Любимчик щенка

Пхувин пытается, как может. Он не хочет выглядеть в глазах Понда девственником, неискушенным в плотских отношениях юнцом. Понд такой крутой, такой взрослый, явно знающий, что нужно делать в постели. И Пхувин бесится. Понду явно не будет интересен такой девственник, как он. И это раздражает. Приняв душ, Пхувин устраивается на постели. Он оглаживает собственное обнаженное тело, изучая его, прикасаясь в интимных местах, где раньше запрещал себе трогать. Но сейчас он должен, обязан. Пальцы скользят по промежности, он гладит кончиком одного из них свой анус, чуть надавливая, морщась от неприятных ощущений. Слишком сухо и странно. Смазка лежит рядом, как и небольшой, гладкий  фаллоиметатор.  Пхувин смотрит на него, как на врага, но потом вздыхает и тянется к смазке. Он должен попробовать сам. Вдруг, ему не понравится, тогда и влечение к экранному партнеру пропадет. Ну, он надеется на это, хотя до конца не уверен. Он постоянно находится в полу возбужденном состоянии. Эти поцелуи с Пондом. То, как старший прижимается к нему, прикасается во время съемок. Смотрит, словно готов сожрать и в то же время с такой нежностью, что Пху ведет. Он готов упасть на спину, подставить пузо и раздвинуть ноги. «Бери, Понд, я весь для тебя».  Пхувину кажется, что ему понравится, когда Понд будет трахать его, буквально разрывая своим членом, потому что Понду уж точно нечего стесняться. (Пху видел украдкой в раздевалке и впечатлился до жесткого стояка, который пришлось быстро устранять дрочкой в ближайшем туалете). Пальцы в собственной заднице ощущаются странно. Он добавил еще смазки и теперь внутри мокро и горячо. Интересно, женщины такие же влажные, когда возбуждены?  Понду бы понравилось, что он буквально течет?  Понду больше нравится с женщинами или с мужчинами? Сколько женщин у него было? А сколько мужчин? Он уже спал с девственниками?  Пхувин скользит пальцами внутрь и наружу, пытаясь понять, что же так нравится в анальном сексе. Потому что ему пока никак. Совсем. Не неприятно, просто никак. Может, если это будут пальцы Понда, длинные, более толстые, шершавые на подушечках, ему понравится больше? Он представляет пальцы Понда в своей заднице и тихо стонет, потому что сама мысль об этом возбуждает еще больше. Он почти находит удовольствие в том, чтобы трахать сам себя, как в дверь гостиничного номера стучат. Пхувин матерится на английском и не собирается никому открывать. Но, стук повторяется, более настойчивый и, как кажется Пху, слегка агрессивный. Нехотя Пхувин встает с постели и вытирает влажные от смазки пальцы о ее край. Побудет свиньёй, в конце концов это не его спальня. Он закидывает смазку под подушку, туда же и игрушку, которую так еще и не опробовал, небрежно прикрыв все одеялом. Натянув темные спальные шорты, Пху направляется к двери. На пороге Понд. Он оглядывает друга цепким взглядом, а потом на лице появляется мягкая улыбка.   — Я не помешал? — и Пхувину кажется, что Понд видит его насквозь, что тот знает, чем именно только что занимался Пху. — Нет. Просто серфил в интернете, — отступая в сторону и пропуская в свой номер. — Что-то случилось? Понд садится в кресло, продолжая внимательно смотреть на Пхувина. — Не мог уснуть, и решил зайти. Я видел, что ты онлайн. Пхувин кивает и улыбается в ответ на улыбку Понда. Ему приятно, что тот пришел, пусть и причина была глупая. В конце концов, Пху обожает любое время проведенное со своим другом. — Хочешь воды? — Да, пожалуйста. Пхувин идет к маленькому, стандартному для любого отеля, холодильнику, чтобы достать воды. Наклоняется, дотягиваясь до бутылки в глубине, не чувствуя жадного взгляда Понда, скользящего по его голым ногам выше, к заднице, прикрытой тканью шорт. Во рту у Понда пересыхает, когда он видит отчетливое влажное пятно на шортах Пху. Да, ткань шорт черная и, не