Твоё прикосновение сочится золотом

Пхувин, это его сокровище. Персональный ад, рай и чистилище, размещенное в одном человеке, в одном имени. Понд целует обнаженное плечо спящего рядом парня. Он мягко ведет губами по коже к шее, почти не касаясь ее, а только обозначая намерения. Пху спит. Уставший после последнего мероприятия, хорошо оттраханный, залюбленный Пондом до полной отключки. Но Понду мало. Ему нужно больше. Больше стонов, больше шелковистой кожи под руками, больше укусов и яростных взглядов, больше тела Пхувина, его рта и его дырки, которая всегда готова для члена, пальцев или языка Понда. Пху вообще всегда готов для Понда, даже когда фыркает и говорит, что сегодня они просто спят и пытается отлучить от своего тела. Они уже столько лет вместе, но Понд все еще млеет от того, как его Пху выпрашивает комплименты, как пытается доминировать, играть в недотрогу. Понд будет соблюдать все правила и дальше, если его принцессе это необходимо. В конце концов, в выигрыше остаются они оба. Пхувин расслаблен, пахнет распареной под одеялом кожей и мягким ароматом геля для душа. Понд бы его сожрал, рвал бы плоть зубами, только бы присвоит Пхувина себе навсегда, не делить с кем-то еще. Но это невозможно. И пусть он позволяет партнеру выплескивать свою ревность в мир, указывать Понду как себя вести, куда смотреть, к кому прикасаться, сам Понд никогда не проявит этих собственеческих чувств. Потому что внутренняя королева Пхувина этого не оценит и не примет. Ничего хорошего из этого не выйдет. Понд знает и контролирует себя в обществе. Возможно, когда Пху доведет его до ручки окончательно, Понд запрет его в подвале, спрячет от всего мира, украдет. Будет держать раскрытым, голым, на цепи, готовым принять Понда в любой момент. Пальцы Понда скользят вдоль спины Пхувина вниз, лаская кожу, рисуя знаки идущие от самого сердца, оглаживает мягко ладонью поясницу, а потом проводит меж ягодиц. Там влажно от испарины. Влажно и горячо. Он разминает сфинктер, что легко пускает его пальцы внутрь, тут же сжимаясь на них при движении назад. Пхувин жадная шлюшка, он не любит отдавать то что его, бессознательно пытаясь заставить Понда остаться внутри, пусть только пальцами. Понд довольно хмыкает и мягко гладит изнутри, сползая по постели, другой рукой отодвигая одну ягодицу в сторону и ныряя языком, кружа вокруг пальцев и между, нежно поглаживая складки сфинктера кончиком своего языка. Пхувин не двигается, не издает ни звука. Понд лишь улыбается на это, продолжая мягко трахать пальцами и вылизывать. Он хорошо укатал своего парня, буквально вытрахав всю дурь, что скопилась за то время, что они провели раздельно. Понд понимает, что чаще ревность Пхувина просто часть их сексуальных игрищ, но, что редко, эта ревность настоящая. Сносящая все на своем пути, включая самого Понда и Пху. Она кислотой разъедает душу его Пхувина, погружая Понда в отчаянье, потому что он не может ничего изменить. Слова или дейтсвия, ничего тогда не имеет возможности достучаться до разумной части сознания его принцссы. Пхувин рвет и мечет, уходит в глухую оборону, игнорирует все попытки достучаться и что-то объяснить, а потом впадает в апатию. Пусть не на долго, но Понд сходит с ума от беспокойства. Пхувина сложно читать, если он этого не хочет, а когда он в таком замкнутом состоянии, это становится просто невозможным. Стены вокруг непробиваемы и Понд боится, что однажды Пхувин не впустит его за них снова, останется там в одночестве навсегда. Пху тихо, сонно стонет, чуть вильнув задницей. Он все еще крепко спит, но наслаждение мягкой кошачьей поступью уже проникло в его спящее сознание. Понд улыбается и добавляет еще один палец и смазки. Его Пхувину должно быть хорошо, не больно, во всяком случае не сейчас. Понд возьмет его нежно, со всей своей любовью. - Нара, - выдыхает Пхувин, когда третий палец оказывается внутри. - Нара. Понд утыкается ему в поясницу лбом и тяжело дышит. Это запрещенный прием так произносить его имя, словно оно самое важное в жизни Пху. Понд любит его, отдает ему всего себя, верит, что это взаимно, но иногда страх сковывает, что когда-нибудь его заменят. Понд не дурак, он понимает, что его выбрали, на него указали, что у него нет права голоса, только быть рядом при его принцессе, исполнять любой каприз, любое желание. И в