(Б)Анальный случай в качалке

      Десятки вспотевших раскрасневшихся тел, напряжённых, как рука перед выстрелом, с каплями пота, стекающими по вискам и шеям. Грудные клетки вздымаются, лёгкие жадно хватают воздух, гортани выдают хриплые, стонущие звуки то ли от боли, то ли от определённого рода кайфа.              Перемешанные с людьми стоят ещё десяток железных приспособлений, которые способны изменить восприятие своего тела и довести до эйфории вкупе с агонией и удовольствием; повсюду в воздухе «летает» скрежет и стук железа, эхом отдающийся в головах; на стенках висят большие панорамные зеркала, позволяющие рассмотреть каждую вздувшуюся перекатывающуюся оголённую мышцу, натруженную интенсивной работой и дрожащую под кожей от принимаемых усилий…              Можно было подумать по описанию, что это какая-то групповая закрытая БДСМ вечеринка, но, к счастью…или, скорее к сожалению, Тэхён с Чимином зашли в свой родной тренажёрный зал, в который они ходят уже более двух лет, и в котором они наблюдали одну и ту же картину на протяжении аналогичного количества времени: запах пота, металла и резиновых ковриков, звуки тяжёлого дыхания и лязг железа, отражения в зеркалах с десятками людей, одержимых одной идеей. Тут всё стабильно.              — Ну, что, день ног сегодня у нас по плану, Чимин-и? — ехидно посмеиваясь, спросил Тэхён своего товарища, который лишь скривился на этот вопрос, показывая всем видом то, что ему не по нраву данная идея.        — Давай не сегодня… — с мольбой в голосе просил блондин Чимин, срываясь чуть ли не на писк и лавируя между телами посетителей качалки вслед за Кимом.        — Какие оправдания на этот раз, братишка? Недомогание, понос, артроз, диарея, инсульт? — закатывая глаза так сильно, что видно одни лишь белки, вопрошал Тэхён, активно размахивая руками, — Пак, ты понимаешь, что у тебя вместо ног две ходули? Ты выглядишь, как жираф на коньках.        Чимин вздохнул и опустил плечи — он сломлен. Он знает, что сегодня его ноги пройдут жесточайшую пытку, а завтра он будет ползать по квартире и ходить в туалет, потихоньку опускаясь на унитаз, как на электрический стул, попутно ругая Тэхёна на всех языках мира, но всё-таки надежда умирает последней, и Пак попытается откосить всеми возможными способами.        — Тебе-то легко говорить, Ким. У кого-то просто генетика неебическая. За два года присесть за двести килограммов не каждый может. Да и обрасти такими крупными квадрицепсами и бёдрами тоже, — начал оправдываться Чимин, цокая языком и нервно нарезая круги вокруг Тэхёна, который пристроился к стойке для приседаний и разминался с пустым грифом, — Ты создан для приседа, а я…я был рождён для жима лёжа, — стукнул, нахорохорившись, себя в грудь Пак.        Ким поднял бровь, но Чимин уже вошёл в раж, надуваясь, как индюк перед дракой:        — Потрогай…потрогай эти сиськи… Они не дадут соврать, — тут светловласый напряг свою объёмную грудную клетку и выпятил её, чтобы друг мог пощупать.        Тэхён скептически посмотрел на отражение друга в зеркале с выражением ака «Ты серьёзно сейчас, дебил?» и продолжил разминку, делая наклоны вперёд с грифом на трапециях.        — Эх, Чимин, я ж думал, что сразу после армии ты станешь взрослым серьёзным человеком, а ты остался таким же… — тяжко вздохнув, словно его разочаровал собственный ребёнок, ответил Ким.        — Это каким же я остался? — Пак ощетинился, сощурил глаза и упёр руки в боки, становясь похожим на обиженного малыша.              Гриф тихо звякнул, когда Тэхён поставил его на стойки, и обернулся к Чимину с видом человека, чьи надежды разбиты вдребезги.        — … таким же долбаёбом, — добавил он шёпотом, но так, чтобы Пак точно услышал сказанное.        — ВСЁ! — воскрикнул он, драматично подойдя к стойке для приседаний и оттолкнув Кима подальше, — СЕГОДНЯ Я ПРИСЕДАЮ ЗА ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ, И ТЫ УМРЁШЬ ОТ ЗАВИСТИ! Тэхён лишь хмыкнул, поправил свои смарт-часы и кивнул в сторону блинов: — Ну давай, герой. Я заплачу за твои похороны…       — ЧОН ЧОНГУК! ЧОНГУК! ЧОНГУК!       