приглядывайся Понд, не рассматривай так пристально вожделенную задницу, он бы и не заметил его. Меж ягодиц у Пхувина было явно очень влажно. Не так, как от испарины, нет. А так, словно из задницы Пхувино текло. — Так чем ты говоришь занимался? — голос Понда сел, во рту пересохло, он дернул себя за ворот футболки, словно та его душила. — Ммм? — Пхувин повернулся с бутылкой в руках и удивленно взглянул на друга, уловив изменения в голосе. — Что ты делал, Пху? — Понд поднялся. Он чеканил каждое слово, подходя ближе. Он забрал воду из рук Пхувина, отставляя ту в сторону и внимательно смотря в его лицо. — О чем ты? Я же ответил, — получилось немного раздраженно. Ему не хотелось думать при Понде о том, чем он занимался. Дырка его непроизвольно сжалась и Пхувин замер, вдруг почувствовав, как из него потекла смазка. Взгляд Понда стал хищным, зрачки расширились, затопив радужку. И он шумно втянул воздух через нос, словно пытаясь уловить запах смазки, что использовал Пхувин, шагнув к нему вплотную.  Пху про себя хмыкнул. Он не любил ароматизаторы в смазке, так что, хрен этот пёс что учует. Понд облизнулся. Губы у него были сухие. Сухо было и в глотке. Он внимательно смотрел в лицо друга, потом наклонился чуть вперед, шепча на ухо, задевая слегка губами: — Почему ты мокрый, Пху? — Что? — заикаясь, краснея от этого шепота и горячего дыхания, которое просачивалось в вены. — Что ты имеешь в виду? Рука Понда уверенно и по-хозяйски легла на поясницу Пхувина, притягивая того к себе ближе. И, пока Пху приходил в себя от этого фривольного с ним обращения, вторая рука Понда нырнула под резинку шорт, пальцами меж ягодиц, прям во влажную, растянутую, горячую дырку.  Пхувин задохнулся от одновременных возмущения и возбуждение. Он хотел сказать что-то язвительное, грубое, оттолкнуть, но руки вцепились в футболку на плечах Понда, колени подогнулись, а изо рта вырвался всхлип. Пальцы Понда внутри были действительно лучше, чем собственные. И Понд точно знал куда давить, удовольствие расползлось по всему телу от стимуляции определенной точки внутри. — Так что ты делал в одиночестве, Пхувин? — хриплый голос Понда, такой непохожий на его обычный, без этой бархатистой мягкости, облизал тело Пху огнём. Он задыхался от движений пальцев внутри, от того, как его прижимали к сильной, накаченной груди. Как разъедало дыханием Понда кожу. — Мне было надо, — лицо опалило жаром, он попытался спрятаться на груди Понда, но тот не позволил. — Ммм? — и взгляд такой, словно он знает ответ, просто мучает, заставляя признаться. Конечно, Понд его знает, он его чувствует — растянутый, но все еще достаточно узкий, влажный, горячий ответ. — Я хотел понять, будет ли мне хорошо, — Пхувин часто дышал, сжимаясь на пальцах Понда. Тот двигал ими медленно, поглаживая изнутри нежные стенки, наслаждаясь жаром вокруг, представляя, как скоро их место займет член, болезненно упирающийся в ширинку джинс, истекающий смазкой в белье. — Хорошо? — Понд подталкивал Пхувина к откровенности. Ему нужно было знать, что творилось в голове его экранного партнера, чтобы выстроить правильную линию своего поведения. Не спугнуть. Пхувин был жестким, иногда жестоким не только к окружающим, но и к себе. Он шел к своей цели напролом поддерживаемый своей семьей. А еще он был нежным, ранимым, немного замкнутым. Понд уже какое-то время строил свою жизнь вокруг своего кхуна. Но так же он хотел, чтобы и жизнь Пху строилась теперь с учетом наличия Понда в ней не как переменной, а как постоянной величины. — Понравится ли мне секс с мужчиной, — и тихо добавил. — Секс вообще. Пхувин терся щекой о ткань футболки на плече Понда, пока тот ласкал его изнутри, чуть двигал бедрами не понимая, хочет ли он эти пальцы глубже или же, чтобы Понд перестал. А Понд жмурился, старался дышать ровно, пытаясь не сдохнуть от того жара, что полыхнул по венам от тихого признания.  