Семь минут рая

Лисы редко собирались все вместе, не на поле или на собраниях. Обычно их вечера проходили в тишине, каждый в своём углу: Кевин — с графиками и виде о экси, Аарон — в наушниках, Нил и Эндрю — в их собственном странном мире, Дэн с Мэттом — либо обнимались, либо смотрели фильм в комнате девочек. Но в этот вечер команда решила устроить нечто вроде расслабляющего мини-праздника после удачной серии игр. Алкоголь — в меру, закуски — всё, что смогли наскрести из общажного холодильника. Кто-то включил на телевизоре фильмы, но никто толком не смотрел. В какой-то момент Рене предложила поиграть во что-то. Нил был категорически против «бутылочки» и «правды или действия», но Дэн вытащила из рюкзака припрятанную коробку с разноцветными палочками и с ухмылкой произнесла: — Играем в «Семь минут в раю». — Что за детский сад? — тут же буркнул Аарон, даже не поднимая глаз от телефона. — Да брось, будет весело, — сказала Дэн. — Простые правила: у кого совпадут цветные наконечники на палочках — идут в шкаф. На семь минут. Без света, без телефонов, без комментариев. Просто двое, в тесном помещении. — Тупость, — отрезал Аарон, но телефон всё же отложил. — Боишься темноты, Миньярд? — поддел его Мэтт. — Боюсь идиотов. А ты слишком близко к определению, — спокойно отозвался Аарон. Тем не менее, когда начали тянуть палочки, он, ворча, всё же протянул руку. Кевин тоже тянул без эмоций. Просто потому, что отказ — не его стиль. Он не сдаётся даже в глупых студенческих играх. Остальные по очереди тянули обычные палочки. И только у Аарона и Кевина — наконечники были тёмно-синие. — Ну вот и совпадение, — Дэн едва сдерживала смех. — Перетянем? — сразу сказал Аарон, вскакивая. — Нет, нет. Ты что, хочешь нарушить правила? — Кевин говорил спокойно, но уголки губ дрогнули. Он явно получал от этого какое-то странное удовольствие. Аарон метнул в него взгляд. Смертельный. Но сказать ничего не успел — Мэтт уже подтолкнул обоих к кладовке у кухонной стены. — Засекаем ровно семь минут. Не читерить! — выкрикнула Дэн, захлопывая дверь. Внутри В шкафу было темно, душно и, самое главное — тесно. Ни одного окна. Пахло моющим средством и каким-то старым пальто. Полка давила в спину, вешалки скребли по волосам, и, самое главное — Кевин. Этот гигант просто не помещался. Он пытался встать боком, чуть наклонив голову, и всё равно его плечо давило на Аарона. Лица были почти вплотную. Аарон чувствовал каждое его дыхание. — Ты можешь… не быть таким огромным? — раздражённо прошептал он. — Попробую отрезать себе ноги. Хочешь нож? — парировал Кевин, не сдвинувшись ни на сантиметр. Минуты тянулись мучительно долго. Аарон старался не двигаться, не дышать глубоко. Но всё раздражало. Запах тела Кевина — смесь мыла, пота и мятной жвачки. Его тихие, уравновешенные вдохи. И то, как он смотрел — даже в темноте было ощущение, что он смотрит. В упор. — Перестань, — выдохнул Аарон. — Что? — Ты меня сверлишь. Хватит. — Я даже не вижу тебя. Темно, Миньярд. Это шкаф. — Да, но я чувствую, — процедил Аарон. — Как ты стоишь. Как дышишь. Как будто намеренно лезешь ко мне. Пауза. — А ты бы хотел, чтобы я этого не делал? — тихо, почти шёпотом. У Аарона перехватило дыхание. Что это было? Шутка? Провокация? Или… Он не успел ответить. Не успел даже подумать, потому что дверь резко распахнулась, и в лицо ударил свет из гостиной. — Семь минут закончились! — весело сказала Дэн. — Ну, как вам, птенчики? — Мэтт заглянул в шкаф, ухмыляясь. Кевин спокойно вышел, будто ничего не было. Аарон вышел через секунду. Лицо каменное. Челюсть напряжена. Уши немного красные. Никто ничего не сказал. Но что-то сдвинулось. Невидимо, неосознанно, необратимо.