Пространство прострелил хором раздавшийся боевой клич, громоподобный и ритмичный, который доносился с правой стороны зала, там, где располагались скамьи для любимого Чимином жима лёжа. — Ээээ…чего это там происходит? — косясь в ту сторону, спрашивал и себя и Тэхёна Чимин, подсевший уже под штангу. Голова его была повёрнута под неестественным углом, шея напряглась, а глаза засветились любопытством. — Да, как обычно по-любому: какой-то школьник пожал несчастные пятьдесят килограммов, и его побратимы поддерживают этого «силача», — пожимая плечами констатировал Ким, а его губы искривились в ленивой усмешке, — Ничего необычного. — ЧОНГУК, А ДАВАЙ СТО ДЕВЯНОСТО?????? Яростным возгласом снова взорвалась группа людей. Тэхён медленно повернул голову в сторону шума, бровь его поползла вверх, а взгляд стал оценивающим. — … — Пак застыл с раскрытым ртом и округлившимися глазами. Челюсть из её полости готова была упасть с минуты на минуты. — …ты это слышал? Это точно не школьник, только если на каком-нибудь тренболоне и гормоне роста… — Ха, недурной результат, — лицо Кима исказилось в гримасе, в которой боролись удивление и невозмутимость. — Всего лишь «недурной»? — вскрикнул писком Чимин, окончательно выбираясь из-под штанги, — Ты сам еле жмёшь сто тридцать, а этот «громила» на шестьдесят килограмм больше! Это пиздец, как много! — активно жестикулируя руками у лица друга, возмущался раскрасневшийся Пак. Тэхён очередной раз закатил глаза на очередную истерику Чимина, к которым он привык за годы дружбы с ним, и скрестил руки на груди. — Так… — светловласый схватил Кима за предплечье, буквально силком потащив его в ту сторону, откуда доносился рёв поддержки некоего «Чонгука». — Ээээээ… — сопротивляясь возразил Тэхён, нехотя волочась за товарищем, — Какого хрена, Чимин-и, ты творишь? — Тебе разве не интересно посмотреть на человека, который жмёт такой вес? Мне кабздец как любопытно… — Пак Чимин пытается найти причину сачкануть от «дня ног»: День тысячный, — насмехнулся над товарищем Ким. — Да иди ты, — с ядом плюнул тот. С Тэхёном под ручку он буквально влез в толпу потных полуголых качков разных телосложений и комплекций, которые, как стеной, закрыли от них «героя этого вечера» Чонгука. Не боясь, Пак расталкивал всех руками, нагло продираясь между мужчинами, на что Киму приходилось, наклонив голову, учтиво и с обаянием отвечать «Прощу прощения». Наконец пробившись через толпу, их путь окончился аккурат у лавки, на которой сидел молодой парень.       Глаза Кима сразу зависли на образе этого юноши, который сидел ссутулившись на скамье без майки весь потный, но такой довольный. Его короткие чёрные волосы, промокшие от влаги, красиво распростёрлись по лицу, которое имело приятные черты. Пухлые губы, в нижней из которых имелся пирсинг, изогнулись в лёгкой полуулыбке. Карие глаза, как у детёныша-оленёнка, радостно бегали из стороны в сторону. В них читалась почти детская радость от осознания того, что всё это внимание для него одного. В одной из брови так же имелось колечко пирсинга, поблёскивающее в свете зальной лампы. На его правой руке и правой грудине, как произведение искусства, разрослись множество татуировок, которые давали определённый контраст между наивной ребяческой внешностью и накаченным телом с цветными рисунками. Грудь Чонгука, объёмная и упругая, хорошо очерчённая из-за обилия мышечных волокон, вздымалась, пытаясь отдышаться. Кожа его покрылась мурашками, а коричневые соски торчали в стороны, обозначая тот факт, что парень находился на пике эмоционального возбуждения. Ким залип да так, что не заметил, как Чимин уже в третий раз кричит ему в ухо: — ТЭХЁН, ТВОЮ МАТУШКУ! — …а? — Я что говорю…я представлял его несколько другим. Знаешь более… Не успел договорить светловласый, как заворожённый Ким просипел: — Я хочу его… — Чего говоришь? — не расслышав, переспросил Пак, поближе подойдя к другу, и слегка наклонив голову к нему. — … хочу… — Чего хочешь? Говори погромче, Тэ, тут все бубнят, я ничегошеньки не слышу, — топнув ногой, сконфузился Чимин, требовательно надув губы. — ДА ХОЧУ Я ЕГО! — разозлившись крикнул на весь зал Ким, повернув голову к Паку, и побагровев, как помидор.       