Опасная сторона тебя

Музыка раздавалась из каждого угла, огни пульсировали в такт музыке. Люди танцевали, смеялись и чокались бокалами, их энергия заполняла огромный зал, словно статическое электричество в воздухе. Здесь… и проводится церемония вручения музыкальных наград? Это было первой мыслью Камонохаши Рона, когда он с опаской ступил в море гламура и блеска. Местечко больше походило на безумную афтепати, чем на престижное мероприятие. В зале собрались певцы, музыканты, продюсеры и вообще все артисты, которых только можно представить. Каждый одет так, чтобы производить впечатление, улыбаясь камерам и беседуя за напитками. Рон был одним из них — одной из самых молодых звёзд, возглавившей мировые чарты со своим последним альбомом. Благодаря безупречной внешности, проникновенному голосу и таинственной ауре, Камонохаши Рон в мгновение ока стал сенсацией. Все знали его имя. Он был приглашён на самую ожидаемую музыкальную премию года, и, если честно, он ожидал чего-то более элегантного. Красные ковровые дорожки. Мягкое освещение. Классические струнные квартеты, возможно. Не… это. Если бы он знал, что будет так шумно, многолюдно и беспорядочно, он бы остался дома со своим сиропом из коричневого сахара и наушниками. Рон не был большим поклонником толпы. И всё же он оказался именно там — застрял в самом её центре. Ему стоило считать себя везучим, ведь его громкого менеджера здесь не было — потому что, будь здесь Шпиц он бы скорее всего уже начал пить, просто чтобы справиться с шумом… и устроил бы сцену. Но везение длилось недолго. Вскоре после того, как он пришёл, к нему стали подходить. Коллеги-артисты, продюсеры, инфлюенсеры — все хотели перекинуться словом, получить комплимент или, по крайней мере, кивок в знак признания. Отлично, сухо подумал Рон. Теперь мне хочется, чтобы Шпиц был здесь. Он хотя бы знает, как ориентироваться в шумных толпах и ограждать меня от светской болтовни. Рон умел улыбаться — он был айдолом, в конце концов, — но посылание вежливых кивков и изящных улыбок ощущалось как жонглирование мечами. Болезненно и утомительно. А притворяться совершенно расслабленным? Ещё хуже. К счастью, спасение пришло в виде объявления ведущего. Всех попросили занять свои места в соответствии с именными карточками, размещёнными на каждом столе. Церемония должна была вот-вот начаться. Сотрудники ходил вокруг, помогая айдолам найти их столы и устроиться. Рон отметил, что это закрытая церемония — только артисты и персонал. Никаких фанатов, только прямая трансляция. Хоть что-то вызывало его благосклонность. Когда он наконец добрался до своего места — к счастью, не слишком далекого от сцены, но скрытого с её левой стороны — он облегчённо вздохнул. Оно не в центре внимания, где были сфокусированы камеры. Идеально. Но как только он начал чувствовать себя комфортно, его взгляд переместился на других людей за столом. И конечно же… теперь ему снова нужно быть обаятельным. Время подготовиться к очередным натянутым улыбкам и неловким знакомствам. Точно по команде, один за другим, люди начали занимать свои места за столом. Рон с лёгким любопытством поднял взгляд, мысленно готовясь к общению. Слева от него сел тот, кого он сразу узнал, — Кавасеми Омито, проницательный музыкальный продюсер, известный в индустрии как Орлиный Глаз. С пронзительным взглядом и гладким чёрным костюмом, Кавасеми выглядел так, будто мог расслышать фальшивую ноту через весь стадион. Узнав Рона, тот кивнул ему, его выражение лица оставалось непроницаемым, но с уважением. Рядом с Кавасеми села Чикори, известная музыкальная инфлюенсерша, прославившаяся своей резкой критикой и вирусным контентом. С яркой улыбкой, серёжками в виде музыкальных нот и планшетом, всегда находившимся в её руке, она умела превращать