С + Л

      Лена его за руку дёргает и просит обойти. Они уже всю школу замучили. Говорят, даже учительницу литературы довели на прошлой неделе, и она плакала в туалете. Для Лены эти три странные буквы — А.У.Е. вообще незнакомыми были до этого учебного года. Саша потом объяснил. Ещё Саша объяснил, что они как собаки — нельзя их бояться, а если и боишься, то уж страх точно показывать не стоит. А Лена не такая смелая. Она боится. Не за себя. Девочек они не бьют. Вроде бы. А вот мальчиков, тем более тех, которые со скрипкой в школу ходят — да. За Сашу она переживает. Он хоть и храбрый, и сильный, но на одной храбрости далеко не уедешь, да и никакой силы против этих трёх уголовников не хватит. Она предложила Саше деньги им отдавать, как остальные. Как несколько мальчиков из её класса. Берут-то, вроде, немного, Лена даже за двоих бы смогла платить, но Саша наотрез отказался. Сказал, что они точно поругаются, если она так сделает. Потому что надо уметь за себя постоять. Так Сашу его старшие братья учат. Лена даже в моменте злилась немного на Ефима с Артёмом. Они-то уж должны понимать, что их младшему брату сильно волноваться не следует.                Первый раз она подумала, что у него астма. Дрожащими руками принялась набирать сто двенадцать на телефоне, потому что мозг в панике забыл, как вызвать скорую с её мобильного оператора. Саша Лену тогда за предплечье перехватил, вцепился, держал долго, потом дыхание само по себе выравниваться начало. После объяснил, что это не астма. Обычная паническая атака. «Херня», сказал он тогда, «Сейчас их почти нет». Из-за чего они появляются, Саша так и не смог ответить, сидел с виноватым лицом и просто жал плечами, а потом предложил поиграть в «Мортал Комбат», и эта история уже через полчаса забылась, как страшный сон. Больше Лена такого у своего парня никогда не наблюдала, но это же не значит, что оно снова не повторится.              — Всё хуйня, главное — манёвры, — Саша её легонько плечом толкает и улыбается. Так только он улыбаться умеет. Лена ругает его за то, что он матом ругается, но в тайне ей это даже немного нравится. Саша не такой, как остальные мальчики из её класса. Он будто бы старше, мудрее, хотя на деле они с ним одногодки.              Проходят мимо гопников, не смотря на них. Саша руку её сильнее сжимает, показывая, что он рядом, что ей не о чем волноваться. Но куда ему против троих? Их как котят за шкирку останавливают и растаскивают.              — Платить, значит, отказываемся? — спрашивает самый здоровый. Лена их идентифицирует как: здоровый, мелкий и жуткий. Жуткий реально жуткий. У него оскал такой недобрый и взгляд вечно поплывший.              — Девочку отпустите и поговорим, — Саша старается сказать это спокойно. Но Лена слышит, что голос у него всё равно подрагивает.              — Девочку? — Жуткий её в самый угол заталкивает и школьную юбку задирает. — Сейчас проверим, какая она девочка.              Лене становится теперь страшно не только за Сашу, которого просто держат. Она весь мат и угрозы, что он кричит, слышит будто бы из-под толщи воды. Тело её не слушается, мелкая дрожь только нарастает с каждой секундой. Пытается вырваться, отпихнуть, давит на ногу со всей силы, пока Жуткий её лапает за грудь. У неё, блин, даже груди как таковой ещё нет. Она не понимает, что ему надо тогда? Начинает биться в истерике, слышит, как Саше несколько раз сильно прилетает, но боится повернуть к нему голову. Боится, что он увидит, какая она теперь мерзкая. А Жуткий друзьям своим предлагает её прям тут «распечатать». Лена с подобным термином знакома только в контексте посылок, но она не дура, как-никак четвёртый класс с одной четвёркой закончила, понимает, что это может значить. Саше что-то говорят, и их отпускают под гиенский смех. Они уходят быстро, Лена про скрипку не вспоминает даже. Саша сейчас две тащит в одной руке, а второй её за плечо обнимает и просит не плакать. Обещает, что разберётся со всем. Лена уже знает наверняка, что больше она такого не переживёт. Она отдаст все деньги, которые в квартире лежат, чтоб их больше не трогали. Это было настолько страшно и унизительно, что, возможно, даже драгоценности из маминой шкатулки вынет и принесёт этим уголовникам. Только, пожалуйста, пусть этого больше никогда не повторится. Она заливается слезами всю дорогу до дома Саши и не слушает, что он ей там говорит. Лене хочется свернуться калачиком и просто забыть эти ужасные десять минут из её жизни.              ***              Фима в квартире суетится, усаживает её за стол, хочет обнять, но отдёргивает руки. У Лены новая волна ненависти к себе вспыхивает. Саша её тоже больше не обнимет после того, что он увидел. Она теперь для него мерзкая. Но Саша все ожидания ломает. Он возле её ног на колени присаживается, зацеловывает руки и обещает, что убьёт этих тварей. Лену как из ведра воды окатывает. Она не хочет, чтоб её парень убийцей становился. Она больше не плачет. Замолкает, качает головой из стороны в сторону, а слёзы сами собой из глаз катятся. Саша кричит на Фима. Фим пытается его успокоить. Лена не знает, что делать. Она хочет Артёму набрать, он ей самым взрослым из трёх братьев кажется. Фим не даёт ему позвонить. Усаживает Сашу за стол. Наливает себе водку, а им капает какое-то лекарство в стаканы с водой. Они втроём молча выпивают, и Фим просит рассказать, что произошло. Саша рассказывает свою версию, Лена свою. Они ничем не отличаются, просто так получается куда объёмнее. Можно посмотреть на ситуацию разными глазами. Лена делает вывод, что Ефиму эта история ни одними глазами не нравится. Он наливает себе ещё водки. После стакана с лекарством Лена чувствует расслабление по всему телу и зевает, ей становится легче. Она осознаёт, что сейчас прогуливает музыкалку. Хорошо, что у них с Сашей нет сильного родительского контроля, как у половины их одноклассников, и мама с папой не смотрят её местоположение.              Ложится на кровать в Сашиной комнате. Он её пледом бережно укрывает, а сам рядом сидит, по плечу гладя, пока Лена в сон не проваливается.              ***              Просыпается через пару часов. Саша, как верный пёс, сидит рядом с кроватью и охраняет. По правде, он ещё играет на телефоне во что-то, тихо иногда произнося «бля». Лена совсем слабо улыбается и зовёт его тихо. Говорит, что ей домой пора. Саша на кровать пересаживается, обнимает её крепко и целует в висок. У Лены всё время, когда Саша так близко, щёки краснеют и она не знает, куда взгляд деть. Ещё и этот чмок в висок. Такой невинный и добрый, но она окончательно понимает, что он не считает её отвратительной. Значит, и ей самой об этом думать не надо. Значит, совсем не так это.              ***              Саша обувается, чтобы проводить её, у них так с первого дня принято было, она даже не просила никогда. Просто Саша всегда идёт провожать.              — Вы это, в школу завтра не ходите, — говорит Ефим, выйдя попрощаться. — Сначала сам схожу с тварями этими поговорю. Сань, я тебя перед родителями отмажу, ты ваще им врать не умеешь. Ленок, ты там больной скажись. Ну это там, ну на штучки эти ваши женские сошлись или ещё на что.              — У Лены ещё нет месячных, если ты об этом.              Лене смеяться хочется от того, как Сашин серьёзный и взрослый старший брат за секунду от одного невинного слова краснеет, начинает рот, как рыба, открывать и глаза в сторону отводит.              — Сань, ну ты бы эт. Ну не знаю, короче, идите уже. Лен, получится дома посидеть?              — Да, мне раз в месяц разрешают прогуливать школу без причины.              — Фим, вот ты не думаешь, что тебе пора с мамой договориться…              — Нет, малой, тебе только волю дай. Всё, чешите.              ***              По дороге домой произошедшую тему не поднимают. Саша так искренне возмущается на сольфеджио, которое ему вот вообще никак не даётся. Лена смеётся и до сих пор не может поверить в то, что встречается с «хулиганом», которого все мальчишки её класса опасаются. А он и не хулиган совсем оказался, и даже на скрипку ради неё пошёл. Она ему потом как-то призналась, что и без этого погулять бы согласилась, а Саня ей в ответ выдал: «Так я, может, сам всю жизнь мечтал скрипачом быть, просто не знал этого».              — Пошли завтра на игру к Ефиму и Артёму?              — А можно? Нас пустят?              — А почему нет? Вход свободный, тем более я брат форварда, ну и центрового, — добавляет Саня спустя короткую паузу.              — Тогда пошли.              ***              На подходе их встречает Ленин папа — дядя Андрей. Он сначала не очень одобрял, что его двенадцатилетняя дочь за ручку с какой-то шпаной гуляет. Но этот шкет волшебным образом, никак не пытаясь угодить Андрею и его жене, смог заполучить их доверие. Саня первый раз маму Лены встретил, когда та из магазина шла, поздоровался и молча забрал тяжёлые пакеты. Сам шёл пыхтел, но ни разу не остановился и не пожаловался, а попутно ещё и на Ленины вопросы по поводу «Мортал Комбат» отвечал. В семье Лапиных вообще не принято, чтоб женщины тяжести носили. Папа его с раннего детства учил уступать всем место в автобусе и открывать дверь. Андрея он подкупил, рассказав семейную тайну про рыбалку. Тот сначала скептически отнёсся, но в ближайшие выходные решил проверить. Радовался тогда, как ребёнок, что малец прав оказался.              Саша здоровается, отказывается от чая, буквально передаёт Лену из рук в руки, как самую большую драгоценность, которая у него имеется, и уходит.              ***              С утра Саня за Леной заходит и остаётся стоять на пороге с открытым ртом. Она одинаково, что в платьишках своих девчачьих шикарна, что в спортивках и здоровенной футболке. Лена портфель на одно плечо накидывает, улыбается, и они выходят.              Обычно это Лена его тайно фоткает, пока Саша занят каким-нибудь делом, но сейчас у него тоже появилось такое желание. В конце концов, не у неё одной должна быть целая галерея своей второй половинки. Они уже почти к колледжу подходят, когда Саше Ефим звонит и говорит, что игра отменилась. Саша хмурится и не понимает почему, но сильно по этому поводу не расстраивается. Сегодня же целый официальный выходной, пока остальные учатся. У Сани созревает гениальный план — он берёт Лену за руку и ведёт её в «Пятёрочку». Накупают два пакета разной вредной еды, а потом, минуя свой этаж, поднимаются на крышу. Лене нравится здесь, первый раз было немного страшно, не из-за высоты, а из-за того, что поймают. Но потом, поняв, что всем плевать на такую мелочь, как два подростка, слоняющиеся по крыше, успокоилась. Теперь это её любимое место.              Они шутят, смеются, слушают музыку, а Саша всё так и не решается задать тот вопрос, который его мучает со вчерашнего дня, банальное: «как ты?». Потому что он в душе не чает, какие у Лены сейчас могут быть мысли.              — Лен, я спросить хотел…              Она музыку выключает, в глаза ему смотрит пару секунд, а потом произносит серьёзно: «Нечего спрашивать. Ничего не было. Было позавчера и сразу сегодня».              Саше такой ответ не нравится, но он его принимает. Может, потом ещё раз попытается, когда чуть больше времени пройдёт. А Лена, она на телефоне минус включает, встаёт и начинает петь.

Я без тебя не найду выхода

Хочется сдаться

Ты назови мне хоть одну причину

Чтобы остаться, здесь с тобой

      Саша, когда первый раз услышал, как она охуенно поёт, попросил ему войсов в «Телеграме» накидать. А сейчас она вообще саму себя превосходит. Выкладывается так, как никогда, будто бы выпевая всю свою боль. На припеве у Саши бегут мурашки по коже.       

И кричал мне последний мой выживший ангел

Стой, Саша, останься со мной

Просто останься со мной

Пока чёрные вороны спят

      Саша прерывает её, после строк:       

Но мои глаза тебе не врут

Я не смогу это больше терпеть

Если вдруг меня тут не поймут

У-у-улететь

      Подходит, обнимает крепко, а она сжимает его в ответ со всей силы и начинает плакать. Признаётся сквозь слёзы, что ей страшно, что боится идти в школу, что не хочет, чтоб об этом кто-нибудь знал.              — Всё будет хорошо. Обещаю.              Они стоят так ещё какое-то время, пока истерика не сменяется редкими всхлипами, а потом и вовсе прекращается. Саша её успокаивающе из стороны в сторону качает всё это время.              — Лен, я тебя, кажется, того… люблю.