Шутка судьбы иль нет, но ровно в тот момент, как Тэхён разразился криком, в зале стало так же тихо, как на улице утром первого января. Глаза Пака превратились в монетки по пять копеек, а Ким не показывая своего смятения лишь глубоко вдохнул и выпалил то, что по его мнению было лучшим выходом из этой патовой ситуации: — ДА Я ХОЧУ ЕГО ПОБЕДИТЬ В МИНИ-СОРЕВНОВАНИЯХ ПО ЖИМУ ЛЁЖА! — уверенно и дерзко смотря на Чонгука, пропел он. Все качки в округе оглядели Кима с выражением лица, которым награждают лётчиков-камикадзе перед полётом. «Он бессмертный что ли или что?» «Ебать, что за тигр этот лев…» «Придём к нему на поминки, чтобы бесплатно добрать белка.» Шептались мужчины. Чонгук, который только что заинтересованно посмотрел на Кима, медленно поднялся со скамьи. Его взгляд скользнул по Тэхёну сверху вниз, оценивающе, будто он осознавал свои шансы хорошенько повеселиться в этом состязании. — Ты… — он хрипло рассмеялся, вытирая пот с лица, — …серьёзно?       Чимин по соседству кинул мимолётный взгляд на штангу, которую недавно жал этот парень, видимо, надеясь, что качки не смогли правильно посчитать блины и на грифе висело килограмм шестьдесят. Математические вычисления закопошились в его головёшке. «Три красных блина по двадцать пять килограмм плюс зелёные десятки с каждой стороны и плюс ещё гриф на двадцать килограммов равно…» Пак резко схватился за сердце и из последних сил передал свой отчёт другу, шипя: — Да, Тэхён, он жал сто девяносто килограммов… Шансов нема. — Да, серьёзно, — Тэхён вдруг выпрямился, его глаза сверкнули тем самым опасным блеском, который Чимин знал слишком хорошо, — Давай денька через два встретимся в это же время в зале и проверим, кто же из нас альфа качалки. Зал взорвался: «ОООО!!!» «Давайте делать ваши ставки.» «Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь.»       Чонгук медленно ухмыльнулся, скрестил руки, так что бицепсы напряглись, и кивнул: — Договорились. Буду ждать, биг бой. На что, кстати, будем соревноваться? — пирсингованная бровь Чонгука взметнулась вверх. — На желание. Если выигрываю я, то ты исполняешь моё; если ты — соответственно я исполняю твоё, — не мигая изрёк Ким. — Океюшки, меня всё устраивает. До послезавтра? — улыбаясь во все тридцать два зуба, отвесил салют Чон. Чимин схватил друга за руку и оттащил в сторону, тараторя: — Ты совсем с катушек съехал?! Он тебя в лепёшку закатает, смертник хуев! Тэхён лишь хлопнул его по плечу, уверенно улыбаясь: — Расслабься. У меня есть план. — Какой ещё план?! — …Я за два дня научусь впитывать протеин с креатином кожей и синтезировать мускулатуру на солнце. Чимин закатил глаза, поняв, что его друг окончательно спятил. — Лучше бы мозг себе синтезировал!       А Чонгук тем временем разбирал свою штангу, плотоядно облизываясь в предвкушении грядущего события.

***

      Те два дня, что Тэхён был предоставлен сам себе, он не нашёл лучшего решения, кроме как хорошенько отдохнуть и запастить углеводами в организме. Поэтому он с утра до вечера не просто ел, а жрал макароны, словно готовясь к голодной блокаде, и запивал протеиновыми коктейлями, в надежде на то, что его сто тридцать килограммов в жиме, которые он делал три месяца тому назад, магически превратятся в сто девяносто, и он сможет хорошенько в качестве награды трахнуть Чонгука. Чимин, как настоящий друг, звонил каждые два часа, но Тэхён игнорировал, потому что «негативная энергия мешает прогрессу».       И вот в одно прекрасное утро дня Х, Тэхён и Чимин явились в зал. Ким жевал бананы, как обезьяна на дереве, а Пак молился, чтобы его единственный друг остался живым после этих соревнований. Как и ожидалось, столпотворение около скамьи для жима вышло маштабным.              Качки с крепкими шеями обсуждали, кто кого порвёт, а парень с камерой орал в телефон: «СМОТРИТЕ ПРЯМОЙ ЭФИР! СЕГОДНЯ ЗДЕСЬ УМРЁТ ЧЕЛОВЕК!» Девушка, бегающая до этого мирно на дорожке, прошептав: «Ну, нахер» ретировалась с находящейся рядом кардио-зоны.              