***

Кевин не сразу осознал, что именно изменилось. Сначала — это был просто остаточный жар от тесного пространства, духоты, тишины и… слишком близкого Аарона. Потом — момент, когда он вышел из шкафа и мельком увидел его лицо: напряжённое, с прикушенной губой, с покрасневшими ушами. Такой он был редко — не подконтрольный себе. Не собранный, не ледяной. Живой. И это сломало Кевина. Потому что Аарон Миньярд уже давно не был для него просто младшим братом Эндрю. Уже давно он стал кем-то... чем-то другим. Взгляд упрямый, фраза колкая, реакция резкая. Кевин знал, что у Аарона есть свои демоны. И, возможно, он был одним из них. Он всегда держался на расстоянии. Потому что знал, что нарушить чужую границу — особенно Ааронову — значит потерять любой шанс. Но сейчас, после шкафа, он понял: границы начали трещать. Аарон дрогнул. И дрогнул не от раздражения. Он не убежал, не ударил, не обозвал. Он растерялся. А это — уже что-то. С этого момента Кевин начал действовать. Осторожно. Без прямоты. Но с холодным расчётом игрока, который знает, как выигрываются долгие партии. Первый ход был утром. Аарон стоял у кофемашины на общей кухне, чуть прикусывая внутреннюю сторону щеки — привычка, когда он раздражён или о чём-то думает. Кевин подошёл ближе обычного, поставил кружку рядом, и сказал тихо: — У тебя, кстати, духи пахнут розмарином. Странный выбор. Аарон замер. — Ты нюхал мои духи? — подозрительно прищурился он. — Я же стоял в шкафу. С тобой. Семь прекрасных минут, если не забыл. Уголки губ Кевина дрогнули. Аарон уставился на него с выражением, в котором мешались: «ты долбанулся», «отвали», и... «ты это правда сейчас сказал?». Но ответа не последовало. Только рывок кружки и удаление на пару метров. Кевин засчитал это как маленькое очко. Следующий раунд был на тренировке. Аарон сидел на скамейке, растягивая бедро. Кевин прошёл мимо и, будто невзначай, пробормотал: — Не знал, что ты такой гибкий. Пауза. Аарон приподнял бровь. — Серьёзно? Это был твой заход? — Наблюдение. Чисто спортивный интерес, — пожал плечами Кевин, как ни в чём не бывало, уходя в сторону поля. Он слышал, как Дэн сдерживает смех где-то у стены. Он слышал, как Аарон матерится себе под нос. Но он не сказал «сдохни». Он не ушёл. Не ударил. И это значило, что интерес к игре — обоюден. Кевин начал действовать тонко. Не каждый день. Не навязчиво. Он знал: переиграешь — сгоришь. Но он уже играл на этом поле — и не собирался сдаваться. Каждое замечание, каждый полунамёк, каждое шевеление уголков губ, когда Аарон вроде бы злился, но вроде бы смущался — всё это Кевин считывал как ходы в партии. Он не знал, к чему это приведёт. Но знал точно: теперь он будет играть до конца. Аарон не был идиотом. Он видел, что Кевин начал игру. Видел, как тот бросает фразы с двойным смыслом, подходит ближе, чем нужно, и слишком часто оказывается рядом — будто случайно. Но никто не бывает случайно в радиусе 30 сантиметров пятый день подряд. Это бесило. Но бесило как-то по-особенному — не как раздражающие однокомандники или тупые студенты в коридорах кампуса. Нет. Это было... навязчиво приятно. Как заноза, которую не можешь достать, но и не хочешь до конца. И, Аарон начал замечать всё. Как Кевин стоит слишком близко в очереди за кофе. Как садится рядом на лавке, оставляя между ними сантиметр. Как случайно касается его руки, когда передаёт бутылку с водой. Не отдёргивает руку — даже наоборот, будто немного медлит. И хуже всего — Аарон не отдёргивается тоже. Наступление Кевина было стратегичным. Он не форсировал. Он шёл шаг за шагом. Сначала взгляд. Потом фраза. Потом касание. Он следил, когда можно — и делал ход. В спортзале, когда