blue hour ('cause it's you)

      Бомгю ругается, снимая контактные линзы, потому что это никогда не было настолько сложно.       Он всё ещё не снял одну из них, когда пульсирующая боль пронзила голову, и Бомгю врезался прямо в боковую стенку ванны, хватаясь за виски. Его тело было горячим и потным, а дыхание стало беспорядочным, когда он схватился за раковину, чтобы удержаться, фокусируя взгляд на собственном отражении в грязном зеркале. Что-то явно не так хотя бы потому, что сразу два Бомгю смотрят на него в ответ. — Что.       Бомгю моргает, и его клон в зеркале испаряется. Хах. Кажется, у него галлюцинации.       Он пытается подцепить линзу трясущимися руками, что удаётся сделать лишь спустя пять минут страданий. Над чёртовыми контактными линзами. Бомгю чувствует себя одновременно и неудачником, и самым успешным человеком в мире. С другой стороны, это не меняет того факта, что его лицо будто горит огнём, а по лицу градом течёт пот, сейчас, в восемь утра, но ему плевать.       Конечно же, у Бомгю уже бывала лихорадка, в основном, когда он был младше и рядом были родители, что позаботились бы о нем. Однако, сейчас он на втором курсе университета, и после стольких лет своей жизни парень с уверенностью может сказать, что никогда не был настолько близок к смерти, как сейчас. Вокруг всё стало по-другому. Без головокружения не удавалось сделать и шага, и он почти не мог видеть, куда идёт. Бомгю никогда не чувствовал себя настолько слабым. С усилием подняв телефон, первое, что он сделал, — это написал Субину, что не сможет сегодня встретиться с ним.

Сообщение: trash bin <3

Вы: хэй хён прости но я не смогу встретиться с тобой и каем сегодня Вы: простудился: ( trash bin: что ты в порядке? trash bin: что случилось? Вы: понятия не имею лмао и да я в порядке trash bin: я говорил тебе прекратить слишком много работать омг trash bin: видишь вот что происходит когда ты не слушаешь своего гениального лучшего друга Вы: это точно не из-за уника я хз почему Вы: всё равно я не собираюсь высовываться куда-либо несколько дней пч мне кажется что я щас реально умру trash bin: втф- гю trash bin: у тебя в квартире же есть лекарства да. Вы: конечно trash bin: если тебе нужно ещё я могу сходить до аптеки Вы: неа всё будет нормально Вы: не волнуйся обо мне бин просто наслаждайся своим свиданием с каем <3333 я реально такой хороший друг trash bin:. хорошо как скажешь trash bin: уверен что не хочешь чтобы я пришёл Вы: да хён я не собираюсь умирать я всё-таки взрослый человек trash bin: ты даже готовить не умеешь Вы: у меня есть остатки       Бомгю выключил телефон и со стоном кинул его на кровать. Он такой хороший друг, правда, заболел именно в тот день, когда они оба свободны. Просто ужасно. Попытавшись встать, Гю почувствовал не только, насколько быстрый у него стал пульс, но и то, что его ноги превратились в желе. Он попробовал снова, и в этот раз ему удалось доковылять до стола, потому что, а почему бы и не поработать, пока он застрял дома минимум на несколько дней, да?       (Нет.)       Мысли Бомгю расплывались, пока он пялился в экран ноутбука. Казалось, будто он действует на автопилоте, пролистывая параграфы, которые едва ли мог осмыслить в таком состоянии. Парень знал, что ему нужно поспать, или поесть, или хотя бы прилечь, но просто не мог заставить себя ничего не делать, когда столько всего ещё не завершено. Почему он вообще выбрал биологию как основной предмет? Бомгю не помнит. Он вообще ничего не помнит.       Он чувствует себя как белый лист. Всё болит, и ничего больше не имеет значения. Бомгю снова вздыхает.