обзоры альбомов в золото интернета. Рон вежливо улыбнулся ей; она ответила мягкой улыбкой. А дальше сидела Амамия. Солистка с завораживающе красивым голосом и поклонниками, которые могли дважды заполнить стадион. Она заняла место напротив Рона и, казалось, почти сразу надолго остановила на нём свой взгляд. Её мягкие черты лица озарились восхищением, и она слегка подалась вперёд, аккуратно сложив руки на коленях. Рон чувствовал её пристальный взгляд, как солнечный свет, пропущенный через увеличительное стекло. Он заёрзал на стуле, стараясь выглядеть не так неловко, как себя чувствовал. О боже, подумал он. Это будет долгая ночь. В этот момент кто-то отодвинул стул рядом с ним. Взгляд Рона инстинктивно метнулся к именной табличке на столе. Ишшики Тотомару. Звучит знакомо… Прежде чем он успел сказать что-либо, голос Амамии прорезал тихий гул помещения. — Ишшики? И ты здесь? — Она вскинула свою изогнутую бровь. — А… здравствуйте, Амамия-семпай! — неловко засмеялся парень, потирая затылок, словно виноватый школьник, пойманный за прогуливанием уроков. — Хватит уже, — легко вмешался Кавасеми, даже не подняв глаз от напитка, который он только что взял. — Он больше не работает с тобой. Это заставило Амамию ругаться лишь громче. — Что?! Я ничего не сделала! — возразила она, бросив на него взгляд. Кавасеми наконец посмотрел на неё со своей фирменной самодовольной ухмылкой. — Я видел, как проснулся твой приказной характер в тот же момент, как он сел. Амамия нахмурилась, скрестив руки на груди. — Клянусь, я хотела опрокинуть весь этот стол и уйти в тот же момент, как увидела здесь тебя, Кавасеми. — И что же тебя останавливает? — поддразнил он, вызывающе приподняв бровь. — Если бы не Камонохаши-сама, сидящий прямо рядом с тобой… — процедила она сквозь зубы, явно сдерживаясь. Рон удивлённо моргнул, когда Ишшики Тотомару, теперь сидевший рядом с ним, начал нервно обмахивать Амамию руками, будто пытаясь потушить небольшой огонь. — Вижу, вы двое ничуть не изменились, — усмехнулась Чикори с другого конца стола, отпивая напиток с блестящими от веселья глазами. Напряжение было резким, но странно интересным. — Прошу прощения, что тебе пришлось это увидеть, — сказал парень с пушистыми каштановыми волосами, виновато улыбаясь. — Камонохаши-сан, верно? Рон воспользовался моментом, чтобы как следует его рассмотреть. У Ишшики Тотомару были тёплые карие глаза, которые сочетались с его мягкими пушистыми волосами. Его костюм был слегка помят, как будто он надел его в последнюю минуту, а его поведение кричало о том, что он слишком хороший для этой индустрии. Теперь, когда Рон подумал об этом, он понял, что видел Ишшики Тотомару раньше. Видео с его танцами бесчисленное количество раз становились вирусными в социальных сетях. То, как двигалось его тело на сцене — плавно, изящно и почти гипнотически — всегда привлекало внимание Рона. В этом парне был неоспоримый магнетизм, притягивающий и не отпускающий взгляд. Никогда бы не подумал, что буду сидеть рядом с этим парнем. В этих видео он всегда был таким грациозным, его движения были столь идеально отработанными, как будто любой ритм музыки становился частью языка его тела. Казалось, он был не просто танцором; он был художником, создающим шедевр каждым поворотом, каждым покачиванием, каждым тщательно поставленным движением. С его элегантностью могла сравниться только выразительность его глаз. Даже через экран Рон чувствовал энергию, которая, казалось, исходила от него, страсть, которую он вкладывал в свои выступления. Но вблизи он выглядел иначе. Меньше похож на ослепительную звезду со сцены и больше на неловкого хомячка — мягкого, беспокойного и странно милого. — Что-то не так, Камонохаши-сан? — спросил Ишшики, склонив голову набок. Рон быстро