Ты вышла замуж за маглорождённого, - напомнила Беллатрикс, вскинув брови.              - И он предал меня! – взревела Андромеда, в ее глазах горела ярость. – Изменил мне, чистокровной волшебнице, которая ради него от всего отказалась! Мне следовало ожидать, что грязь может порождать только грязь.              - Почему ты не вернулась в семью? Почему не пришла ко мне?              - Семья отреклась от меня. От нас обеих вообще-то, забыла? – хихикнула Андромеда. – А ты… мне не нужна твоя жалость.              - Хорошо, потому что ты ее не получишь, - ровно сказала Беллатрикс, вскидывая палочку.              Началась дуэль. Темная фигура Беллатрикс двигалась грациозно в полумраке лесной чащи. Ее палочка взметнулась, рассекая воздух, и в Андромеду полетели сгустки энергии. Она, с почти безумным блеском в глазах, парировала.              - Давай же, Беллатрикс, ты ведь не можешь быть такой скучной, - выплюнула Андромеда, уклоняясь от очередного проклятия. – В юности ты дралась лучше.              Беллатрикс не ответила, её лицо оставалось бесстрастным. Она знала, что Андромеда пытается вывести ее из себя. Но ее движения продолжали оставаться расчетливыми, каждый удар палочкой – выверен и смертоносен. В глазах Беллатрикс читалась какая-то темная, необузданная сила.               - Экспеллиармус! – крикнула Беллатрикс, но Андромеда лишь презрительно усмехнулась.              - Слишком предсказуемо, сестричка, – прошипела Андромеда, и в Беллатрикс полетело заклятие Круциатус.              Боль пронзила каждую клетку тела, но Беллатрикс стиснула зубы, не издавая ни звука. Она знала, что если покажет слабость, то это будет ее конец. Собрав остатки сил, контратаковала, прекращая действие заклятия сестры.              Гермиона была поражена. Она много читала о непростительных заклятиях, их эффектах и даже практиковалась в движениях палочкой. То, что Беллатриса смогла самостоятельно остановить заклятие, свидетельствовало о её невероятной магической силе.              Из-за деревьев донеслись приглушённые звуки голосов, а в просветах между стволами виднелся свет на концах палочек. Пришла подмога.              Андромеда велела своим сподвижникам заняться прибывшим подкреплением, а сама продолжила поединок, который, казалось, уже не доставлял ей прежнего веселья. Гермиона решила, что это ее шанс помочь Она присела на корточки перед всё ещё неподвижной Бриджет и тихо заговорила.              - Все будет хорошо, помощь уже тут.              Девушка посмотрела Беллатрикс, продолжающую отбивать атаки сестры. Каждая вспышка красного заклинания от Андромеды контрастировала с бело-голубыми искрами, вылетающими из палочки Беллатрикс. В лице старшей сестры читалась сосредоточенность, в движениях – ледяное изящество. Она больше защищалась, чем нападала. Андромеда, напротив, сражалась с неистовой, почти безумной яростью. Глаза ее были полны гнева, но руки не дрожали.              Гермиона не стала мешкать и, скрываясь за деревьями, бросилась в погоню за братьями Лестрейндж. В темноте единственным источником света была луна, а ориентиром — движущийся впереди свет. Девушка не могла точно сказать, сколько времени она бежала. Сердце всё ещё сжималось от страха, но дыхание почти не сбилось.              Она остановилась, когда увидела вспышки света. Братья достигли цели. Медленно приблизившись, Гермиона аккуратно выглянула из своего укрытия. Клубился черный дым, разъедая воздух горелым запахом магии. Братья Лестрейндж, Рабастан и Родольфус, стояли спина к спине, окруженные кольцом мракоборцев. Рабастан, с безумным блеском в глазах, ухмыльнулся.              - Неужели это все, что вы можете предложить, герои? – выплюнул он, взмахнув палочкой. Изумрудный луч пронесся мимо лица мракоборца, оставив на щеке ожог.              