***

      Бомгю проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он, должно быть, уснул за столом, потому что теперь лицом чувствовал холодную поверхность деревянной столешницы, а спина была неприятно сгорблена. Парень почти не понимал, что ему говорили; всё было заглушено грохотом в его голове. В ушах звенело, пока он зажмурился, пытаясь избавиться от этого чувства, пожалуйста- — Бомгю!       И когда Бомгю поднял голову, последний человек, которого он ожидал увидеть, был Чхве Ёнджун. Дело в том, что Ёнджун и Бомгю не лучшие друзья — и это огромное преуменьшение. Любой бы сказал, что они ненавидели друг друга до мозга костей. Бомгю всё ещё помнит тот день, когда они впервые встретились. Это случилось благодаря их общему другу, Субину, который, судя по всему, встретил Ёнджуна на общей лекции, так как они оба выбрали специальностью английский язык. Он помнит, как Ён показался ему привлекательным сначала — мысль, от которой его могло стошнить сейчас, потому что когда парень открыл рот, то оказался тем ещё ублюдком. Он оскорблял Бомгю каждые 10 секунд с того момента, как они встретились, хотя тот даже сделать ничего не успел. Очевидно, что отношения у них не заладились с самого начала.       Если быть честным, на самом деле, Бомгю вовсе не ненавидит Ёнджуна. Он ненавидит тот факт, что Ёнджун мил со всеми, кроме него. Почему именно Бомгю стал исключением? Что он сделал не так, что Ёнджун ненавидит его так сильно? Возможно он сам и есть проблема. Гю думает, что они могли бы поладить, если бы только Ёнджун не был таким гадом по отношению к нему и только нему, но он никогда этого не признает. Даже за миллион лет. Старший точно посмеялся бы над ним.       Мозг Бомгю внезапно перемкнуло, потому что из всех людей Чхве Ёнджун точно не должен был быть здесь. — Ёнджун? Чт- как-       Ёнджун выглядел уставшим. — Субин попросил тебя проверить, поэтому я здесь. Как-то так, — он больше ничего не сказал, и сердце Бомгю по каким-то неведомым причинам сжалось. — Я говорил ему, что мне никто не нужен… идиот, — пробубнил он, выдыхая. Его голос прозвучал более хриплым, чем ожидалось, а в горле было сухо и больно. — В любом случае, как ты сюда попал? — Субин дал мне пин-код, так что не беспокойся, я не взламывал твою дверь.       Бомгю хотел закатить глаза, но боль всё так же сильно пульсировала в голове, поэтому он уселся, скрестив руки на груди и вперившись в старшего взглядом. — Ла-а-адно? И что ты собираешься делать, стоять там? — О, боги… — Ёнджун держал в руках пакет из магазина, содержимое которого лежало на дне. — Я купил в аптеке Тайленол, потому что Субин сказал, что у тебя заканчиваются лекарства. Счастлив? — Но почему? Не то чтобы я просил тебя об этом, — Бомгю странно уставился на него. — Ты можешь побыть благодарным хоть раз? Не сказать чтобы я хотел быть здесь, — выплюнул Ёнджун. — Что ж, мне всё равно выпьешь ты свои лекарства или нет, — он бросил пакет на стол, отчего бутылочка Тайленола прокатилась по поверхности, и вышел за дверь.       Бомгю был в смятении. Он всё ещё слышал отдаляющиеся шаги Ёнджуна, бессознательно сфокусировавшись на них до тех пор, пока единственным звуком в комнате не осталось его собственное тяжёлое дыхание. Гю не собирался идти за ним. Он просто не мог поверить, что этот парень оставил больного Бомгю одного, попросту бросив бутылочку лекарства? Мог бы хоть остаться подольше. Эта бессердечная су-, но не то чтобы Бомгю это заботило. Да, ему всё равно на то, что этот Чхве Ёнджун делает.       Бомгю потряс головой, чтобы избавиться от любых мыслей, связанных с Ёнджуном, и взял бутылочку Тайленола. Он посмотрел, как несколько таблеток упали на его ладонь, заглотнул их разом, и снова положил голову на сложенные на столе руки, пытаясь уснуть.