покачал головой. — Ничего. И тогда же началась церемония. – Прошли часы. Рон наблюдал, как Амамия и Кавасеми начали очередной жаркий спор о том, кто выиграл больше наград. Их голоса становились громче, несмотря на усталую атмосферу в помещении. Он уже собирался тихо ускользнуть, когда ведущий объявил, что всем следует пройти в соседнюю комнату, где будут напитки и живые выступления. Идеально. Рон готовился уйти — пока Чикори внезапно не схватила его и Ишшики под руки. — Пошли, пока Амамия не спалила тут все столы, — со смехом сказала она, увлекая их за собой. Новая комната больше напоминала элитный подпольный бар, чем место для официального мероприятия. В полутьме лишь мягкая неоновая подсветка и медленно движущиеся прожекторы окрашивали пол в разные цвета. Музыка стала громче, пульсируя басами. Как это вообще могло быть частью официальной церемонии? Люди уже танцевали с напитками в руках, совершенно непохожие на тех, кто был на красной дорожке. Рон сразу заметил — здесь не было никаких камер. Никакой прессы. Никакой прямой трансляции. Значит, это была афтепати. Теперь стало понятно, почему все вдруг стали вести себя так раскованно. Освободившись от всеобщего внимания, они наконец могли расслабиться. Чикори провела их к одному из пустых столиков и взволнованно выдохнула. — Наконец-то! Время узнать пикантные секреты других артистов. После этого она, похоже, вспомнила о двух мужчинах, которых притащила с собой. — Ах да. Должно быть, вы впервые на такой афтепати, Камонохаши-сан. — Она ободряюще улыбнулась Рону. — Не беспокойтесь, здесь так всегда после официальной церемонии. Чувствуйте себя свободно и делайте, что хотите — прямая трансляция уже закончилась. — Тогда я просто выпью и поеду домой, — прямо ответил Рон. — Так быстро? — Чикори нахмурилась. — Ну же, Камонохаши-сан. Хотя бы попробуйте немного расслабиться. Это ваш шанс развеяться, понимаете? Затем она повернулась к парню, сидевшему рядом с ним. — И Ишшики-сан… надеюсь, вы не планируете устраивать ещё одну сцену, как в прошлый раз. — Пожалуйста, не напоминай, — простонал Ишшики, закрывая лицо одной рукой. — Что случилось в прошлый раз? — спросил Рон с лёгким любопытством. — Прошу, не надо… — Он не умеет пить, — ответила Чикори, хихикая. — Один бокал и он танцует так, будто завладел этим местом. Он очень опасен, когда пьян. Уж поверьте. — Неправда!! Тогда я выпил больше одного бокала! — запротестовал Ишшики, краснея. Чикори проигнорировала его, снова обратив внимание на Рона. — Если он снова начнёт буянить, просто привяжите его к стулу или что-то такое. — Она подмигнула. — В любом случае мне пора шпионить — то есть, взять интервью — у некоторых знаменитостей. С этими словами она исчезла в толпе, оставив Рона и Ишшики одних за столом. - Атмосфера между ними оставалась крайне неловкой. Подошёл официант и осторожно поставил вытянутую бутылку вина и два бокала. Рон взглянул на этикетку — это было тёмное, бархатистое красное вино, импортное, скорее всего французское. Он налил немного в свой бокал и слегка покрутил его, наблюдая, как вино стекает по стенкам. Хорошо выдержанное. Плотное, с сильными нотками тёмных ягод и дымным оттенком. Элегантное, но крепкое. — Пожалуйста, не слушай её… — пробормотал Ишшики, уже отпивая свой напиток, словно в попытке исчезнуть в бокале. — Не волнуйся. Я не свяжу тебя, — сказал Рон, поднимая свой бокал, чтобы сделать глоток. — Мне слишком интересно, что произойдёт. Сомневаюсь, что кто-то вроде тебя… опасен. — Ох, да ладно! Откуда взялась эта смелость? — выпалил Ишшики, заметно смутившись. — Ранее ты казался очень застенчивым парнем. — Я просто не видел причин разговаривать. — А теперь видишь — только чтобы дразнить меня?? — Твои реакции забавные, — коротко сказал Рон непроницаемой