такие моменты, когда он слышит, как Пху произносит его имя, Понд счастлив и готов сдохнуть от боли в одно и тоже время. Словно пес, Понд трясет головой, отгоняя упаднические мысли. Его пальцы все еще в дырке Пху и намерения Понда относительно любовника кристально ясны. Он аккуратно вытаскивает пальцы, наносит смазку на всю длину своего члена и трется головкой о промежность Пху, каждый раз чуть сильнее надавливая на податливый, растянутый вход. Дырка покрасневшая и припухшая с вечера и все такая же притягательная. Понд обязательно вылижит ее после, после того как полностью разрушит своим членом. Он обожает вид открытой, растраханой задницы Пхувина. Словно выпрашивая, чтобы в нее вставяли еще и еще, наполняя семенем Понда. Понд толкнулся вперед, сдерживая стон сквозь сжатые зубы, не встречая споротивления мышц, погружаясь в глубину тела Пху. Понд вновь утыкается лбом в спину Пхувина, дыша тяжело, поверхностно, пытаясь успокоиться и успокоить разыгравшееся воображение. Он столько раз накачивал эту дырку совей спермой, что, если бы Пху мог от него понести, он был бы беременным постоянно. Извращенная фантазия о беремнном от него Пхувине, общем ребенке, который навсегда привяжет его парня к нему и Понд двинул бедрами, волнообразно втираясь в глубину тела Пху, стараясь войти глубже. Его движения были медленные, почти выходя и скользя обратно. Сон его принцессы, чувственный, сладкий и пошлый, не должен был быть нарушен. Пхувин принимал его мягко, не напрягаясь, все еще плавая где-то в своих дрёмах. Только иногда сладко постанывал и что-то бормотал, когда Понд проезжался по простате и шептал пошлую, романтичну чушь в ухо своего любовника. - Ммм, Пи'Понд? - мягко протянул Пхувин, почти выныривая из сна, начиная двигать бедрами навстречу толчкам Понда, - ты можешь трахать жесче, если хочешь, - сонно улыбался Пху, все еще не до конца проснувшись. - Я хочу любить тебя так, как сейчас, - продолжая плавно двигать бедрами, входя до упора, прижавшись грудью к спине Пхувина, мягко целуя шею и плечи, только бедра в движении внутрь и наружу, медленно, плавно. Томные стоны наполнили комнату. Пху откинул голову назад, позволяя своему парню вылизывать его шею, целовать его скулы, наслаждаясь рваным дыханием Понда у своего уха. - Я люблю тебя, - на грани слышимости выдохнул Понд, вцепившись Пхувину в бедро и войдя до конца, замер. Пху чувствовал, как сперма обжигает натертые стенки изнутри, он уже предвкушал это ощущение грязи, когда та будет вытекать из него, как его свинктер будет пульсировать от пустоты и потери, когда Понд выйдет и перестанет его растягивать. Это всегда ощущалось так полно, так хорошо, когда Понд был внутри. Словно, он был создан для того, чтобы быть частью Пхувина, дополняя его, наполняя собой. - Ты мой, Нара, - Пхувин посмотрел из-за плеча, оглаживая своими пальцами ладонь на бедре, что еще крепко держала, явно оставляя синяки. - А ты, Пху, ты мой? - глухо спросил Понд, закрыв глаза, восстанавливая дыхание. Пхувин пошевелился, заставляя Понда выйти из него, морщась от ощущения потери и пустоты, но сейчс ни это было важным. Пху лег на спину и, положив обе ладони на щеки Понда, заставил того смотреть на себя. - Что заставляет тебя думать, что я принадлежу кому-то другому, кхун Нара, м? - голос был мягким, как и взгляд направленный на Понда. Тот чуть повел плечами, ненаходя ответа. Пхувин запустил руки в волосы Понда, почесывая того, как большого, миролюбивого, лохматого пса. Понд продолжал молчать. Он смотрел в эти глаза, считал ресницы, любовался губами с чуть запекшейся на них слюной после сна. Пхувин был совершенством и Понд не мог понять, как это творение богов может принадлежать ему, но так хотелось хотя бы на минуту заполучить его в свое единоличное пользование. - Мой кхун Нара, - замурлыкал Пхувин, - такой сильный, смелый, большой, - на последнем слове Пхувин хмыкнул, - и такой глупый. Понд смотрел на него завороженно. Слова, которые произносил Пхувин гладили израненное сердце, латали душу, дырявую от собственной неувернности, что разъедала день ото дня. Медленно, кислотой по голой коже. - Я принадлежал тебе с первого взгляда. Как только я увидел тебя, то понял, что ты тот самый. Мой. Для меня. А я для тебя. Думаешь, я не знаю, что ты всегда сдаешься мне? Всегда подыгрываешь моим