Пхувин девственник.  Пхувин не был с мужчиной.  Пхувин не был с женщиной. Судя по всему, Пхувин и со своей рукой бывал не часто. И блядь, Понду казалось, что мозг сейчас закоротит. Нет, он понимал, что его Пху не сильно искушен в делах любовных, но чтобы совсем нет. Вау. Понд постарался выровнять дыхание и у него почти получилось. Он нехотя достал пальцы из дырки Пху, им нужно было перебраться на постель. Но, Пхувин расценил это по-своему. — Что, не хочешь иметь дело с девственником? — кривая ухмылка на лице, злой взгляд и попытка оттолкнуть. — Да и не надо. Найду с кем. — Ага, — подумал про себя Понд, — разбежался. А потом просто поцеловал. Мягко, уверенно, крепко. — А? — Пхувин хлопал глазами, смотря на Понда после. Этот поцелуй был не похож на их экранные, он был настоящий и оттого ощущался совершенно по другому. Пхувин смотрел на Понда, пытаясь осознать происходящее. Его не кинут? Его не пошлют? Понду нравятся девственники? — Мне нравишься ты, Пху, — Понд мягко погладил его по щеке. — А? — Ты говоришь вслух, — улыбнулся Понд, медленно двигаясь к кровати. Он не собирался терять ни минуты и взять все, что ему полагалось. А Пхувин ему полагался контрактом, а кто против, пусть идет разбираться с главными боссами, потому что Понд сам подписал договор, в котором Пхувин его. В каком статусе, это уже другой вопрос, тут главное, что его. Кровать бросилась Пхувину буквально под колени. Он не удержался. Попытался трепыхнуться, но Понд не дал ему ухватиться за свои плечи, а только придал ускорения и уронил на пружинистый гостиничный матрас. Стянув с плеч футболку, сверкая своим голым торсом, вызывая очередной ступор у Пхувина, Понд забрался на постель и буквально улегся своим тренированным телом на Пхувина, придавливая собой. Не давая и возможности двинуться. А потом вновь поцеловал, чтобы окончательно выбить все разумные мысли из головы своего Пху. С того станется дать в морду и сбежать, говоря после, что это все фантазии Понда, а сам Пхувин ничего подобного не имел в виду. Когда Понд перестал терзать рот Пхувина, он переместился на шею. Оставлять следов было нельзя, хотя зубы буквально чесались от желания цапнуть нежную кожу, заклеймить, но острые когти, прошедшиеся по коже головы Понда, намекнули, что все же не стоит. Да и сам Пхувин, зашипевший разъяренной кошкой, тоже как бы намекал – никаких следов. Понд приподнялся и стянул с длиннющих ног Пхувина шорты. Задница блестела от смазки, да и спереди Пхувин был мокрым, но уже от смазки естественной. — Красивый, — прошептал Понд облизываясь. И под его взглядом Пхувину стало почему-то стыдно, он попытался прикрыть пах руками, но Понд не позволил. — Лежи смирно, — он раздвинул ноги Пхувина и устроился между ними. Пхувин отвернулся, он старался не смотреть на Понда, но руки убрал. — Подними их, — продолжил Понд, — закинь за голову. Не мешай мне удовлетворять тебя. — Меня? — вскинулся Пхувин, злобно смотря на, кажется уже настоящего партнера. — Конечно тебя, — улыбнулся Понд, — всё всегда для тебя, вокруг тебя. Ты же моя принцесса, — ухмыльнулся Понд и сполз ниже. Он потом покажет Пхувину насколько чувствительно у него тело. Изучит его от кончиков пальце на ногах, до линии роста волос на голове. Но это будет потом, а сейчас...сейчас Понду хотелось увидеть эту девственную дырку, что сочилась любрикантом. Он потер подушечками пальцев сфинктер, облизнувшись, смотря, как тот запульсировал, чуть приоткрывшись, выталкивая еще порцию смазки. Сколько же Пху ее туда натолкал? Да и не важно. Понду же проще. Он толкнулся сразу двумя пальцами, проникая на две фаланги, прокручивая запястье, наблюдая за реакцией Пхувина. Тот крепче вцепился в изголовье постели, закусывая губу и подкидывая бедра вверх. Да уж, трахать самого себя пальцами оказалось не так возбуждающе, как тогда, когда тебя трахает кто-то другой. Кто-то другой, кого зовут Понд.  