Аарон сгибался к полу, Кевин мимоходом положил ладонь на его спину. Мягко. Как тренер. Аарон резко выпрямился. — Ты чё, трогаешь меня? — Проверяю, всё ли нормально с техникой, — спокойно ответил Кевин. — А ты напряжённый. Может, массаж сделать? Аарон скривился. — Только если ты хочешь остаться без рук. Но он не оттолкнул. И не ушёл. А просто продолжил растяжку. Кульминация случилась на вечеринке у Дэн. Они отмечали победу над «Демонами Силикона». Немного пива, немного музыки, много шума. И один пьяный Кевин Дэй. Кевин, который уже был в режиме «забыл про тормоза». Он сидел на полу, облокотившись на диван, глаза полуприкрыты, на лице усталость и выпивка. Аарон проходил мимо, собираясь выйти на улицу подышать, когда это случилось. — У тебя, кстати, охуенная жопа, — произнёс Кевин. Спокойно. Почти буднично. Но громко. Аарон остановился как вкопанный. — Что? — Я говорю, ты когда проходишь мимо, у меня иногда экси забывается. — Кевин открыл один глаз и посмотрел прямо на него. — Чисто визуально. Без пошлости. Комната замерла. Дэн прыснула в бутылку. Нил приподнял бровь. Мэтт кашлянул. Аарон... просто смотрел на него. — Ты пьяный. — Чуть-чуть. Но всё ещё вижу жопу. Аарон отвернулся и ушёл. Быстро. Почти выбежал на улицу. Но никто не видел, как он за углом усмехнулся. Он не должен был. Не хотел. Но, мать его, было приятно. Кевин переходит в наступление серьёзнее: флиртует открыто, целенаправленно, с намёками, полуулыбками и словами, которые вроде бы можно списать на шутку — но Аарон знает, что это не шутка. И ему всё труднее делать вид, что его это не трогает. Флирт? Не слышал. Касания? Случайность. Взгляды? Паранойя. Пьяные комплименты? Пьяные, значит не в счёт. Но Кевин, сукин сын, не дал ему ни дня тишины. Флирт начался сразу с утра. Аарон сидел в общей кухне, над учебником по физиологии. Кевин прошёл мимо, задержался за спиной и чуть наклонился: — Если будешь столько времени тратить на изучение анатомии, у тебя не останется времени на практику. Хочешь, помогу? Аарон медленно обернулся. — Хочешь, я засуну тебе этот учебник в глотку? — Только если нежно, — ответил Кевин и ушёл, будто ничего не сказал. Следующая атака — тренировка. После разминки Аарон стоял у зеркала, вытирая шею полотенцем. Кевин подошёл сзади и, глядя в отражение, сказал почти шёпотом: — Ты в курсе, что у тебя мокрая майка прилипает к спине так, что все твои позвонки видно? — Я тебя прибью, — отозвался Аарон. — Я просто ценю эстетику. Молчи — и наслаждайся вниманием. Позже, в общей комнате, игра в настолку. Все сидят вповалку на ковре. Кевин ложится рядом с Аароном, вытянув ноги, и говорит специально громко: — Миньярд, ты меня пугаешь. Такой холодный, злой. А потом проходишь мимо — и у меня подкашиваются колени. — Это потому, что ты старый. — Нет, это потому, что ты сексуально угрожающий. Мэтт поперхнулся чаем. Дэн прыснула в бокал. Эндрю даже на секунду поднял глаза. Аарон сделал вид, что не услышал. Но весь вечер не мог забыть тон его голоса. Слишком лёгкий. Слишком точный. Поздно ночью. Они случайно пересеклись в коридоре. Аарон собирался пойти в душ, Кевин шёл из тренажёрки. — Опять поздно? — спросил Аарон, проходя мимо. — А ты опять идёшь мыться? — отозвался Кевин, разворачиваясь. — Странно. Обычно в фильмах это я должен приглашать тебя в душ. — Ты ненормальный. — Но тебе любопытно, правда? — Только в контексте медицины — как такие фразы выходят из твоего рта, а ты ещё жив. Кевин усмехнулся. — Это потому, что ты меня не убиваешь. Он развернулся и ушёл в свою комнату, оставив Аарона в темноте. Стоящего. Молчащего. Зло сжимающего полотенце в руках. И при этом... улыбающегося краешком губ.