Закончив разминочную экзекуцию над штангой, Чонгук завидев Тэхёна, ухмыльнулся и размашисто помахал, будто они и правда старые друзья, а не жертва и палач. Глаза же Тэхёна заместо лица непроизвольно скользнули вниз и зависли на одном конкретном месте. Опять. Эти чёртовы соски. Блядский парень снова не постеснялся жать без майки, но теперь ко всему прочему на его тёмно-коричневых сосках красовался пирсинг — две маленькие металлические биты, блестящие под потолочными лампами, будто насмехаясь над фетишами Кима. Тэхён внезапно осознал реальность и познал дзен. —…— Банан, который он до этого вяло жевал, целиком вошёл в его горло. Чонгукова бровь та самая, с пирсингом, удивлённо взметнулась вверх. — Ого, — очевидно впечатлённый протянул он громко, чтобы Тэхён услышал, — Неплохой навык, биг бой. — А?       Чимин уже на автомате отвесил тумака аккурат по темечку, отводя друга в сторонку под одобрительный свист качков. — Пялиться на него будешь или всё-таки немного разомнёшься? — шипел он, загораживая Тэхёну вид на Чонгука, особенно на его пирсинг, — Просто я сомневаюсь, что ты сможешь трахаться с оторванной грудной, если каким-то чудом выиграешь, конечно. Тэхён, потирая ушибленную голову, внезапно оживился: — О, значит, ты всё же веришь, что я могу выиграть? Чимин закатил глаза так сильно, что зрачки исчезли на добрых три секунды: — Я верю, что ты можешь порвать себе всё, что угодно, пытаясь. Чонгук, заметив их шепотки, подошёл ближе, нарочито потягиваясь и давая металлу на сосках поблеснуть: — Ну что, смешарики, договорились? Или ваш чемпион передумал? Тэхён, вдохновлённый сарказмом Чимина, вдруг выпрямился: — Десять минут на разминку, и я готов. — Стоп, — вмешался Пак, резко выставив руку между ними, будто разнимая драку, — Только давайте вы будете жать не на силу, а на выносливость? Возьмём, скажем, сто килограммов. Кто больше раз пожмёт, того и тапки. Зал затих на секунду, а потом разразился смехом и одобрительными криками: — ОООО, ДА ЭТО ГОРАЗДО ИНТЕРЕСНЕЕ! — ТАПКИИИ! — БЛЯТЬ, Я СТАВЛЮ НА ЧОНГУКА, НО ЭТО ПРАВИЛО ХОТЬ КАК-ТО УРАВНИВАЕТ ШАНСЫ!       Чонгук почесал затылок, оценивающе посмотрел на Тэхёна, который уже нервно ёрзал, явно пересчитывая в уме, сколько раз он вообще может выжать сотку, и неожиданно рассмеялся: — Да хули, биг бой, я согласен. Он снова потянулся, заставив мышцы спины сыграть рельефными волнами, и добавил, насмешливо щурясь: — Всё равно ты проиграешь и будешь выполнять моё желание.       Тэхён сглотнул, но попытался сохранить лицо, выпрямив плечи: — Ну, это мы ещё посмотрим. Чимин, стоящий рядом, внезапно фыркнул, не выдержав напряжения: — Боже, да вы оба идиоты… Детский сад. Чон только усмехнулся, разминая кисти, и бросил через плечо, уже отходя к скамье: — Десять минут. Потом — танцы.       Толпа загудела, рассаживаясь по тренажёрам, как на представление. А Ким остался стоять, сжав кулаки, и тихо прошипел себе под нос: — Ладно… главное не смотреть на его блядские соски…       Время пролетело незаметно. Тэхён, как самый отважный (или глупый), решил выступить первым. Он лёг на скамью, сведя лопатки и опуская плечи вниз, из-за чего в пояснице появился нужный прогиб. Штанга с соткой замерла над ним, а вокруг уже столпились зрители, готовые к зрелищу. Чонгук, присел на соседней скамье прямо перед Тэхёном, ехидно оскалившись: — Я верю в тебя, биг бой. Тэхён, уже чувствуя, как предательски дрожат руки, пробормотал: — Ага, спасибо.       Чимин, как ответственный страховщик, зашёл за жимовую раму и встал над другом, готовый подхватить штангу, если что-то пойдёт не так. — Ты вообще дышишь? — спросил он, видя, как лицо друга постепенно багровеет. — Нет. — Ну, так попробуй. И не забудь задействовать ноги и жопу, — Чимин с важным видом раздавал указания, будто тренер сборной, — Штанга идёт вниз — разжимаешь булки и ноги, штанга идёт вверх — напрягаешь телеса и жмёшь чуть наискось. Тэхён, лёжа под штангой, медленно посмотрел на него с выражением, которое ясно говорило: «Ты серьёзно думаешь, что я этого не знаю?» — Извините, но булки разжимать и сжимать — не моя стихия. Чимин закатил глаза: — Да иди ты.       