Ich fühle dein Stress

      — Георгич, можно?       Лёша останавливается на пороге кабинета Олега и ждёт разрешения войти. Пальцы невольно сжимают папку с документами, а внутри что-то укалывает, когда он замечает, что с Олегом что-то не так. Да, тот снова скрывает это, как может, но зажатый в кулаке платок, напряжённые ссутуленные плечи и отрешённый взгляд, направленный в одну точку, выдают его, ломают маску спокойствия. Лёша думает выйти, но не вполне понимает зачем: оставить Олега одного он не может, а что сейчас лучше принести — кофе, чай или коньяк — пока не вполне ясно. Да и Олег отвечает:       — Да, заходи, Лёш, — голос сиплый, даже неуверенный, но это быстро исчезает, когда Олег откашливается и делает попытку расслабиться. Получается не очень. — Экспертиза готова?       — Не только она, — Лёша садится напротив Олега и присматривается. Да, он не ошибся: замешательство во взгляде, чуть заметная дрожь губ и щёк и попытка всё скрыть — Олег в смятении. — Ещё сводка по стволу пришла. С чего начать?       — Давай со ствола, — Олег пытается выразить радость от такого большого объёма новой информации, но улыбка получается натянутой и сходит тут же. — Он нам ломает весь пазл.       Лёша рассказывает всё в стандартной форме и отвечает на вопросы Олега, но медленнее, чем обычно. После каждого предложения делает небольшую паузу и внимательно следит за мимикой Олега. Некоторые пункты повторяет дважды, если видит, что Олег морщится и иначе выражает непонимание, хотя и кивает при этом. Передавая распечатки, ждёт ещё дольше, пока Олег не кивнёт или не угукнет — и на каждый лист уходит по минуте-полторы. Лёша видит, что Олег беззвучно проговаривает написанное, возвращается к верху страницы и снова проговаривает уже вдумчивее, то и дело поправляя очки, и не торопит его. Замечает, что плечи Олега немного разжимаются, и делает у себя в голове пометку: «Упрямый. Никогда прямо не скажет, что не в состоянии. Ничего, проходили», — и готовится расспрашивать Олега.       — Товарищ подполковник, — неожиданно говорит Лёша и понимает, что очень зря — Олег еле сдерживается, чтобы не поморщиться от удара изнутри, — разрешите обратиться неформально?..       Тем не менее это работает. Олег поднимает на Лёшу взгляд, снимает очки и тараторит: «Обращайся», — а сам думает, где оступился и почему его раскрыли. Вне кабинета полковника подобный тон между операми принят не был, и между Олегом и Лёшей тем более. И подобное обращение обычно сулило не всегда приятный, но, они оба признавали, такой нужный разговор. Сам Олег точно так же приходил к Лёше, когда тому было плохо. Поначалу он удивлялся, когда подполковник просил у капитана разрешение обратиться, но потом понял, что у них случайно получился собственный «код» для помощи, который они продолжают использовать. И это очень помогало и помогает. Они похожи, но отличаются друг от друга тем, что Лёша раскрывается быстрее, даже несмотря на свой сложный характер. А вот Олегу открыться трудно, даже собственной жене. Он же должен быть сильным?       — Олег, я всё вижу. Что случилось? — спрашивает Лёша в лоб, откладывая папку.       — Тебе показалось, — неуверенно заявляет Олег, хотя и сам себе не верит. Неосознанно пытается выиграть время, чтобы собраться? Возможно.       Лёша вздыхает и ставит стул рядом с креслом Олега, чтобы сесть ближе. Олег не сопротивляется. Даже придвигается чуть ближе. Смотрит в пол, делая ещё одну попытку собраться с мыслями, и всё же отвечает:       — Меня собираются отправить в отставку. На пенсию. Мерзлякин уже выбрал того, кто меня заменит. Чердынцев передал. И Кукушкин велел вечером быть при параде.       Голос ровный, тихий, взгляд — в пол. Лёша плечом чувствует мелкую дрожь. От услышанного по спине бежит холод и ударяет в затылок, а нутро болезненно сжимается. Верить не хочется, но Лёша и не спешит — это может быть ошибкой. Вдох. Выдох. Если они оба будут на эмоциональном взводе, то кто их успокоит?       Повторив слова Олега несколько раз про себя, Лёша обнимает его за плечи одной рукой. Не поднимая взгляда, Олег ещё чуть придвигается и спиной прижимается к руке Лёши — насколько позволяет разделяющий их подлокотник кресла. Выдохнув, Олег всё же решается посмотреть на Лёшу, но тут же переводит взгляд обратно на пол. Пытается спрятать страх и безысходность. Зачем?       — Ну, что поделать… Появится свободное время… — продолжает Олег ещё неувереннее. — Займусь тем, на что не хватало времени…       — Олег, — перебивает Лёша, — я всё вижу. И всё слышу. И тебя знаю.       Олег вздыхает и кивает. Наивно было пытаться утешить себя подобными мыслями, очень наивно. Понимал же. И всё равно думал и крутил их в голове. «На что ты надеешься?» — спрашивает он у самого себя. Разве что успокоить оперов… которые тоже слишком хорошо его знают, чтобы верить в искренность подобного.       Лёша осторожно берёт руку Олега и слегка её сжимает, наблюдая за его реакцией. Не заметив сопротивления, бережно касается губами кончиков пальцев. Притягивает его руку, целует фаланги и костяшки, недавно сбитые в драке при задержании. Задерживается, прижавшись губами к ссадинам. С нежностью и уверенностью смотрит Олегу в глаза, когда тот переводит на него смущённый взгляд. Чуть касаясь кожи, скользит губами к запястью и оставляет на нём последний поцелуй, после чего осторожно перехватывает руку Олега и сплетает пальцы. Чувствует, как тот вздрагивает. Краснея, Олег почти забывает о своей тревоге и успокаивается, дрожь в его теле унимается. Присущее Лёше сосредоточение и тепло в его взгляде завораживают.       — Не паникуй раньше времени, — мягко говорит Лёша. — Я чувствую, что Чердынцев что-то неправильно понял. И, вероятно, ты на нервах мог что-то не так интерпретировать. Сколько ты спал последней ночью?       — Восемь… — Олег мнётся под взглядом Лёши. — Ну, шесть… пять… с половиной…       — Час, — почти шепчет Лёша, встревоженно и даже немного печально глядя на синяки под глазами Олега и на его бледную кожу. Олег вздыхает и кивает, всё также глядя в глаза Лёши. — Олег, я за тебя беспокоюсь. Без шуток. Поэтому прошу: не изводи себя мыслями, которым нет подтверждения. Всё не так, как ты думаешь. Поверь. Пожалуйста. Ради моего спокойствия.       — Как ты вообще увидел, что… — Олег смотрит в сторону и пытается подобрать слова, но Лёша понимает его и так.       — Посмотри в эти глаза, Олег, — тот слушается. Дыхание перехватывает. — Они никогда не ошибаются.       Снова краснея, Олег отводит взгляд. Лёша видит его скептически искривлённые бледные губы и не осуждает — подозрительный по своей натуре, ещё и со свинцовым облаком отставки над головой, Олег вряд ли сразу поверит ему, как бы ни доверял. Ожидаемо. Но Лёша терпелив. Очень терпелив. И настойчив. И хитёр.       — А теперь… — Лёша мнётся, решаясь не сразу. Осторожно расцепляет руки, чтобы поднести ладонь Олега к области своего сердца и прижать. У самого рука слегка подрагивает. — Почувствуй биение этого сердца. Оно… тоже… никогда не ошибается.       А стучит оно быстро. Лёша сам волнуется и стесняется своих же действий, но ради Олега переступает через это. Не обращает внимания, чтобы тот почувствовал себя в безопасности. Чтобы тот поверил и перенял Лёшину уверенность. И Олег это чувствует. Вдох обжигает лёгкие, отрезвляя. Разум проясняется. Тревога уходит. Олег смотрит на Лёшу с благодарностью и тихой радостью, а в ответ получает ещё более нежный и тёплый взгляд. Уголки губ приподнимаются в улыбке. У обоих.       Олег немного откатывается назад, чтобы встать. Лёша тоже поднимается. Помявшись секунду, Олег обнимает его. Окончательно расслабляется, когда Лёша осторожно прижимает его к себе. Время замирает. Не хочется пускать его вновь. Пусть стоит.       — Спасибо, — шепчет он, отстраняясь, когда за дверью слышатся шаги. Смотрит на часы. — Поеду домой, наверное. За кителем.       — Давай, — Лёша кивает, забирает свою папку и направляется к двери. Прислушивается — шаги прошли мимо. Едва коснувшись ручки, оборачивается. — И… помни. Я рядом. Всегда.       Лёша выходит, Олег остаётся один. Касается своей руки, на которой всё ещё теплится флёр прикосновений губ Лёши. Вздрогнув, хватает с вешалки куртку, запирает кабинет и, отдав ключ дежурному, вылетает из отдела. В груди пылает надежда на лучший исход, напрочь сжигая убеждение в отставке.

