Сила трения

Дом Хейгана. 4:20 am.       Толпу разогнали не сказать что сразу, слишком уж редкое зрелище намечалось. Люди тянули время, притормаживали у дверей, оборачивались через плечо и надеясь урвать ещё пару секунд зрелища, прежде чем их буквально выдавят наружу широкими плечами парней из хоккейной команды. Музыка захлебнулась на полуслове, стаканы остались недопитыми, а воздух в гостиной стал плотным, наэлектризованным.       Потому что это было оно. То, к чему все шло.       Стив Харрингтон и новенький из Калифорнии сцепились!       Не сразу — сначала взглядами. Тяжёлыми, от которых по спине бежит холодок. Потом словами — ядовитыми, сказанными слишком громко, чтобы их расслышали все, достаточно отчётливо, чтобы стало ясно: дальше без крови не обойдётся. Кто-то даже охнуть не успел, кто-то — радостно прыснуть, наслаждаясь бесплатном шоу.       Когда Стива швырнули на пол, он задел плечом стол — бутылка покатилась по полу, разливая текилу. Кто-то закричал, протестуя, но было поздно. Движение — резкое, неаккуратное, и вот уже между ними не расстояние, а сплетённые руки, хватающие за воротник; грубый толчок, глухой удар об паркет. — На выход! Все на выход! — заорали с разных сторон.       Дом Томми не выдерживал таких сцен: узкие коридоры, низкие потолки, слишком много тел и слишком мало воздуха. Людей выдавливали наружу, кто-то сопротивлялся, кто-то смеялся, кто-то снимал видео на ходу, не сводя глаз с эпицентра.       Потому что именно ради этого стоило остаться: Король и чужак. Капитан и выскочка. Ночь, которая явно не собиралась заканчиваться мирно.