***

      Ёнджун открыл дверь комнаты Бомгю, чтобы сказать, что он уходит, но вряд ли Бомгю это заботило. — Да, в общем я ух- оу…       Младший мгновенно уснул, прижавшись щекой к столу, его лицо было расслаблено. Ёнджун увидел открытую упаковку Тайленола и тихо выдохнул, ведь Бомгю решил выпить лекарство.       Он планировал оставить Бомгю как есть, но поморщился, увидев, как угол стола неприятно впивается тому в живот. Ёнджун должен ненавидеть его, но, верите или нет, у него в сердце всё ещё остался клочок сострадания к этому парню, особенно учитывая его нынешнее состояние. Бомгю на самом деле не так-то просто ненавидеть, когда он не плюётся ядом в Ёнджуна 24/7. — Он вообще заботится о своём здоровье? — пробормотал Ён в неверии, мотая головой.       Он вздыхает, просовывая ладонь под руки Бомгю, и поднимает, кладя его подбородок на своё плечо. Тот ощущается удивительно легко в ёнджуновых руках для двадцатидвухлетнего парня ростом в 180 сантиметров. Иногда Ёнджун задаётся вопросом, как Бомгю умудряется выглядеть таким миниатюрным, когда он сам всего на несколько сантиметров выше.       Ёнджун кладёт Бомгю на кровать, не заботясь о том, чтобы положить его голову на подушку. Жить будет.       Ён вытирает пот с ладоней — он без понятия, когда они намокли, если младший пробыл в его руках меньше двадцати секунд, — о свои спортивные штаны, кривя лицо в отвращении. Как он заметил, с Бомгю пот льётся уже градом, поэтому подумал, что накрывать его одеялом — не лучшая идея. Ёнджун не понимает, с чего вдруг так любезничает с ним сегодня. Он мог бы просто оставить его на столе, как сделал бы любой с тем, кого ненавидит, и это ничего бы не значило. В любом случае, отношения между ними уже не станут хуже.       Ёнджуну точно следует уйти сейчас, и в таком случае Бомгю не узнает, что Субин на самом деле не посылал его. У него действительно нет никаких причин больше здесь оставаться. Однако, по какой-то причине он не мог пошевелиться, а глаза словно приклеились к спящему, расслабленному лицу тонсена, как в трансе. Младший, на самом деле, красив, когда не занят кривляниями и не пялится на Ёнджуна во все глаза. Его длинные ресницы трепещут во сне, а губы выглядят такими мягкими-       Ёнджун мысленно дал себе пощёчину, выныривая из пучины мыслей. Не может быть такого, чтобы он подумал о том, что этот раздражающий придурок красивый! Нет, это точно стресс так влияет на него. Возьми себя в руки, Ёнджун.       Кинув ещё один взгляд на спящего парня, он почувствовал, что оставить его сейчас — это плохая идея. Ён проверил время: экран телефон показывал 9:45 утра. Он закусил губу и выдохнул. Кажется, придётся остаться подольше.