***

Кевин думал, что всё под контролем. Он знал, как играть в долгую. Знал, как вбивать клин, как нагнетать. Он видел, как Аарон ломается, как взгляд стал дольше, как рука уже не отдёргивается сразу, как в плечах исчезает прежнее напряжение. Он знал, что идёт по тонкому льду. Но ему казалось, что он идёт уверенно. А потом лед треснул. И он провалился. Глубоко. Прямо в Миньярда. Это случилось вечером. Поздно. Дом был почти пуст — кто-то в библиотеке, кто-то у Рене. Аарон вернулся с пробежки, в чёрной майке, с каплями пота на шее, с дыханием ровным, но тяжёлым. Он остановился у кухни, открыл холодильник и взял воду. Кевин был на диване. В телефоне. Лежал, раскинув ноги, как у себя дома — впрочем, давно уже считал это место своим. Он поднял глаза — и замер на секунду. Вид у Аарона был опасным. Такой он бывал перед игрой: сосредоточенный, острый, собранный до хруста в костях. — Устал? — лениво бросил Кевин, проверяя реакцию. — Немного, — коротко ответил Аарон, открывая бутылку. — Но ты утомляешь сильнее. — Это комплимент? — Кевин приподнялся на локтях. — Звучит так, будто я живу у тебя в голове бесплатно. Аарон закрыл бутылку. Медленно. — Если бы ты у меня жил, я бы давно тебя вышвырнул. — А если я не хочу уходить? — мягко, с полуулыбкой. Аарон посмотрел на него — хищно. Медленно подошёл ближе. Один шаг. Второй. Кевин сел ровнее, глаза чуть прищурились — готовясь к новой словесной дуэли. Но слов не последовало. Аарон, не моргая, схватил его за ворот футболки, резко потянул вперёд — и поцеловал. Не нежно. Не пробно. Не «если ты не против». Жёстко. Напористо. Губы в губы, зубы в сжатую челюсть, пальцы, сминающие ткань на груди. Он прижал его к себе, почти вдавил, дышал в лицо, как будто воевал, не целовался. Кевин, ошеломлённый, замер на полсекунды — а потом откликнулся. Слишком быстро. Слишком жадно. Рука легла на талию Аарона. Вторая — на шею. Они вцепились друг в друга, как будто всё это время просто ждали разрешения. И вдруг Аарон отстранился. Резко. Губы покраснели, дыхание сбилось. — Это был не флирт, — прошипел он. — Это было предупреждение. Кевин смотрел на него, с приоткрытым ртом, ошарашенный и возбуждённый до дрожи. — Предупреждение о чём? — хрипло выдохнул он. Аарон улыбнулся уголком губ. Опасно. — О том, что если ты и дальше будешь играть со мной — ты проиграешь. И ушёл. Тихо. Без оглядки. А Кевин остался на диване. Всё ещё с привкусом чужой ярости на губах. И ни капли сожаления. После того поцелуя Кевин окончательно сломался. Не в плохом смысле. Не «выпал из себя» и не «утратил контроль». Он просто… перестал притворяться. Вся та осторожность, которую он держал месяцами — все мягкие намёки, аккуратные взгляды, обтекаемые шутки — всё это улетело к чертям. Он почувствовал вкус. Аарон Миньярд, злой, замкнутый, сжатый, поцеловал его так, как будто это была война — и Кевин готов был сдаться без единого выстрела. На следующий день он вошёл на поле, как танк. Аарон сидел на скамейке, наклонившись вперёд. Пот стекал по шее. Кевин остановился прямо перед ним, чуть наклонился — и выдал: — Если ты снова так на меня посмотришь, я тебя трахну прямо на лавке. Аарон медленно поднял глаза. Молча. Смотрел секунду. Две. — Тогда смотри не урони мяч, Дэй, — холодно бросил он. — А то не справишься сразу с двумя. В столовой Кевин сел напротив, нарочито раздвинув ноги, опёрся локтем на стол и сказал с полнейшей серьёзностью: — Ты знаешь, у тебя губы такие, что я до сих пор их чувствую. Это нормально, или мне к врачу? — Тебе к психиатру, — ответил Аарон, не моргнув. — А если ещё раз скажешь это при людях — я тебя укушу. — Звучит как обещание. Нил уронил вилку. Дэн тихо хихикнула. Рене на секунду перестала резать салат. А Эндрю, молча, отложил стакан.