И Тэхён действительно пошёл… жать. Первый повтор: штанга вылетела, как хуй с маслом, легко и без напряжения. Пак даже расслабился, думая, что всё будет нормально. Второй: так же без проблем, но лёгкая дрожь в локтях уже намекала — веселье начинается. Третий: лицо покраснело, но выжал. Чонгук ухмыльнулся, потирая руки, ведь зрелище выходит занимательным. Четвёртый: жжение в грудных стало ощутимым, но терпимым. Чимин напрягся, готовясь подхватить, но Тэхён всё же дожал. Пятый: штанга поползла вверх медленнее, как будто кто-то невидимый сел на гриф. Ким скривился, зажмурился, стерпел и вытолкнул её вверх. Шестой: предел уже был близко. Пришлось двигать снаряд через «не могу», лицо уже напоминало спелый помидор, вены на шее вздулись. Зал замер, ожидая развязки. Седьмой: чисто на характере. Тэхён зарычал, как раненый зверь, и выдавил-таки этот чёртов гриф. Чимин уже схватился за штангу, но отпустил, видя, что друг справился. Восьмой: всё пошло наперекосяк. Штанга зависла на середине, локти дрожали, лицо посинело. Пак уже бросился помогать, но Чонгук резко вскочил и крикнул: — НЕТ, ПУСТЬ ДОЖМЁТ! Тэхёновы глаза снова примкнули к этим злосчастным сосочкам, он застонал, собрал последние силы и с диким рёвом «ЧОООНГУУУК!» (да, вот такая вот ирония судьбы) дожал. Чон, присев на корточки рядом, смачно облизнулся точно кот перед миской сметаны. — Ну что, биг бой, — протянул он, играя пирсингом в брови, — Видимо, ты очень хотел получить своё желание, раз так хорошо постарался… Он, словно заигрывая, медленно провёл пальцем по своим проколотым соскам, Тэхён и так красный от жима, покраснел ещё пуще. «Бля, неужели эта шалупонь мелкая догадалась о моём желании?» — пронеслось у него в голове, когда он поймал себя на том, что снова уставился туда, куда не надо. Резко приподнявшись, Ким сел на скамье, сверкнув глазами, и бросил вызов: — Теперь твоя очередь, силач Чон. Продемонстрируй, что могут эти мышцы. Он театрально освободил место, сделав широкий жест рукой, словно представляя главного актёра на сцене. Зал затих вновь. Чонгук, ухмыляясь, наклонился вправо и влево, заставив каждый мускул сыграть под кожей, и не спеша опустился на скамью, хорошенько мостясь. — Ох, биг бой, — протянул он, берясь за гриф, — ты точно хочешь это видеть? Тэхён, скрестив руки, насмешливо фыркнул: — Боишься, что твои соски не выдержат такой нагрузки? Чимин, стоящий рядом, закатил глаза: — Почему я нахожусь в обществе долбаёбов?.. Чон лишь звучно рассмеялся и начал свое насилие над штангой. И раз, и два, и три, и четыре, и пять, и шесть… Пак замер с открытым ртом, а Тэхён непроизвольно сглотнул, следя за каждым движением. Казалось, эту машину остановит только конец света. Штанга летела с такой скоростью, что появлялось стойкое ощущение, что сейчас Чонгук подбросит её вверх, похлопает в ладоши и спокойно поймает на опускании. Зал взорвался оглушительным рёвом. «Он не человек!» «Терминатор!» Парень, закончив подход на тринадцатом повторении, аккуратно поставил штангу и сел, даже не запыхавшись. Только лёгкий блеск пота на лбу выдавал, что он вообще что-то делал. Чимин первым нарушил тишину: — Ну-с, у тебя изначально не было шансов, так что… Он развел руками, глядя на Тэхёна с выражением «я же предупреждал». Чонгук рассмеялся, встал и потянулся, заставив мышцы ещё раз сыграть под светом ламп: — Теперь понимаешь, почему я являюсь королём жима? Его рука мгновенно сомкнулась на запястье Тэхёна, крепко, словно тиски. — А теперь давай, идём выполнять моё желание, биг бой. И потянул его в сторону раздевалок. Тэхён застыл, глаза круглые, рот приоткрыт: — Ээээ… мы куда? Чон не замедлил шаг, лишь обернулся с ухмылкой: — Все красавчики страдают Альцгеймером? — он закатил глаза, — Желание исполнять идем, говорю. Чимин бросился следом, но Чонгук свободной рукой остановил его: — Ой, нет-нет. Это только для нашего проигравшего. Ты подождёшь здесь. Дверь в раздевалку захлопнулась, оставив поражённого Чимина и других качков собирать свои обвисшие челюсти.