Родольфус был более сосредоточен. Его лицо, обычно надменное, сейчас исказила гримаса ярости. Он понимал, что их положение серьезно. Окружение было плотным, а мракоборцы, возглавляемые Джеймсом Поттером, не собирались давать им ни единого шанса.              - Сдавайтесь! – предложил Поттер, сверля братьев взглядом.              Рабастан рассмеялся, его смех был диким и безумным Он что-то сказал своему брату, и тот усмехнулся.              Битва разгорелась с новой силой. Заклинания летели во все стороны, искры от столкновений магии осыпали землю. Рабастан двигался с непредсказуемой грацией, его заклинания были хаотичными и разрушительными. Родольфус, напротив, действовал методично и расчетливо, каждое его заклинание было точным и смертоносным.              Но мракоборцев было слишком много. Один за другим они начали брать верх. Рабастан рухнул на колени, раненый в руку. Следующий поток магии откинул его спиной в дерево, служившее прикрытием Гермионы. Родольфус, видя это, издал крик ярости и обрушил на врагов поток черной магии.              Когда младший из братьев врезался в дерево, девушка в испуге отшатнулась. Он издал тихий хрип. Присмотревшись, Гермиона заметила в его заднем кармане свою волшебную палочку. Сердце её учащённо забилось. Она осторожно подошла ближе. От волнения у неё сдавило виски. Но вот ещё один шаг, наклон — и палочка снова в её руках.              Восторг был недолгим. Рабастан, очевидно, почувствовал прикосновение Гермионы. Он с трудом поднялся на ноги и скрылся вместе с ней за деревьями. Родольфус отвлёк внимание на себя, и никто не заметил исчезновения младшего брата.              - Так-так-так, - оскалился мужчина, медленно надвигаясь, на отступающую Гермиону. – Признайся, ты же сама хочешь, чтобы я оказал тебе честь, малышка?              В руках Лестрейнджа блеснула палочка, угольно-черная, словно сама тьма. Гермиона, с лицом, бледным как луна, сжала свою собственную, сердце бешено колотилось в груди.              - Пошел ты, Лестрейндж, - ответила Гермиона, надеясь, что ее голос звучит уверенно, несмотря на страх, сковывающий ее.              Лестрейндж рассмеялся, зловеще и холодно.              - Нет, Грейнджер. Сегодня ночью ты поплатишься за свои грехи. Круцио!       Гермиона уклонилась от проклятия, оно просвистело в дюйме от ее лица. Она отреагировала мгновенно:       - Протего! - Щит защитил ее от следующего заклинания, но его сила заставила ее отступить на шаг.       Дуэль началась. Вспышки света озаряли тьму, заклинания сталкивались, создавая треск и искры. Лестрейндж атаковал с яростью и ненавистью, Гермиона отвечала с отвагой и умом. Она парировала его проклятия, уклонялась от них и контратаковала своими собственными заклинаниями, используя все знания, которые приобрела за годы учебы в Хогвартсе.       Хоть Лестрейндж был ранен, он оставался опытным дуэлянтом, темным магом, искушенным в самых зловещих искусствах. Он надвигался на нее, шаг за шагом, его заклинания становились все более мощными, а его глаза горели безумным огнем.              Запястье ужасно ныло. Гермиона ещё никогда не удерживала такую мощную магию так долго. Она поняла, что единственный способ спастись — бежать. К счастью, за этот год её физическая подготовка значительно улучшилась.              - Куда же ты, мы ведь так хорошо проводим время, - обиженно произнес мужчина, устремляясь в погоню.              Гермиона стремительно неслась сквозь ночную лесную мглу. Она слышала тяжёлое дыхание преследователя, который пытался настигнуть ее, и ловко уворачивалась от заклинаний, направленных в ее сторону.              - Импедимента! – выкрикнул Рабастан. Гермиона потеряла равновесие и упала, проехавшись по земле ладонями и грудью.              