Пхувин хотел его руки на себе, пальцы внутри, губы на коже. О да, определенно хотел. Стон удовольствия сорвался с его губ, когда Понд толкнулся пальцами глубже, все так же проворачивая запястье. — Ты такой влажный внутри, такой горячий, — Понд говорил низким, грудным голосом, оглаживая мягкие стенки, раздвигая пальцы, растягивая под себя. Второй рукой он дотянулся до фаллоиметатора. — Ты воспользовался им? Пхувин не ответил, только отрицательно замотал головой. Он тек себе на живот, при каждом надавливании на простату его член дергался и, казалось, напрягался от прилива крови еще сильнее. Головка была ярко бордовой, вены вздулись. — В следующий раз мы обязательно им воспользуемся, — хмыкнул Понд и откинул игрушку куда-то в сторону. — Ты хочешь кончить на моих пальцах, Пхувин? Или на моём языке? Пхувин распахнул глаза и задушенный стон вырвался из его глотки. — Я вылижу тебя. Это будет пошло и грязно, как в одном из тех порно роликов. Ты же смотрел их? — дотянувшись до флакона со смазкой, Понд добавил еще и вошел уже тремя пальцами. — Мне кажется, — входя по самые костяшки, — тебе понравится. Тебе и сейчас нравится, да? — он подался вперед, не переставая трахать рукой, и поцеловал. Глубоко, жадно, горячо. Буквально насилуя рот Пхувина своим. — Нара, — прошептал Пхувин, когда Понд перестал терзать его рот, ниточка слюны тянулась от губ одного к губам другого и Понд улыбнулся. Нет, оскалился. Потому что такого Пхувина никто и никогда не видел. Такого голого, с раздвинутыми ногами, стонущего, готового для члена, просящего о нем, готового принять всё, что Понд ему даст. И от этого знания, что он первый, никого до него, внутри Понда скалился Зверь. Присвоить, пометить, поиметь, спрятать, служить, ублажать... Всё для Пхувина. Понд хотел быть первым и последним, эгоистичное желание, которое он исполнит ради себя. Ради своего Пху. Пхувина повело еще больше, Понд всегда улыбался ему мягко, иногда озорно. Но никогда вот так вот — нагло скалясь, облизываясь, словно Пхувин был лакомством принадлежащим только ему, Наравиту. И Пхувину это нравилось. Он хотел быть использованным таким Пондом, хотел быть им разрушенным, разобранным на части. Он двигал бедрами, сам того не осознавая, трахая себя рукой и пальцами Понда, совершенно потерявшись в ощущениях и голосе своего партнера. — Нара, — снова прошептал он имя сухими губами, когда Понд добавил четвертый палец и стало очень туго и очень хорошо. — Я позабочусь о тебе. Тебе будет хорошо со мной. — А тебе? — Пхувин смотрел влажными глазами, бедра ныли, внутри пекло от растяжения, края дырки были натерты, но ему хотелось большего. Ему хотелось знать какого это принадлежать Понду. Хотя бы раз быть его и, чтобы Понд принадлежал ему. Это желание ощущалось почти физической болью. Слезы выступили на глазах от осознания, что он может быть не единственным. Понд широким мазком слизал скатившуюся слезу со щеки Пхувина и мягко поцеловал, продолжая при этом жестко трахать пальцами. Четыре пальца свободно двигались в теле, по комнате раздавались пошлые влажные звуки. Понд добавил еще смазки, буквально заталкивая ее внутрь. Он кайфовал от того, насколько его Пху мокрый. И одновременно хотел, чтобы первый раз Пхувина прошел максимально комфортно. Боли можно избежать, если сейчас он приложит максимум усилий и хорошенько растянет свою принцессу. У Понда пальцы на ногах поджимались от желания и предвкушения. Пхувин будет его и он приложит все усилия, чтобы так и оставалось. — Тебе будет легче принять меня, если ты встанешь на четвереньки. — Нет, — Пхувин замотал головой. Он хотел видеть Понда, он хотел целовать его, как в этих романтических фильмах, хотел обнимать его, пока тот будет внутри. — Нет, — еще раз повторил Пху. — Хорошо, — Понд вытащил пальцы, размазав остатки смазки на руке по своему члену, после подхватывая Пхувина под бедра и подтягивая того ближе к себе. — Ты не должен молчать, если что-то не так. Я остановлюсь в любой момент. Понд говорил это уверенно, огладив раскрытый вход пальцами. Смотря, как Пху сжимается вокруг самых кончиков, словно прося, чтобы он вошел. Заполнил. Пометил собой.   