***

      Пространство раздевалки встретило их просторными деревянными скамьями, пахнущими сосновым лаком, и рядами металлических шкафчиков, на которых десятилетиями оставляли свои царапины поколения качков. В конце зала, за пеленой пара, угадывались контуры душевых и банного отделения.       Чонгук, совершенно не стыдясь своего полуобнажённого состояния, плавно подошёл к Тэхёну и с лёгкостью профессионального соблазнителя приобнял его за плечи, уютно устроив свою голову на его массивной дельте. — Ну что, капитан Ким Тэхён, готовы исполнить моё желание? — его голос звучал подозрительно приторно, — Думаю, наши желания… совпадут. Я ведь прекрасно заметил, как ты залип на моё тело… и особенно на мои соски. Тэхён застыл, ощущая, как его уши наливаются жаром. Его взгляд нервно метнулся к зеркалу во весь рост, где отражалась их странная парочка — мускулистый мачо, нежно обнимающий краснеющего силача. — Знаешь…не буду отрицать, на это соревнование меня сподвигло великое желание тебя трахнуть. В раздевалке стало так тихо, что было слышно, как за стеной капает вода из душа. — Так чего ты медлишь? — Чон приблизил свое лицо к уху Кима так, что тот буквально чувствовал каждой клеточкой своего тела его жаркое дыхание, — Оближи мои соски, а потом выеби своим прекрасным членом, чтобы мой визг слышали все качки в зале.       Тэхён замер на месте, его дыхание резко участилось, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Глаза расширились от адреналина, от вызова, от того, что его наглость внезапно обернулась вот этим. Чонгук стоял перед ним, полностью расслабленный, будто просто обсуждал погоду, а не предлагал устроить порно прямо в раздевалке. Пирсинг во всех местах блестел при тусклом свете, а глаза сверкали хитринкой. — Ну? — он наклонился ближе, так, что Тэхён почувствовал его дыхание на своих губах, — Или твой смелый порыв закончился на словах? Тэхён резко вдохнул, и… — Блядь, да заткнись уже. Он рванулся вперёд, схватил Чонгука за затылок и притянул к себе, впиваясь губами в его рот. Жестко, зло, без лишних нежностей. Чонгук только хрипло засмеялся в поцелуй, его руки сразу ушли к поясу Тэхёна, приспуская штаны одним резким движением. — Опаньки, кто это у нас встал такой крупненький? — Чон сквозь боксеры жадно елозил руками по уже вставшему пенису Кима, который сквозь ткань нижнего белья излучал нереальный жар. Тэхён резко вдохнул, а его бёдра сами потянулись навстречу прикосновениям, предательски выдавая возбуждение. Он попытался сохранить хмурую мину, но Чонгук уже нащупал пульсацию под тканью, и уголок его рта дёрнулся. — Какой же ты пиздливый… Тэхёновы руки внезапно впились в упругие ягодицы Чона и с лёгкостью подняли того в воздух, роняя на кафельный пол. Шорты не выдержали напора — швы на заднице с треском разошлись, обнажая округлые, идеально вылепленные мышцами ягодицы. Чонгук не успел и пикнуть, как его спина уже прижалась к прохладному полу, а Тэхён, стоя на коленях между его разведённых бёдер, срывал с себя майку, обнажая подкаченный торс, покрытый каплями пота. Ким хрипло прошипел, пальцами вонзаясь в бёдра Чонгука, оставляя красные следы. — Где теперь твои насмешки, м? Чон лишь облизнул губы, его глаза победоносно блестели: — Биг бой, да ты просто… Но Тэхён не дал договорить: он резко наклонился, жадно врезаясь зубами в шею Чонгука, заставляя того выгнуться и издать хриплый стон. На коже расцвела красная отметина рядом с пульсирующей тонкой венкой, которую тот нежно зализал горячим языком, не скупясь на слюну. — Ты хотел показать, кто тут главный? Ну так получай, чего хотел. Ким медленно, но властно провёл языком по шее Чонгука, оставляя влажный след, а затем прикусил ласково, но настойчиво ключицу, заставляя того вздрогнуть. Дальше его путь лежал ниже — к накачанным грудям, где металл пирсинга холодно блестел на фоне разгорячённой кожи. Он захватил кончик пирсинга зубами, слегка потянув, и тут же зализал вставший сосок с ближней ареолой, заставляя Чонгука резко выгнуться и хрипло застонать. Мурашки на молочной коже парня выстроились в шествие, побежав