Забота с привкусом Ада

Глубокая, бархатная ночь опустилась на Ад, приглушив обычные какофонии мучений и греха. В огромном замке, принадлежащем Владыке Преисподней, царила своя, особенная тишина. В одной из самых роскошных и уютных спален, залитой лишь призрачным багровым светом, проникающим сквозь витражные окна, мирно спали Люцифер Морнингстар и Аластор. Их огромная кровать, застеленная шелковыми простынями и пуховыми одеялами, утопала в мягкости. Люцифер, свернувшись калачиком, обнимал подушку, его золотистые волосы растрепались по белому атласу. Аластор лежал рядом, его длинное, худощавое тело было расслаблено, а обычно напряженная улыбка сейчас казалась удивительно мягкой в свете ночи. Внезапно, Аластор, даже сквозь пелену глубокого сна, уловил едва слышный звук. Его пушистое оленье ухо, невероятно чуткое к малейшим вибрациям и шорохам, дернулось. Он прислушался. Сначала слабый, а затем все нарастающий, тонкий, жалобный всхлип разорвал тишину, доносясь из соседней комнаты. Чарли. Их маленькая Чарли. Аластор медленно открыл свои ярко-красные глаза, которые даже в темноте казались необычайно проницательными. Он осторожно, чтобы не разбудить мужа, высвободился из-под одеяла. Но Люцифер, словно почувствовав его движение, недовольно застонал и еще глубже зарылся в подушки. —Люцифер... Люцифер, проснись, — прошептал Аластор, слегка толкая его в плечо. Его голос был непривычно тихим, лишенным даже намека на обычные радиопомехи. Король Ада лишь что-то неразборчиво пробормотал, еще глубже пряча лицо. —Ммм... нет... еще 5 минут ... там... это сон про самую большую утку с короной... Плач Чарли стал громче, теперь он был отчетливым, полным растерянности и легкого испуга. Аластор издал легкий, раздраженный треск, который тут же подавил. —Люцифер, — повторил он, на этот раз чуть настойчивее, легонько потряхивая мужа. — Наша дочь плачет. Твой черёд. Я брал ее в прошлый раз. Люцифер медленно приоткрыл один глаз, который тут же сощурился от досады, а затем открыл второй. Он перевернулся на спину, потирая лицо ладонью в белоснежной перчатке. —Плачет? Чарли? Ох, ради всего святого... снова? Что там на этот раз? Наверное, кошмар про то, что её пони недостаточно блестит, или что-то еще, что тревожит маленьких принцесс.— Он театрально зевнул, прикрыв рот.—Мой дорогой, я только что... завершил очень важный... королевский... сон. Это ужасно утомительно, знаешь ли. Дай мне еще мгновение, чтобы собрать все свои силы для роли самого лучшего папочки...— Он попытался снова спрятаться под одеяло. Плач Чарли наполнился новыми обертонами, в нем уже слышались не только слезы, но и легкое хныканье. Аластор тяжело вздохнул. Это был тот самый вздох, который означал смесь усталости, нежности и легкой безнадежности. Он аккуратно, но решительно откинул одеяло с Люцифера. —Ладно , — произнес он, его голос был мягким, но с легкой ноткой обреченности. —Видимо, сегодня "самый лучший папочка" снова я. Люцифер лишь пробормотал что-то неразборчивое, снова переворачиваясь на бок и натягивая одеяло почти на голову. Аластор лишь покачал головой, легкая, едва заметная улыбка появилась на его лице. Его глаза выражали смесь усталости и глубокой нежности. Он бесшумно соскользнул с кровати. Его движения были легкими и грациозными, словно он и не касался пола. В тусклом свете ночника его силуэт выглядел почти призрачно, когда он скользнул по коридору к комнате Чарли. Дверь в детскую была приоткрыта, и Аластор заглянул внутрь. Чарли сидела в своей кроватке, обхватив руками колени, и тихонько всхлипывала, её маленькие рожки едва виднелись над светлыми волосами. На маленьком личике блестели слезы. Аластор вошел, и в его голосе, когда он заговорил, не было и следа обычной демонической