***

Это случилось вечером. Эндрю подошёл к Кевину, когда тот переодевался в раздевалке. Остальные уже ушли. Тихо. Холодно. Без выражения на лице. — Если ты сделаешь ему больно — я убью тебя, — сказал он. — Он кусается первым, — ответил Кевин. — Неважно. Ты взрослый. Ты знаешь, что он не игрушка. Пауза. — У тебя один шанс. Просрёшь — я лично тебя остановлю. Кевин кивнул. — Тогда я не просру. И впервые, возможно, Эндрю ему поверил. На следующее утро. Аарон проснулся от уведомлений. Кевин прислал фото из раздевалки — без лица, только пресс, и подпись: "Ты сегодня будешь вести, или снова хочешь, чтобы я начал первым?" Аарон уставился в экран. Губы дёрнулись. Он ответил: "Начни. Я всё равно кончу первым."

***

Кевин знал, что доводит. Он чувствовал это кожей. Аарон был как спичка — вспыхивал мгновенно, но так же быстро сгорал до тлеющей тишины. Но в этой тишине в последнее время стало слишком жарко. И вот теперь они стояли одни. В комнате Аарона. Остальные ушли на вечернюю встречу с тренером. Кевин — нет. Он сказал, что «голова болит», хотя болело у него только одно — желание перестать сдерживаться. Аарон стоял у окна. Спина напряжена. Плечи жёсткие. Он чувствовал: Кевин снова что-то скажет. Опять дерзкое, сексуальное, бесстыдное. Он был на пределе — и не понимал, чего именно хочет больше: ударить его или снова поцеловать. — Аарон, — тихо сказал Кевин. — Хватит притворяться. — Притворяться? — Аарон развернулся. Голос ледяной. — Ты думаешь, я играю в романтику с психом, который трахает всех подряд? — Нет, — спокойно ответил Кевин. — Я думаю, ты играешь в то, что тебя это не волнует. Хотя ты чуть не сломал мне нос, когда я назвал тебя красивым. — Потому что ты заебал! — взорвался Аарон. — Ты трогаешь меня, говоришь всякую херню, ведёшь себя как… как будто мы встречаемся, а потом улыбаешься, как будто это ничего не значит! Кевин молчал. Подошёл ближе. Очень близко. — Это не ничего, — сказал он. Аарон смотрел на него. Дышал тяжело. — Я не игрушка. — Я не играю тобой. Пауза. Одна секунда. Две. А потом Аарон сорвался. Он толкнул Кевина в грудь, потом снова, но тот не отступал. Тогда Аарон схватил его за воротник и поцеловал— второй раз, но не жёстко, не как вызов. А глубоко. Злобно. Скучающе. Как будто в каждом касании был месяц несказанного. Кевин обнял его. Сильно. Надёжно. Пальцы прошлись по спине, дышал резко, будто не верил. — Ты с ума сошёл, — прошептал Аарон, когда оторвался. — Я тебя ненавижу. — А я тебя хочу, — сказал Кевин. — Ты меня достал. — А ты меня держишь. И правда — руки всё ещё сжимали его майку. Позже, когда они лежали на кровати — одетые, но при жавшись лбом ко лбу, — Аарон прошептал: — Если ты когда-нибудь сделаешь мне больно — — Я не сделаю, — перебил Кевин. — Если только ты сам не попросишь. Аарон хмыкнул. — Извращенец. — Твой.