интонацией. Ишшики фыркнул, его щёки уже тронул румянец, и он перевёл взгляд на представление на сцене. Рон на краткий миг уставился на него, веселясь, после чего тоже отвернулся. Возможно, я останусь на одно представление, подумал он. Но одно превратилось в два. А потом и больше. Рон не мог отрицать — он находил странно приятным наблюдение за людьми на танцполе. Энергия была дикой, электрической. Будто весь стресс, ожидания и маски, навязанные индустрией, растаяли под мигающими прожекторами и тяжелыми басами. Это был хаос, зато освобождающий. Он даже не заметил, сколько времени прошло, пока не почувствовал, как что-то тёплое неожиданно прижалось к нему. Он посмотрел вбок — и это оказался Ишшики, прислонившийся к нему. Его щёки покраснели, улыбка стала широкой и беззащитной. Его смелость приобрела иной оборот, какой происходит при ослаблении запретов. Взгляд Рона скользнул к почти пустой бутылке вина. Мне действительно стоило следить, сколько он выпил. — Камонохаши-сан… — Да, Ишшики-сан? — Может, нам тоже потанцевать? — спросил Ишшики, глядя на него снизу-вверх глазами, сверкающими, как блёстки, и уже обнимая руку Рона. — …Нет. Ты пьян, Ишшики-сан. Мы не хотим устраивать сцену, — ответил Рон, мягко похлопав его по руке, когда увидел надутые губы парня. — Нет, не пьян. Мы просто потанцуем… — пробормотал он, на секунду опустив взгляд, прежде чем резко поднять его обратно. Его настроение изменилось со скоростью щелчка выключателя. — Хорошо сегодня выглядишь, Камонохаши-сан. — …Спасибо, — ответил Рон, удивлённый появившимся теплом в своей груди. Он получал комплименты и раньше, но этот почему-то ощущался иначе. — Ты тоже хорошо выглядишь. Глаза тут же Ишшики загорелись, как будто Рон подарил ему звёзды. Он придвинулся ближе, обеими руками потянув Рона за руку. — Правда? — прошептал он так близко, что Рон почувствовал его дыхание. — Конечно, — без промедления ответил Рон. Довольно хмыкнув, Ишшики наклонился и положил голову на плечо Рона. — Мне сделал комплимент красивый парень. Я так счастлив… — Мне сделал комплимент милый парень, — внезапно сказал Рон, почти что говоря сам с собой. Ишшики нахмурился, подозрительно сузив глаза. — Кто этот милый парень? — Ты. — Я? — Ты, Тото. Тото моргнул, затем расплылся в мягкой, радостной улыбке. — Меня так бабушка называет. Выражение лица Рона смягчилось, и он склонился чуть ближе. — А я могу тебя так называть? Тото даже не колебался. — Ты можешь называть меня как угодно, — нараспев произнёс он, совершенно пьяный и абсолютно бесстыдный. Рон тихо усмехнулся. Он понятия не имел, откуда неожиданно взялась смелость — может быть, это из-за вина, а может быть, из-за вида Тото, когда тот так улыбался, — но он почувствовал непринуждённость. Уют. — Можешь называть меня Роном, — сказал он тихо, но уверенно. Тото снова моргнул, его глаза заблестели, после чего он захихикал. — Рон… Ронни… — попробовал он обращение на вкус, как ребёнок, играющий с новой игрушкой. — Ронниии~ Рон лишь вздохнул, даже не попытавшись исправить его. Если бы кто-нибудь другой назвал его так, он, вероятно, испепелил бы его взглядом. Но это был Тото. А Тото… особенный. Тем более когда пьяный прижимается к его руке, как коала, и называет его Ронни. — Ты невыносим, — пробормотал Рон, но его губы тронула лёгкая улыбка. Рон открыл было рот, чтобы ответить, но Тото уже стоял, дёргая его за руку, которую по-прежнему крепко обнимал. — Ну же, пошли танцевать, Рон! — Мне и здесь хорошо. Можешь идти без меня. — Ну пошлиии, пойдём танцевать, — настаивал Тото с щенячьим упорством. Рон глубоко вздохнул, его голос стал сухим. — Тото, не заставляй связывать тебя, только чтобы ты спокойно сидел. Рон почувствовал некоторое облегчение, когда Тото остановился… — Тогда свяжи меня. Пока