И как он мог ему отказать в этом? Да вообще в чем либо? Понд приставил головку члена к сфинктеру и чуть толкнулся вперед. Пхувин напрягся, инстинктивно сопротивляясь вторжению, но ласковый голос Понда уговаривал пустить, расслабиться, открыться. Пху поддавался медленно, чувствуя, как Понд входит в его тело, раздвигает своим членом, заполняет его. На чуть резком движении бедер Понда, Пхувин вскрикнул от боли, вцепившись тому в предплечья, оставив красные следы от ногтей, пытаясь уйти от проникновения. Под зажмуренными глазами пекло от слез, его распирало изнутри болью и жаром. Пхувину хотелось кричать, чтобы Понд вытащил, чтобы всё прекратилось. Но потом он ловил себя на том, что сам хотел хотя бы раз принадлежать своему партнеру. Хотя бы один раз. Он выдержит. Он сможет. — Прости, — пробормотал Понд. Пот заливал глаза, его всего трясло, так туго и хорошо обхватывал его Пху. Хотелось двигаться, вколачиваться, но он обещал, что его кхуну будет с ним хорошо.  Понд двигал бёдрами вперед-назад, словно раскачиваясь, входя с каждым разом все глубже, пока его пах не прижался к бедрам Пху, войдя по самый корень. Он уткнулся лбом в плечо Пхувина часто дыша. Это было почти невозможно терпеть.  Понду казалось, что одно движение и он кончит в ту же секунду. Эмоции зашкаливали, тело горело, по венам бежал жидкий огонь. Но он терпел, ожидая, когда Пхувин под ним расслабиться. А Пхувин заметно расслабился, как только Понд остановился. Он привыкал к распирающему ощущению внутри себя, к заполненности и легкой боли и дискомфорту. Слегка морщась, прислушивался к себе. Пока было... не больно. Но хотелось, чтобы Понд вышел. Чтобы отставил его. Дал ему смыть с себя пот, смазку и всё это. Ему пока не нравилось то, что он испытывал сейчас. Почему в статьях и в порно, это выглядело таким приятным? А потом Понд качнулся вперед и перед глазами побелело. Понд принялся выходить из тела под собой, а потом вновь толкался бедрами внутрь. Постепенно увеличивая амплитуду толчков. Каждый раз меняя угол, внимательно отслеживая реакцию любовника.  Пхувин морщился от пока не таких уж и приятных ощущений, но не останавливал Понда, хотя и хотелось. Он жмурился при каждом ударе бедер о его промежность, отворачивал голову, чтобы не смотреть в искаженное удовольствием лицо Понда. А потом словно взрыв сверхновой, Пхувин тихо ахнул и сжал Понда внутри, слепо уставившись на того, хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег. — Еще, — на выдохе, вцепляясь в руки Понда своими сведенными вспышкой удовольствия пальцами. — Там. Еще. Понд оскалился в неприятной улыбке. Именно этого он и ждал. Это искал. Правильный угол, чтобы его принцессе стало хорошо. Чтобы Пхувин выглядел таким, как сейчас — потерянным в удовольствии, сломанным и собранным после заново.  Понд стал трахать так, словно завтра не наступит. Работая бедрами быстро, сильно, в одном ритме, четко уловив, как именно нравится Пхувину. А Пхувин уже, потерявшись в удовольствия, стонал и толкался навстречу. Он сжимался вокруг члена Понда. Он вдавливал ногти в кожу предплечий, закатывал глаза, выгибался, словно в его теле не было костей. В какой-то момент Понд ухватил Пхувина за волосы, чуть оттягивая, заставляя смотреть в свои глаза, целуя так жадно и страстно, до покрасневших до боли губ. — Первый раз это почти не возможно, но ты же постараешься ради меня? Пхувин не понимал о чем говорит Понд, а только кивал и скулил, пытаясь