угрозы или театральности. Он был удивительно ласковым и спокойным. —Тише, моя маленькая , тише, — промурлыкал он, подходя к кроватке. Его красные глаза излучали тепло. —Что случилось, солнышко? Плохой сон? Чарли подняла на него заплаканные глаза и протянула ручки. —Папочка Ал... мне... мне было страшно... Аластор с нежностью поднял ее на руки, прижимая к груди. Ее маленькое теплое тельце прильнуло к нему. Он осторожно покачивал ее, поглаживая по спине. —Ох, моя милая. Это был всего лишь сон, — шептал он, его голос был необыкновенно спокойным и утешающим, будто колыбельная. Его радио-помехи почти полностью исчезли, уступая место чистому, глубокому тону. —Просто сон, моя малышка. Я здесь. Папочка здесь. Ничего тебе не угрожает. Он прошелся с ней по комнате, ритмично покачивая. Чарли прижалась к нему, уткнувшись личиком в его шею. Ее всхлипы постепенно стихали, превращаясь в тихие шмыганья, а затем и вовсе сошли на нет. Аластор слегка поглаживал ее по голове, иногда нежно целуя в макушку. —Может быть, ты хочешь, чтобы я спел тебе что-нибудь? – прошептал он, и Чарли кивнула, уткнувшись в него еще сильнее. Аластор начал тихонько напевать старинную мелодию, которую когда-то услышал на радио Земли. Это была простая, нежная колыбельная, полная тепла и умиротворения. Его голос был низким, мурлыкающим, и удивительно успокаивающим. В нем не было ничего Радио- Демона , только любящий отец. Через несколько минут дыхание Чарли стало ровным и глубоким. Она крепко спала у него на руках. Аластор осторожно уложил ее обратно в кроватку, поправил одеяльце и поцеловал в лоб. Он постоял еще немного, глядя на спящую дочь, прежде чем тихонько, на цыпочках, выйти из комнаты. Вернувшись в свою спальню, он ожидал увидеть Люцифера, спящего безмяжным сном, но ошибся. Люцифер уже сидел на кровати, привалившись к подушкам. Его волосы были все еще растрепаны, глаза немного заспаны, но на губах играла нежная, милая улыбка, которую Аластор видел лишь в моменты глубокой искренности и привязанности. Он выглядел как большое, сонное дитя, которое ждало возвращения своего родителя. —Ну что?—пробормотал Люцифер, его голос был хриплым ото сна, но наполненным теплом. —Наша маленькая принцесса успокоилась? Аластор подошел к кровати, его улыбка стала шире. —Да, мой дорогой. Успокоилась. Кажется, ей приснилось что-то страшное. Люцифер слабо усмехнулся, покачал головой. —Ох, эти детские кошмары... Всегда такие драматичные.—Он протянул руку к Аластору, приглашая его подойти ближе. Аластор опустился на край кровати. Не успел он даже полностью сесть, как Люцифер, с этой милой, сонной улыбкой, отбросил одеяло. Он поднялся к Аластору, его движения были слегка неуклюжими от сна, но взгляд был полностью сосредоточен на муже. Он обхватил лицо Аластора ладонями и, наклонившись, нежно, медленно поцеловал его в губы. Поцелуй был мягким, полным благодарности и нежности, без обычной игривости или страсти. Просто чистое, утреннее, любящее прикосновение. —Спасибо, тебе Аластор , —прошептал Люцифер, отстраняясь лишь на дюйм, его глаза по-прежнему были затуманены сном, но светились обожанием. —Ты лучший отец... и муж. Аластор лишь усмехнулся, его обычно широкая улыбка стала мягкой и искренней. Он провел рукой по растрепанным золотистым волосам Люцифера. —Я знаю, —тихо ответил он, прежде чем снова поцеловать Люцифера, на этот раз чуть дольше, отвечая на его нежность. Они оба снова опустились на подушки, Люцифер притянул Аластора поближе, обняв его. Аластор устроился в его объятиях, положив голову на плечо Люциферу, и их дыхание вскоре снова стало ровным и спокойным. Ночь снова опустилась на замок, но теперь она была наполнена не только тишиной, но и теплом любви и покоя, который поселился в их комнате.