от груди к подмышкам и вниз. — Блядь… Тэхён лишь глянул на него исподлобья и, удовлетворённый реакцией, перешёл к другому соску, повторяя трюк: лёгкий укус, потом плотное обволакивание горячим ртом, и язык, играющий с проколом. Чонгук закинул голову, упираясь макушкой в кафель, сдавленно постанывая, когда Ким внезапно засосал сосок, одновременно сжимая и массируя второй пальцами. Он впервые за вечер потерял дар речи, его уже привычный насмешливый взгляд стал мутным, а губы приоткрылись в немом крике. Тэхён приподнял голову, губы блестели от слюны и пота, а в глазах горел опасный огонь. — Король доволен? — прошептал он с оттенком торжествующей насмешки. Чонгук лишь закатил глаза, грудь его вздымалась частыми, прерывистыми колебаниями, но ухмылка медленно возвращалась на его лицо. — Биг бой… — он вытраханно рассмеялся, его руки скользнули по спине Тэхёна, впиваясь в мышцы, словно когти, — Ты думаешь, этого достаточно, чтобы… Ким снова не дал ему договорить: грубые, венистые руки (все эти годы тягания железа не прошли даром) вцепились в остатки шорт и разорвали их в клочья одним резким движением. Ткань разошлась со звуком, напоминающим крики преданных адептов качалки, когда они видят, как кто-то ставит гантели не на место. На свет предстал уже вставший и истекающий смазкой розовый член с аккуратной бордовой головкой и милыми розовыми яичками. А в анальном отверстии неожиданно расположилась зелёная анальная пробка с позолоченным кончиком. — Ты что, ожидал, что я тебя сегодня трахну? — удивился Ким, а Чонгук растянул губы в ухмылке, намеренно сжав внутренние мышцы, заставив пробку слегка сместиться. Тэхён ощутил, как его собственный член дёрнулся в ответ на это демонстративное действо. — Блядь… — вырвалось у него прежде, чем он успел подобрать более достойные слова. Чонгук рассмеялся, довольный реакцией на этот перформанс: — А ты как будто этого не ожидал. Он нарочито медленно провёл пальцем по краю пробки, заставляя металлический наконечник блеснуть в свете ламп. — И раз уж мы оба этого ждали, я хорошенько потрудился и пришёл уже готовым специально для вас, капитан Ким. Тэхён почувствовал, как жар растекается по его лицу, но не отступил. Вместо этого его рука резко опустилась, обхватывая основание пробки. — Тогда, я думаю, ты не против, если я проверю насколько хорошо ты подготовился, — он дёрнул пробку на себя, но не вытащил, а лишь заставил её чуть выйти, наблюдая, как зрачки Чонгука расширяются. Зелёный силикон блестел от смазки, когда Ким наконец вытащил её полностью со звучным «чпоньк», бросив на скамью с мокрым шлепком. — Ну что, король… — Тэхён зажал раскрытое, влажное отверстие большим пальцем, заставляя Чонгука резко вдохнуть, — Кажется, ты переоценил свою выносливость, ибо долбить я буду тебя долго и много. Чон лишь оскалился, ногами обвив спину Кима: — Биг бой, ты недооцениваешь, на что я на самом деле способен. Тэхён усмехнулся, ловко зацепив пальцами резинку своих боксеров и одним резким движением стянув их вниз. Тяжелый, массивный член высвободился, уже стоя в полной боевой готовности, напряженный и явно нетерпеливый. — Мммм… Капитан Ким, а вы хороши… — Чонгук удовлетворённо вдохнул, его глаза жадно скользнули по толстому стволу, останавливаясь на пульсирующей головке. — Сейчас проверишь в действии, — Тэхён хрипло прорычал властным тоном. Он склонил голову вниз, хорошенько плюнул на свой ствол, размазывая слюну грубыми движениями ладони, затем без предупреждения опустился ниже. Его пальцы раздвинули ягодицы Чонгука, обнажая розовое, уже подготовленное отверстие. Тэхён плюнул прямо туда, затем небрежно втёр слюну в нежную кожу, массируя кончиками пальцев, но не вводя их внутрь. — Ну что… готов принять своего капитана? — прошипел он, член дёрнулся от вида дрожащего от возбуждения входа. Чонгук закинул голову, его губы приоткрылись в беззвучном согласии, но глаза все ещё сверкали подъёбом: — Ты даже не представляешь, насколько. Ким не стал ждать больше. Он приподнял Чонгука за бёдра, притянул к себе и одним резким толчком вошёл до упора, заставив