***

      Когда Бомгю снова проснулся, то услышал какие-то звуки со стороны кухни. Но это ведь не имело никакого смысла, ведь последний человек, заходивший к нему в квартиру, — это Ёнджун, который ушёл после того, как бросил лекарство.       Звуки всё не прекращались, поэтому любопытство Бомгю одержало над ним верх.       Только он хотел подняться, чтобы проверить, кто там, как запоздало осознал, что лежит в кровати, а не на столе. И это также не имеет никакого смысла; Бомгю вполне чётко помнит, как сидел за столом до того, как уснул. Разум всё ещё был слишком затуманенным для того, чтобы ясно мыслить, поэтому парень просто поднялся и направился на кухню, чтобы узнать, кто вторгся в его квартиру, пока он спал.       Когда он толкнул дверь локтём, первое, что он увидел, — это темноволосая фигура, отвёрнутая от него и занятая чем-то на плите. Очень знакомая темноволосая фигура. Бомгю почти не узнал его сначала.       Названная фигура обернулась на звук открывшейся двери и усмехнулась. — Ты наконец-то проснулся.       Бомгю проморгался. Он не уверен, что видит всё правильно. — Что ты делаешь у меня дома? — Что, удивлён, что я не ушёл? — Ёнджун отвернулся к плите, предоставив Бомгю вид на свою широкую спину и плечи. Тот сглотнул. — Да, ты прав. Нет ни одной причины, почему ты всё ещё здесь. — Но она есть. Я готовлю рисовую кашу для тебя.       Что-то внутри Бомгю сжалось на словах «для тебя». Ёнджун никогда бы не сделал что-либо именно для него. — Ты не должен был.       Ёнджун выключил плиту. — Субин сказал, что ты ещё не ел, и он бы убил меня, если бы я позволил тебе страдать, так что у меня как бы не было выбора.       Странно, но младший заметил нотку беспокойства в его голосе. В итоге, Бомгю просто облокотился о стену и сполз по ней, сев на корточки. — Я не страдаю, — ложь. Его голова всё ещё болит, хотя уже и не так сильно благодаря сну.       Ёнджун снова обернулся, чтобы посмотреть на него. — Ты себя вообще видел? Ты выглядишь как дерьмо, я даже отсюда вижу твои синяки под глазами.       Бомгю закатил глаза; он привык к таким подколам от Ёнджуна. Сегодня он просто слишком устал, чтобы бороться с чужими выходками. Он вздохнул, пытаясь успокоиться. — Я знаю, что ты считаешь меня стрёмным, нет нужды напоминать об этом, — Бомгю отвернулся, но точно знал, что Ёнджун ухмыльнулся, уверенный в своей победе. Он знает его слишком хорошо. — Я никогда не говорил, что ты некрасивый… — Ёнджун немного расстроенно затих. Что ж, Бомгю этого совершенно не ожидал.       Повернувшись, он обнаружил, что снова смотрит Ёнджуну в спину. Что-то внутри снова сжалось, потому что это не похоже на Ёнджуна. Почему тот был таким спокойным и милым? Обычно он вспыльчив и всегда готов поспорить с Бомгю. И Бомгю не мог понять, что изменилось за такое короткое время.       Он поднимается с холодного пола и садится на стул, стоящий рядом с кухонным диванчиком. Сейчас, смотря на Ёнджуна, он даже представить не может, что происходит у того в голове. Бомгю не знает, как выдержать эту новую сторону Ёнджуна, даже если он видит её только из-за общего друга. Названный общий друг наверняка сейчас где-то на свидании с Каем и не имеет ни малейшего понятия, что происходит, Гю может это представить.       Глухой стук вернул Бомгю к реальности. Ёнджун сел напротив него, поставив на стол тарелку рисовой каши. — Вот, — он подвинул чашку к Бомгю, — всё готово.       Парень, немного колеблясь, берёт ложку. — Ты ведь знаешь, тебе не нужно оставаться здесь только потому, что тебя попросил Субин. Я буду в порядке. — Чёрт, тебе правда так сложно поверить в то, что я могу быть рядом с тобой больше десяти минут? — сердито огрызнулся Ёнджун. Бомгю вздрогнул от его тона. — Прости… — пробормотал младший, чувствуя себя при этом очень маленьким. Ещё один факт о Бомгю и Ёнджуне заключается в том, что они никогда не извиняются друг перед другом. Бомгю знает, что если у них начнётся реальный спор, старший точно одержит победу.       Они снова погрязли в неловкой тишине. — Просто ешь свой рис, — проворчал Ёнджун, тем самым прервав молчание, и отвернулся, почесав затылок. А по наблюдениям Бомгю он делает это только тогда, когда чувствует себя неловко.       Бомгю попытался разрядить обстановку, поддразнив: — Откуда же я знаю, что ты не отравил его? — он увидел, как Ёнджун закатил глаза, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.       Ёнджун никогда не улыбался Бомгю.       Сердце Бомгю переполняется чувствами от этого вида, и возникает непреодолимое желание почему-то улыбнуться тоже. Он сразу же отбрасывает все мысли о том, чтобы действительно сделать это. — Потому что я говорю тебе это. Ты разве не доверяешь мне, Бомгю? — Ёнджун насмешливо ухмыльнулся. Гю в ответ фыркнул, что звучало больше как смешок. — Нет, — впрочем, он всё равно начинает есть, запихивая еду в рот с такой скоростью, будто и не жуя вовсе, чтобы скрыть растущую улыбку. Это было так ново — чувствовать подобную лёгкость около Ёнджуна. Он мог бы привыкнуть, но догадывался, что долго это не продлится.       Однако, он не заметил ни то, как Ёнджун смотрел на него, ни его его растущую лёгкую улыбку.