* * *

      Лёша отвлекается от колбы, которую держит над спиртовкой, на стук в дверь. Разрешает войти. Его сердце спотыкается, когда в лаборатории появляется Олег. Спотыкается вновь, когда Лёша видит его сияющие глаза и с трудом сдерживаемую улыбку. Он выпрямляется и закрепляет щипцы с колбой на штативе, боясь выронить их. Кивает, спрашивая, что в итоге озвучил Кукушкин.       Олег подходит и смотрит куда-то в сторону. Вдыхает аромат кофе. Выдыхает.       — Меня повысили до полковника.       На миг Лёша теряет дар речи. Улыбается так ярко, как не улыбался никогда, и встаёт, чтобы обнять Олега. Вдруг он понимает, что впервые за столько лет обнимает его в кителе. Ткань на ощупь приятная, плотная. Китель словно броня на Олеге, которая блеском звёздочек затмевает его немые крики о помощи. Теперь звёзд станет больше, и Олегу скрыть крик души станет ещё проще за ещё более ярким блеском. Олег всё спишет на недосып, главк, конец квартала… Но опера знают его слишком хорошо. А Лёша особенно хорошо.       Ведь его сердце никогда не ошибается.       — Я очень рад за тебя. Я горжусь тобой, Олег. И всегда буду рядом.