тёплое дыхание не коснулось его уха. По телу медленно пробежала дрожь. Шёпот Тото был низким и подрагивающим — слишком смелым для того, кто ещё минуту назад липнул к его руке. Рон застыл. Прежде чем он успел отреагировать, Тото отстранился с кривой ухмылкой, которая не появлялась на его обычно смущённом лице с широко раскрытыми глазами. Она была игривой. Опасной. Незнакомой. Затем, не сказав ни слова, он ускользнул из-за стола — его походка была лёгкой и покачивающейся, но целенаправленной. Сначала он не оглядывался. Но только пока не достиг края танцпола. Тогда он обернулся. Всего один раз. Бросив через плечо взгляд на Рона, из-за которого у парня по необъяснимым причинам скрутило живот. А потом он исчез в толпе. И Рон никогда не вскакивал на ноги так быстро. Он даже не думал. Просто двигался — глаза бегали, дыхание стало поверхностным, пока он пробирался сквозь толпу, будто инстинкты взяли верх. Ему должно быть всё равно. Это не должно было его волновать. Но его волновало. Танцпол пульсировал — низким и притягательным ритмом, огнями, вспыхивающими на лицах, которые Рон едва различал. Люди врезались в него, покачивались, смеялись, втягивая его в жар тел, блеска и духов. Но его внимание оставалось острым, пробиваясь сквозь всё это, пока… Вот он. Тото. Он нашёл его в самом центре, полностью отдавшегося ритму. Пиджака на нём уже не было, рукава закатаны, рубашка слегка прилипла к телу от жары. Он двигался так, будто не думал — просто чувствовал. Глаза полуприкрыты, губы расплылись в ленивой улыбке, руки расслабленно двигались в такт музыке. Бёдра покачивались с чувственной лёгкостью, о которой он, вероятно, даже не подозревал. Это было… завораживающе. Было в наблюдении за таким Тото, свободным и разгорячённым под светом прожекторов, такое, что сильно задевало что-то в груди Рона. Что-то запутанное. Человеческое. Публичная версия Тото всегда была отточенной — улыбающейся, мягкой, чарующей и милой. Но эта — эта была настоящей. Откровенной. И, боже, он был прекрасен. Руки Рона подрагивали. Он понятия не имел, что собирается делать, когда приблизится. Может быть, ничего. Может быть, всё. Но он всё равно двинулся вперёд. Но увидел, что кто-то его опередил. Рон остановился на полпути, увидев другого парня — высокого, уверенного, находящегося слишком близко, — который держал Тото за талию, направляя его движения с фамильярностью, от которой внутри у Рона всё похолодело. — Ишшики-сан, мы снова встретились, — сказал парень слишком слащавым, слишком довольным голосом. Он помедлил, легко разворачивая Тото к себе лицом. Тото моргнул, немного удивлённый, по-прежнему покачиваясь. — Хм? Я тебя не помню… Парень засмеялся, определённо наслаждаясь игрой. — Разве не ты вызывающе танцевал в прошлый раз? Мы танцевали вместе. — Правда? — Да… Я скучал, — пробормотал он, наклоняясь ближе. Рон стиснул зубы. Тото не выглядел смущённым — но он также не выглядел полностью осознающим происходящее. Он был слишком пьян, чтобы понять, насколько близок был этот парень. Слишком увлёчен музыкой, чтобы увидеть, как его руки скользят чуть ниже по спине Тото, как его тело наклоняется так, будто он владеет пространством вокруг Тото. Рона это бесило. И он не понимал почему. Ему следовало забыть об этом. Это не его дело. Не его жизнь. Ему не следовало… Но прежде чем он успел осознать, он уже схватил руку Тото, которой он пьяно и бесцельно помахивал. Это движение остановило их обоих. Рон уставился на собственную руку, ошеломлённый предательством инстинктов, и быстро отдёрнул её. Но Тото вновь схватил её, крепко и уверенно, переплетая их пальцы так, словно это было самой естественной вещью в мире. — А вот и мой красавчик Ромео, — невнятно пробормотал он с легкомысленной улыбкой, вторгаясь прямиком в личное