***

      Бомгю быстренько прикончил рис и положил пустую тарелку в раковину. Волшебным образом почти вся боль испарилась из его головы после еды, но он всё ещё чувствовал себя истощённым. Он предположил, что это возможно из-за присутствия Чхве Ёнджуна. В конце концов, это могло иметь смысл.       Напряжение вновь заполнило комнату. Бомгю знает, что они и нескольких секунд не могут прожить без каких-либо замечаний друг друг. Как бы ни пытался, он всё не мог понять, почему Ёнджун сегодня был таким тихим.       Бомгю практически физически чувствовал, как Ён сверлит ему спину взглядом, отчего ему захотелось свернуться в калачик и сделаться настолько маленькими, насколько только сможет, чтобы спрятаться от этого. Он намеренно избегал смотреть на парня, пока шёл в сторону спальни, планируя вернуться к работе.        — Эй.              Бомгю резко развернулся посреди коридора, словно олень в свете фар. Старший вскинул бровь:        — Куда это ты собрался?        — А- продолжить работу? ..Да, — когда же Ёнджун ничего не ответил, он добавил, — у меня всё ещё висит огромный отчёт, который нужно сдать к следующей неделе-        — Серьёзно, Бомгю? Ты болеешь и всё ещё беспокоишься об универе? — старший покачал головой, оставив Бомгю в растерянности.        — Ну да? Это довольно срочно. Почему нет? — он не уверен, что именно Ёнджун имел в виду.              Ёнджун лишился слов на секунду.        — ..Ты тупица.       Бомгю почти сделал шаг назад. — Что, так ты просто хотел оскорбить меня? Клянусь богом, Чхве Ёнджун, — прошипел он, но затем отступил. Парень не хотел ругаться с Ёнджуном, точно не сегодня. — Что ж, я пошёл. — Бомгю.       Названный раздражённо остановился. Он посмотрел на старшего с явным намёком во взгляде: ты тратишь моё время. — Если ты продолжишь работать в таком состоянии, — Ёнджун окинул его взглядом сверху вниз, — то просто быстрее истратишь всю энергию, и тебе придётся лечиться куда дольше. Бога ради, не мне это говорить, всё-таки ты здесь студент биофака.       Возможно это была игра света, Бомгю не знает, но ему на долю секунды показалось, что глаза Ёнджуна слегка расширились. Но тот быстро приходит в себя, и младший думает, что ему действительно показалось. Грёбанная лихорадка. — Я не хочу потом иметь дело с твоей капризной задницей.       Ну конечно. — Или ты можешь просто оставить меня одн-       Ёнджун решил, что с него хватит. — Блять, ты не можешь просто заткнуться и позаботиться о себе хоть раз? Знаешь ли, есть люди, которые переживают за тебя.       И Бомгю действительно заткнулся на этот раз, потому что Ёнджун звучал по-настоящему расстроенно. Он решил проигнорировать беспокойство в голосе старшего, и вместо ответа просто прошептал:        — Хорошо.       Гю отвернулся от Ёнджуна больше не в силах смотреть на него и лёг на диван в гостинной, прижав к груди одну из подушек. В помещении витала атмосфера недосказанности, но никто не решался её нарушить. Некоторые вещи должны оставаться без объяснения, так Бомгю пытался убедить самого себя. Через несколько секунд Ёнджун прервал молчание. — Знаешь, ты ведь можешь пойти в свою комнату. Я не имел в виду, что ты должен остаться здесь.       Его голос был мягким, нежным, успокаивающим. Это та его сторона, которую Бомгю ещё не знал. — Нет, всё нормально. Там всё равно холоднее, — он действительно не возражал. Они оставили всё как есть и снова замолчали, а единственным шумом, нарушающим тишину, осталось тяжёлое дыхание Бомгю и непрерывное жужжание кондиционера.       Младший чувствовал, как смыкаются его веки, но мозг работал чересчур усердно. Он постоянно напоминал, о чём Ёнджун сказал ранее: «Знаешь ли, есть люди, которые переживают за тебя». Это было так расплывчато, и Бомгю не был уверен, хочет ли он узнать, что тот хотел сказать. С другой стороны, он не мог понять, на что Ёнджун пытался намекнуть.       Как только Бомгю почувствовал обволакивающую его темноту, он сонно пробормотал:        — Ёнджун?              Когда ответ раздалось отдалённое: да? — уголки его губ бессознательно приподнялись.        — Знаешь, ты был таким милым сегодня, что я начал думать, что ты хочешь стать друзьями… — прошептал он, поддразнивая. Гю не успел закончить свою мысль, так же как и не успел услышать ответ Ёнджуна, прежде чем его глаза окончтельно закрылись, а мир погрузился в пустоту.