Девушка не успела подняться, как Лестрейндж уже торжествующе навис над ней.              - Попалась, малышка.              Она подняла палочку, но не успела ничего сказать, как мужчина выбил её ногой. Палочка пропала в темноте. Гермиона тяжело дышала, её дыхание вырывалось паром.              Рабастан присел. Его лицо было исполосовано глубокими кровоточащими ранами, одна рука безвольно повисла. Но в глазах всё ещё горела похоть. Он провёл своей волшебной палочкой по лицу Гермионы, обводя контуры её скул. Девушка дёрнулась, пытаясь избавиться от назойливого прикосновения.              В следующую секунду над ними промелькнул луч красного света. Оба посмотрели в ту сторону, откуда он мог исходить. В груди Гермионы затеплилась надежда, а Рабастан раздражённо зарычал, вставая на ноги.              Рядом с ними продолжали сражаться Беллатрикс и Андромеда. Обе выглядели изможденными. Всегда идеально уложенные волосы Беллатрикс растрепались, на платье виднелось несколько дыр, на левом плече глубокий порез. Андромеда слегка прихрамывала, на её щеке виднелся порез, из которого сочилась кровь.              Рабастан, вероятно, желая скорее разделаться с Блэк, не стал дожидаться новых указаний Андромеды, и тоже вступил в поединок с Беллатрикс. Под давлением двух магов Беллатриса, уже утомленная, начала отступать.              Гермиона отчаянно пыталась найти свою волшебную палочку. Она ползала по земле, ощупывая каждый сантиметр в надежде не пропустить ее. Несколько раз она радостно вздыхала, но это оказывались лишь сухие ветки.              - Люмос! - хрипло произнесла она, надеясь, что это поможет. В полуметре от неё вспыхнул слабый огонек. Победа!        Схватив палочку, девушка стремительно поднялась и вернулась на поляну, где сражалась Беллатрикс. Гермиона увидела, как та пыталась защититься от заклятия своей сестры, но не смогла отразить атаку Рабастана. На правом боку Беллатрикс появился глубокий порез, и её чёрное платье стало ещё чернее. Беллатрикс согнулась, зажимая рану.              На секунду Гермиона почувствовала, как ее охватывает леденящий душу ужас, который тут же сменился волной всепоглощающего гнева. Он вскинула свою палочку, шипя:       - Круцио.              Из палочки вырвался яркий зеленый луч. Рабастан упал на колени.       Крики боли разрезали воздух. Гермиона стояла неподвижно, взгляд, обычно лучистый и полный сочувствия, был теперь холоден и жесток. Рабастан Лестрейндж корчился на земле, его лицо исказилось от невыносимой агонии. Он пытался что-то прохрипеть, но из горла вырывались лишь стоны.              На короткий миг рука Гермионы дрогнула. Сомнение, тонкой змеей, проскользнуло в ее сердце. Она применила непростительное. Она стала не лучше Пожирателей Смерти. Но выбора не было. Беллатрикс была в опасности, и она сделает все, чтобы ей помочь. Даже если для этого придется запятнать свою душу.              - Гермиона, - негромко, но так, чтобы она услышала, окликнула Беллатрикс. В глазах женщины отразились одновременно восхищение и страх. Даже Андромеда опустила палочку, пораженная происходящим.              Гриффиндорка посмотрела в темные глаза Блэк. Она опустила палочку. Рабастан по-прежнему лежал на холодной земле, его тело было скрючено, а сам он продолжал мелко дрожать.              - Ну и ну! – воскликнула Андромеда. Она снова вскинула свою волшебную палочку, направляя заклинание в Гермиону.              Луч красного цвета не смог преодолеть защиту Грейнджер. В тот же миг Беллатрикс произнесла своё последнее заклинание:       - Остолбеней.       Андромеда упала, но ее глаза все еще горели. Беллатрикс стояла над ней, ее грудь тяжело вздымалась. Победа. Но в ее глазах не было триумфа, лишь пустота и печаль.