пространство Рона. В следующее мгновение он выскользнул из объятий другого парня и лениво обвил руками шею Рона. Его щека коснулась плеча Рона, и он вздохнул так, словно так и должно быть. Рон моргнул, чувствуя, как жар поднимается к его ушам, когда он нерешительно положил руки на талию Тото — крайне остро осознавая их близость, тепло и как их тела соприкасались во всех неподобающих местах. Он поднял взгляд. Другой парень злобно смотрел на него, разочарованно скривившись, после чего с усмешкой отвернулся. А Рон? Он должен был смутиться. Должен был отступить. Но вместо этого он чувствовал… Удовлетворение. Постыдное удовлетворение. Рон почувствовал, как участился его пульс, его дыхание стало поверхностным, когда тёплое тело Тото прижалось к нему. Музыка разносилась по толпе, медленно и страстно, окутывая их, подобно одеялу, и Рон едва мог сосредоточиться на чём-либо, кроме ощущения рук Тото на своей шее и мягкого давления его тела на своё. Тото, в блаженном неведении о буре, которую разжигал, притянул его ближе, покачивая их тела в такт музыке. Жар между ними был очевиден, а магнетизм ни один из них не мог игнорировать. Ритм музыки отражал ритм их сердец, слишком близких, слишком быстрых. Музыка и их дыхание сливались так, что у Рона закружилась голова. — Ты ведь никуда не уйдёшь? — Голос Тото был тихим, прерывистым, в его словах одновременно звучал вызов, вопрос и, возможно, даже приглашение. Рон ответил не сразу, вопрос повис в воздухе между ними, как нечто хрупкое, способное разбиться от слишком грубого прикосновения. Вместо этого он лишь опустил взгляд на парня, на его полуприкрытые глаза и игривую ухмылку, тронувшую губы, не подозревавшего о власти, которую имел над Роном в тот момент. Его пальцы инстинктивно сжали талию Тото, и впервые за этот вечер он почувствовал, что совершенно потерял контроль. — Нет, — сказал Рон едва громче шёпота, словно громкое признание могло разрушить то хрупкое равновесие, которое они установили. — Я никуда не уйду. Улыбка Тото стала шире, довольнее, и он притянул Рона ближе, его губы почти коснулось уха Рона, когда он прошептал: — Хороший мальчик. По телу Рона пробежала дрожь, его сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило. В том, как Тото произнёс это — тихо, властно, с невысказанным пониманием, — было что-то такое, что заставило разум Рона опустеть. Казалось, Тото легко прочитал его: как напряглось его тело, как усилилась его хватка на талии Тото. Пульс Рона громче застучал в его ушах, и он почувствовал, как сдавило грудь. Он не мог понять, было ли это волнение или нервозность, но он не мог отрицать жар, охвативший его. Они вдвоём так близки, так поглощены музыкой — в тот момент они балансировали на краю того, что ни один из них не мог контролировать. — Нравится? — Голос Тото был мягким, но с едва заметным вызовом, от которого у Рона перехватило дыхание. Голова Рона кружилась, он застрял где-то между нерешительностью и желанием. Его сердце бешено билось в груди, а тело не могло лгать. Притяжение между ними было сильнее всего, с чем он мог бороться. — Рон? — снова прошептал Тото, и на этот раз в его голосе было лишь тепло, поддразнивание, уговаривающее Рона ещё больше поддаться его чарам. Он толком не мог думать. Он мог только кивнуть — маленькое движение, но достаточное, чтобы Тото понял. — Тогда начнём шоу. — Тото плавно развернулся, прижимаясь спиной к груди Рона. Движение было непринуждённым, почти дразнящим, как будто он контролировал весь момент. Дыхание Рона слегка сбилось от внезапной близости, и жар между ними нарастал с каждым тактом музыки. Тото слегка откинул голову назад, и его губы оказались около уха Рона. Его голос стал тихим и дразнящим. — Покажи мне, что знаменитый Камонохаши Рон умеет делать