догнать то чувство, что позволит ему наконец-то кончить. А Понд трахал все яростнее, жестче, не сводя взгляда с лица Пхувина, упиваясь видом — слезами, что непроизвольно текли из глаз, съезжающими на левую сторону губам, раскрытыми в немом крике, блестевшей от пота покрасневшей коже. Пхувин замер, слепо смотря на Понда, который резко вбивался в уже свободно принимающую его дырку, судорожно всхлипнул, а потом его затрясло. Первый секс с мужчиной и первый анальный оргазм. Понд был горд собой, он все еще двигал бедрами, пытаясь угнаться за своим Пху, наполнить его собой, пометить изнутри, раз нельзя снаружи. Пхувин почувствовал, как полыхнуло жаром внутри, обжигая натертые стенки, как некрасиво скривилось лицо Понда, как жалобно тот заскулил, упираясь лбом меж плечом и шеей Пху, продолжая двигать бедрами, стараясь войти еще глубже, кончая, казалось, бесконечно. А потом Понд упал Пхувину на грудь всем своим весом. Руки не держали. В теле, казалось, не осталось целых костей, только какое-то желе. Пхувин неосознанно вплел пальцы в густые, влажные волосы Понда. Его дыхание постепенно успокаивалось. Чувства и эмоции возвращались к своему привычному состоянию. В заднице все еще был член Понда, распирающий чуть меньше, постепенно теряющий свою силу, но такой же горячий, как и в самом начале их секса. Пхувин заерзал, что вызвало недовольное бурчание Понда. Он приподнялся на локтях, рассматривая лицо Пху, чуть опухшие от слез веки, слипшиеся стрелки ресниц, подсыхающие дорожки слез на щеках, искусанные до пурпурного губы. — Не видел картины красивее, — улыбнулся Понд и улыбка вновь была мягкой, доброй, как Пхувин привык видеть. — Ты теперь мой, Нара? — неуверенно, на грани слышимости. — Всегда был твоим, — мягко целуя в висок, чуть отстраняясь после, аккуратно выходя, придерживая член у основания. Понд поднялся и ушел в ванную. Вышел с влажным полотенцем и обтер Пхувина, стирая капли семени того с груди и паха, вытирая свою сперму вперемешку со смазкой меж ягодиц.  Пхувин поморщился. Вход был покрасневшим, натертым, края ныли. Понд пощекотал пальцами и хмыкнул, наблюдая, как раскрылась дырка под этим движением, словно приглашая. — Нет, — рявкнул Пхувин. Голос был сильным, властным, хотя тело и не слушалось. — На сегодня хватит, Нара. Понд кивнул, а потом наклонился к уху Пхувина и зашептал: — Я обещал тебя вылизать. Вот с этого в следующий раз и начнем. Пхувин задохнулся от возмущения, но Понд, откинув грязное полотенце в сторону, улегся рядом и подгреб Пхувина ближе к себе. В сильных, теплых объятиях, устроив голову на твердой груди Понда, возмущаться перехотелось. Ровный стук сердца, который казался таким родным, убаюкивал. Мышцы гудели, в голове было пусто.  Пхувин закрыл глаза. Он все еще не верил, что это происходит на самом деле, что это не его грязные фантазии. Но вот он, лежит в гостиничной постели, в объятиях самого красивого парня, который только что лишил его невинности. — Понд? — Ммм? — тот мягко погладил Пхувина по голове, подталкивая к разговору, чувствуя неуверенность Пхувина. — Если я захочу, как ты... Понд хмыкнул, рука легла на плечо Пху, прижимая к себе сильнее. — Всё, что захочешь, принцесса, — целуя в макушку, — всё, что ты только захочешь. Пхувин удовлетворенно выдохнул и закрыл глаза. Он сделал правильный выбор. Поставил на правильного кобеля, когда встал вопрос о том, с кем его ставить в пару. Возможно, Понд и догадывается, но Пхувин уж точно не собирается озвучивать имена тех, кто тоже был в его списке. Больше этот список ему не нужен. — Ты мой, Нара, — прошептал он на грани слышимости, почти засыпая. — Всегда был, — подтверждает довольно Понд. Он не дурак отказываться от Пхувина. Пусть его кхун думает, что именно он главный. Но Понд сделает из него идеального любовника. Как и сам станет идеальным для него.