***

Afterparty.       Гостиная была затянута удушливым, влажным жаром — перегретый воздух, смесь пива с пуншем, сигаретный дым, кровь. Музыка давно выключена. Натянутая атмосфера, которую Макс понадеялся разогнать свежим воздухом — открыл окна настежь, не испарилась, а мариновала всех присутствующих.       Стив сидел в кресле, в центре комнаты, пуская кровавые слюни на пол. Ему очень хуево. Их с Билли еле разняли.       Через какое-то время, когда все стихло, лишних людей не осталось, Итан с Джозефом привели успокоившегося Билли; тот падает на диван в углу и раскидывается там, словно ему все равно, будто бы ничего такого не произошло.       Стив старательно не смотрит, чтобы вновь не завестись. Его рот и так разбит, он не перестает харкать кровью себе промеж ног, уперевшись локтями в колени. Вместо этого выбирает следить за тем, как вязкая алая струя тянется с его нижней губы и капает на ковер.       Томми возвращается с влажным полотенцем в руках. — Спасибо, парни, ахуенное завершение лета! Потрясная вечеринка! — он ругается, как недовольная домохозяйка, — Нам завтра рано утром на тренировку, а мне теперь всю ночь оттирать ковер от крови!       Где-то из угла комнаты с усмешкой встрял Харгроув: — Не ной, Томми, — он многозначительно посмотрел на притихшего Стива, — Принцесса купит тебе новый ковер. Ему это проще, чем оттирать свои месячные.       Оскалился и пожал плечами, мол да, я прав, и что ты мне сделаешь? Поцелуешься с моим кулаком? Снова. Ведь по исходу драки — именно он пустил Стиву кровь, а сам отделался малым ущербом: лишь сиреневый синяк красовался на щеке. Делает вид будто выиграл. Довольный мудак. — Все норм Томми, — Стив пытался сдержаться. Но подколы Билли и его намеки на материальное положение Стива задевают, выбешивают. — Я оплачу, правда. Не парься.       И снова сплюнул на несчастный ковер, который теперь только выбросить. Там уже собралась приличная лужица. Вот и вся его репутация. Пятно на ковре. Пятно на нём. Томми проследил за его движениями со страдальческим выражением лица, будто говорящим «все просрано».       В разговор включился Итан, встав между ними, и расправил плечи: — Нет, бля, не норм, Харрингтон. Дело даже не в ковре, нам завтра играть вместе, а вы тут устроили! Я не этого хотел, когда звал тебя, — хоть он будто бы и говорил со Стивом, но все его внимание было направлено на скучающего Билли. Последняя фраза уж точно была адресована ему. Тот не раскаялся даже, ему словно было плевать, сидел расслаблено и с тупым выражением на лице. Тогда какого лешего он вообще приперся? Зачем подписался на игры с командой? — Не заводись, Мидлтон, подумаешь, кости размяли. Что такого? — он будто явно не догонял, либо упорно делал вид, что это в порядке вещей.       Вообще-то нет, не в порядке. Никто не имел права так вести себя с Королем, пока не появился этот чужак. Он как буйная волна обрушился поверх идеально выстроенной стены — жизни Стива — выбивая кирпичик за кирпичиком, размывая оболочку и цемент, который сдерживал их до сих пор. Дамба дала течь. И Стиву это не нравилось. — Ты мог оставить Стива без зубов, а сам остаться без башки, — довольно безучастно констатировал Сэм, который курил в окно последние минут пять, наблюдая за этим детским садом. — Кто сказал, что мне нужна голова, чтобы играть? — отозвался Билли с ленцой, всё ещё растягиваясь на диване, как кошка в солнечном пятне.       Стив вскинул на него взгляд. Миг — и он почти сорвался с места, готовый пойти на второй раунд, но мышцы заныли и не повиновались. Слишком устал. Слишком вымотан. Так что благоразумие и боль его отрезвили.       Харгроув, уловив момент слабости Стива, ещё раз оскалился и трогательно поднял брови, глядя прямо в глаза. Не словами, своим видом он говорил: «Ты не король. Ты просто мальчик, которого удобно было короновать, пока не появился кто-то получше».       Стив сглотнул; почувствовать, как что-то внутри трескается, как мурашит кожу под взглядом этих голубых глаз, быть униженным еще раз он не выдержал бы. Только не снова, нужен перерыв между дозировками, доктор. Кроме лечения есть ведь… Что-то важнее. Что-то, что он хранил годами — как должен выглядеть его образ, его жизнь, его трон. Билли рушил это с улыбкой на губах. И ведь, чёрт возьми, у него это получается. И это бесит. Неужели только у Стива с этим парнем проблемы? Другие что слепые или особо одаренные? Да, команде нужен игрок. Но с какого момента «нужен» стало синонимом «можно всё»? С какого такого важного хуя стоит позволять этому парню вести себя так, будто ему должны?       Стив чувствовал себя идиотом. Единственным, кто стоит не в ногу, потому что всем остальным проще подстроиться. Проглочено и забыто. Сделать вид, что ничего не происходит, ради общих целей.       А ему — не получалось. Потому что это уже было не про хоккей. Это было про то, как легко здесь продают себя за пару удачных смен на льду. Или про то, что Стив, к сожалению, не умеет различать личное и командное, потому что он живет хоккеем. Для него это все как плевок в лицо, цирк и гребаная клоунада, под которую он, кстати, не подписывался. Его перед фактом поставили. Он не хотел всего этого. И хотеть этого Калифорнийского уебка он тоже не хотел, но кто его спрашивал? Как же больно осознавать, что ты в этой комнате по итогу лишний — не он. — Ладно, я сваливаю, — буркнул Стив, поднимаясь. Его немного повело, но он устоял на своих двоих. — Удачи, Томми, с ковром. Не забудь поблагодарить Харгроува за новое дизайнерское решение.       Треск.       Не кость.       Он прошёл мимо Билли и специально не посмотрел на него. Но кожей чувствовал, как тот повернул голову и следил за каждым его шагом. Он же мог что-то сказать напоследок. В ответ на сарказм Стива, про тот же сраный ковер. Не сказал. Это и бесило больше всего.       Переводя утром на счет друга пять сотен баксов, Стив почувствовал себя еще большим посмешищем.