своими бёдрами, — пробормотал он, его слова звучали почти как вызов. Из-за его дыхания, тёплого и манящего, по спине Рона пробежали мурашки. — А я покажу, что умею своими. — Тото… Ишшики-сан… ты пьян, — попытался Рон напряжённым от сдержанности голосом, задержав руки рядом с талией Тото, неуверенный, поддерживать его или оттолкнуть. Тото надулся, его глаза озорно блеснули. — Снова строишь из себя недотрогу. Значит, то, что говорят фанаты, это правда, — пробормотал Тото, качнувшись ближе. — Принц Камо держится на расстоянии. Как ты можешь так дразнить? Бровь Рона дёрнулась. — А то, что сказала о тебе Чикори-сан, тоже правда. Ты опасен, когда пьян. — Если я опасен… — Тото прильнул ближе, голос стал низким, страстным, — …тогда почему приближаешься ко мне? Прежде чем Рон ответил, Тото качнул бёдрами, медленно и нарочито, прижимаясь к выпуклости на одежде Рона движением слишком плавным для предположительно нетрезвого человека. У Рона перехватило дыхание, стон сорвался с его губ до того, как он успел сдержать его. — Тото… ты единственный, кто… — Тсс, — прошептал Тото, цепляясь пальцами за воротник рубашки Рона. — Ты не отстраняешься. — Он склонил голову набок, касаясь губами подбородка Рона, дразняще близко, но так и не целуя. — Похоже, тебе нравится. Руки Рона наконец опустились на талию Тото, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, он усилил хватку, погружаясь в жар и хаос момента. Его сердце билось как барабанная дробь, привычную логику заглушила музыка, огни и ошеломляющее присутствие парня, прижавшегося к нему. — Тото… — повторил Рон, но в этот раз получился шёпот — грубый, дрожащий, опасно близкий к стону. Его самообладание исчезло, растаяв под прикосновениями парня. — Произнеси моё имя так ещё разок, — пробормотал Тото мягким и соблазнительным голосом, — и я ни за что не отпущу тебя этой ночью. — Не вынуждай, — предупредил он, хотя даже он слышал, как слабо звучало его возражение, как сильно он хотел, чтобы его заставили. — А что? — прошептал Тото, прижимаясь ближе. — Боишься, что задохнёшься, закончив со мной? Потеряешь голос и больше не сможешь петь для своих фанатов? И затем от двинулся снова, медленно и нарочито, усиливая жар между ними. У Рона перехватило дыхание. В ответ его пальцы вцепились в бёдра Тото, но он не отстранился. Он не мог. Не когда каждое движение Тото обжигало его кожу. Не когда единственная мысль в его голове была о том, как мало времени осталось между этим и полной потерей контроля. Вот и всё. Глаза Рона потемнели, за его ресницами разгорался медленный огонь. Его обычное спокойствие раскололось на нечто первобытнее, когда его руки внезапно полностью обвили талию Тото — крепко и намеренно. В этой игре развлекаться могли оба. Без предупреждения он подался бёдрами вперёд, медленно и расчётливо. От этого прикосновения Тото тихо ахнул, удивлённый. Прерывистый стон сорвался с его губ прежде, чем он проглотил его, полуприкрыв глаза. — Рон… — пробормотал он, сжав пальцами плечи Рона, чтобы удержаться, чтобы за что-нибудь зацепиться, так как колени грозили подкоситься. Рон наклонился ближе, касаясь губами ушной раковины Тото. Его дыхание стало горячим и размеренным. — Завтра, — прошептал он низким и полным обещаний голосом, — я приеду за тобой. Он обхватил ладонями подборок Тото, приподнимая его голову, не для поцелуя, а чтобы заставить слушать. — И покажу моё отношение к тебе, — продолжил он едва слышно из-за музыки, каждое слово наполняя мягким теплом. — Тогда мы посмотрим, кто в итоге будет задыхаться. В груди Тото бешено заколотилось сердце, жар между ними превратился в лаву. — Ты начал это, — сказал Рон спокойным, собранным голосом, но его хватка, то, как он снова прижался к Тото, ясно давали понять: он собирается это закончить.