***

      Бомгю проснулся уже четвёртый раз за день, всё ещё чувствуя вялость, но, на удивление, не такой потный как раньше. Он понял, что температура немного снизилась, пока он спал, — явный признак того, что он начал выздоравливать раньше, чем ожидал этого. Ему оставалось только догадываться, что, возможно, каша, приготовленная Ёнджуном, творит чудеса.       Кстати, говоря о Ёнджуне, Бомгю задался вопросом, не ушел ли тот, пока он спал. Подсказкой выступил голос, доносящийся с кухни:        — Ты проснулся.              Что ж, кажется, нет.       Небо уже потемнело, когда Бомгю встал с дивана и дотащился до кухонного стола, где Ёнджун уже ждал его с двумя тарелками, стоящими перед ним. Старший выглядел занятым, печатая что-то в телефоне, с работающей микроволновкой на фоне. Бомгю сел на стул напротив него и сложил руки, ожидая. Ёнджун не поднял взгляд. Что-то неприятно кольнуло у Бомгю в груди, но он быстро отмахнулся от этого. Когда это его стало интересовать, чем Ёнджун занят?       Ён заметил его, когда прозвенел таймер микроволновки, скользнул по нему взглядом и отвернулся.       Бомгю не расстроен.       Ёнджун достал две тарелки из микроволновки и сел на место, не говоря ни слова. В одной тарелке было кимчиччигэ, приготовленное прошлым вечером, а во второй — свежесваренный рис. — Ты сделал ужин, — прокомментировал Гю. Ни больше, ни меньше. Ёнджун не выглядел так, будто хотел разговаривать.       Старший пожал плечами. — Да нет. Просто разогрел остатки, ничего особенного.       Бомгю закусил губу. — Спасибо, — нерешительно произнёс он. Младший не привык благодарить Ёнджуна за что-то. Обычно его и не за что благодарить, но в этот раз по какой-то причине он проснулся и решил быть добрым с Бомгю, поэтому имеем то, что имеем.       Они были разделены едой, стоящей на столе, и Ёнджун снова вернулся к своему телефону. Почему-то, Бомгю почувствовал себя одиноко, будто между ними была стена. Он посмотрел на кимчиччигэ, напоминая себе, что Ёнджун делал это не для него.       (Ему хотелось бы, чтобы так и было.)       Бомгю взял палочки и начал есть, кидая взгляд на того, кто сидит напротив, каждые пару минут. Ничего удивительного, но глаза Ёнджуна не отрывались от телефона. Бомгю не назвал бы себя тем, кто обычно ищет внимания, поэтому ему не следовало бы расстраиваться, что Ёнджун не интересуется им, но почему-то именно это он и делал. Как нарциссично.       Они ели в тишине, оставив Бомгю наедине со своими беспорядочными мыслями. Он решил не останавливаться на них — это могло заставить его голову болеть ещё больше, чем сейчас.       