того вскрикнуть и впиться ногтями в его плечи. — Вот так лучше, — прохрипел Тэхён дрожащим от напряжения голосом, когда он начал двигаться, грубо, без церемоний, как будто хотел стереть эту наглую ухмылку раз и навсегда. Чонгук лишь застонал в ответ, ноги его на спине ещё сильнее сжали их тела, заставляя их быть ближе и принуждая бурить его лоно глубже. Тэхён ускорил движения, его бёдра хлопали о плоть Чонгука с влажными шлепками, каждый толчок заставлял того выгибаться и стонать. Воздух в раздевалке стал густым от запаха пота, секса и металлического привкуса желания. — Да… вот так… — Чонгук сорванно хрипел он, — Ты… блядь… сильнее, чем я думал… Ким оскалился, ещё плотнее обхватывая пальцами бёдра своего партнёра. На следующий день, там точно расцветут синяки. — А ты… громче, чем я ожидал, король, — он прорычал, чувствуя, как его живот начинает напрягаться, приближаясь к кульминации. Чонгук тоже почувствовал это. Его рука рванулась вниз, схватив свой член, чтобы догнать Тэхёна, но тот резко остановился, вытащив свой «гриф из плоти» почти полностью, оставив только кончик внутри. — Нет-нет… — Ким властно вскрикнул, — Ты кончаешь, когда я разрешу. Чон застонал, дрожа всем телом от невыносимого напряжения, но он не спорил. Вместо этого он лишь оскалился, его бёдра сжали Тэхёна ещё сильнее в яром желании стать одним целым. Ким не устоял. С последним рыком он всадил своё достоинство до конца, его тело натужилось, и волна удовольствия накрыла тело, горячая и густая, заталкивая Чонгука за край вместе с ним. Они замерли, дрожа, их дыхание сплеталось в прерывистых стонах, пока последние судороги наслаждения прокатывались по их телам.       Чонгук первым нарушил тишину, его голос был заёбанным и удовлетворённым, но все еще ехидным: — Ну что, капитан… Доволен своим проигрышем? Тэхён приподнял бровь, пальцами лениво скользя по вспотевшему прессу Чонгука. — Очень, — он наконец выровнял дыхание, но вдруг озадачился, слегка отстранившись, — А откуда ты знаешь, что я был капитаном? Чон ухмыльнулся, а глаза блеснули хитрицой. Он расслабленно растянулся, заставляя мышцы груди красиво сократиться, прежде чем ответить: — Ммммм… Ты меня, наверное, не помнишь, но я служил в другой роте, которая два раза в неделю приезжала в вашу часть на командные военные мероприятия. Тогда-то ты мне и приглянулся, капитан. Тэхён замер, мозгами лихорадочно перебирая воспоминания. Армейская форма, строевые занятия, эти чёртовы учения… И вдруг… — Стой, — он резко приподнялся, заостряя взгляд на Чонгуке, — Ты же тот самый строптивый курсант, который умудрился подраться с инструктором на полосе препятствий?! Чон рассмеялся, довольный, что его всё-таки узнали: — О, так ты меня всё же запомнил! Я польщён. — Блядь, — Тэхён провёл рукой по лицу, — Ты же тогда весь взвод под откос пустил! Из-за тебя нам дополнительную строевую вкатили! Чонгук лишь пожал плечами, играясь пальцами с кубиками Кима: — Зато теперь ты знаешь, что я всегда добиваюсь своего. Даже если для этого нужно устроить небольшой… хаос. Тэхён лишь фыркнул. — Хочу сообщить, что вся качалка слышала, как вы «охали», «ахали» и рычали, господа спортсмены, — сквозь дверь вдруг заорал Чимин. Ким и Чон замерли, обменявшись взглядами, прежде чем рассмеяться одновременно. — О, Чимин-и… Я про тебя совсем забыл, — Тэхён обречённо ударил себя по лбу. — Ты можешь передать своему другу, чтобы он сгонял в магазин напротив за новыми шортами для меня? Эти, кажется, пришли в негодность, — громко, чтобы тот точно услышал, крикнул Чонгук, обращаясь к Киму, и показал на клочья ткани, всё еще застрявшие на одной ноге. Из-за двери раздался громкий раздосадованный стон, а затем топот отчаянно удаляющихся шагов. Чонгук фыркнул, перекатываясь на бок: — Надеюсь, он возьмет что-то… элегантное. С кружевами. Или стразами. Ким хмыкнул, шлёпнув его по аппетитной заднице: — Ты и так уже достаточно «элегантен» в таком виде. Мона Лиза курит в сторонке.       А пока Чимин где-то матерился, роясь в полках магазина, они начали свой второй подход в стенах раздевалки спортзала.