капризам? - Пху мягко перебирал пальцами пряди волос Понда. - Ты любишь меня, кхун Нара. Но и я люблю тебя, схожу по тебе с ума, ревную дико и бешенно, потому что боюсь. - Ты боишься? Но чего? - вскинулся Понд. Защитный механизм направленный на Пху заработал на все обороты - уберечь, огородить, спрятать, если понадобится. - Что ты устанешь. Устанешь от моей агресси, от вспышек ненависти, от слов, что ранят тебя, но которые я не могу и не хочу контролировать. Что найдешь того, кто сделает тебя понастоящему счастливым. Понд смотрел на парня под собой и словно видел впервые. Впервые Пхувин открылся ему полностью, высказал свои страхи, свои сомнения. Столько лет и вот оно, полное доверие. Пху пустил его в свой мир окончательно, забрал его себе со всеми потрохами и Понд знал, возврату он не подлежал, куда бы Пхувин его не попытался выставить, Понд не уйдет. И, словно читая его мысли, Пху крепко сжал волосы Понда в кулак, оттянув назад, смотря уже не мило, открыто и добро. - И запомни, кхун Нара, - спокойно, без эмоций, остро, холодно, - если попробуешь от меня уйти, я ни перед чем не остановлюсь. Я уничтожу тебя и всё, что тебе дорого. Понд расхохотался. Ничего не меняется. Пхувин, на минуту показавшийся из раковины, маякнувший своим нежным и мягким, где-то даже романтичным нутром, вновь захлопнулся. Но Понд увидел его. Увидел его так кристально чисто, что больше Пху его не обманет. - Я с радостью приму смерть из твоих рук, - целуя капризные губы и добавил, - принцесса. - Пошел вон, - зашипел кошкой Пху и попытался столкнуть Понда с себя, - утрення порция секса получена, я хочу в душ. - Как жаль, что наши планы не совпадают и ты в заведомо проигрышном положении, - наваливаясь всем телом, раздвигая ноги Пху. Одной рукой ужерживая руки любовника, а другой направляя себя, буквально врываясь в растраханый анус. - Хочу сломать тебя и собрать заного. Пометить изнутри и снаружи. Разрушить тебя, присвоить себе, - сопровождая каждое слово сильным, глубоким точком. - И когда я с тобой закончу, ты будешь течь изо всех дырок и наслаждаться этим. И мы сделаем фото, чтобы ты всегда мог посмотреть на себя со стороны, какой ты, когда принадлежишь мне. Пхувин не слушал его, он уже потерялся в удовольствии. Он подкидывал задницу, сжимался, крутил бедрами, на сколько было возможно, и принимал в себя Понда, кайфуя от того, как его распирало, как давило изнутри, как ощущался член Понда в его кишках. Он разрыдался, когда оргазм выкрутил его тело. Крик сорвался под потолок и замер там напуганной птицей. Злой Понд, агрессивный Понд, это просто машина для ёбли и Пхувин любил его сейчас так, как никогда ранее. А Понд продолжал трахать. Видя, как кривится лицо любовника, чувствительный и натертый, внутри дырки и снаружи по краям входа. Это было горячо и божественно. Он трахал и трахал, сжимая руку на запястьях сильнее, оставляя следы, помечая не зубами, так хоть синяками. Движения стали более резкими и хаотичными. Пот тек по лицу, застилая глаза, но Понд смотрел, поглащая вид Пхувина, запечатляя его, словно записывая на подкорку сознания. Покрасневший, в слезах, с искусанными губами, такой красивый в своем удовольствии. Понд кончил так бурно, словно и не было утреннего оргазма. Он весь взмок, мышечная дрожь по всему телу и пульсирующий член в заднице Пху. Это было идеальное утро наступившего идеального дня. - Ненавижу тебя, - пошевелился под ним Пхувин. - Горячая ванная, массаж после и вкусный завтрак? Пху встретился взглядом со взглядом Понда. Рожа того была такая довольная, что Пхувину захотелось по ней врезать. - Сначала сделай все это, а после поговорим, - и все таки спихнул любовника с себя. Не ожидавший этого Понд скатился с постели на пол. - Шевелись, - устало оскалился Пхувин. А потом добавил, глядя прям в глаза Понду, - Посмотри, что ты наделал, - капризно протянул он, и раздвинул ноги, - ты испортил меня, - пальцами проводя меж ягодиц, слегка царапая чувствительные края входа, морщась от болезненного и в тоже время приятного чувства, пытаясь затолкать вытекающую сперму Понда обратно. - Какая же ты мстительная сука, - восторжено и лаского сказал Понд, поднялся на ноги и пошел в душ, чтобы после набрать своему парню ванну и, скорее всего, трахнуть его в ней. Хорошо, что сегодня был выходной и им было некуда спешить.