В конце концов, Ёнджун, закончив первым, встал и положил тарелку в раковину. Бомгю вскоре сделал то же самое.       Старший осмотрел Гю, в то время как тот избегал его взгляда. — Чувствуешь себя лучше? — прошептал он, отчего сердце Бомгю затрепетало. Их локти почти соприкоснулись, когда младший подошёл к раковине, и эта близость заставила Бомгю чувствовать что-то такое, что точно не было вызвано температурой.       Он кивнул:        — Да, эм… Ёнджун?              Парень промычал в ответ.        — Я- я всё ещё не уверен в том, почему ты делаешь всё это, то есть я думал, что Субин отправил тебя проверить меня или что-то типа того? Но он точно не просил-        — Я соврал.              Бомгю нахмурился и обернулся, чтобы посмотреть на сгорбленный силуэт Ёнджуна, усердно моющего посуду. — Что?       Он услышал, как Ён вздохнул. — Субин не говорил мне, что ты заболел, но я решил прийти. Я- ах, может быть я спросил его твой пин-код, — признался он. Бомгю моргнул в недоумении. — Чт- но почему? Ты ненавидишь меня.       Ёнджун почесал затылок.        — Что ж, эм, ты хоть раз слышал, чтобы я говорил об этом?        — ..Нет? — Бомгю не понимал, к чему тот ведёт.        — Да-а, дело в том, что- Я никогда не ненавидел тебя? — Ёнджун звучал неуверенно, и голова Бомгю опустела. — На самом деле, ты, эм, сразу мне понравился, но я был немного тупым и вёл себя грубо, не знаю…              Бомгю не знал, как вынести всю эту новую информацию. Ёнджун никогда не ненавидел его.        — Ох, я- я думаю, что ты тоже понравился мне ещё в первую встречу, — признался он смущённо. Гю скользнул взглядом к Ёнджуну, но его лицо было нечитаемым.        — Нет, это не то… — старший помотал головой, оперевшись о раковину. И посуда, и включённая вода были забыты, пока оба парня застыли в напряжении. — Я имел в виду ты прям понравился мне. В… этом смысле. Я знаю, что это неожиданно, и я точно не нравлюсь тебе так же, или ты даже ненавидишь меня сейчас, но я- я должен был это сказать, — он с дрожью выдохнул. Ёнджун не смотрел — просто не мог — на своего тонсена, не мог видеть его реакцию. — Я пришёл, потому что не мог оставить тебя здесь страдать, и- блять, я точно должен уйти сейчас, прости, я не зн-        — Хэй, — Бомгю прервал его бессвязный монолог и, подойдя ближе, схватил за плечи, — хён.              Из уважения Ён наконец-то поднял на него глаза.        — Ты мне тоже нравишься. Довольно давно, на самом деле, — младший легко ухмыльнулся. Теперь Ёнджун был тем, кто лишился дара речи.        — Подожди, я- что- правда?        — Конечно правда, иначе зачем бы я это говорил? — Бомгю говорил насмешливо, но выражение его лица оставалось нежным. — .Дурак.              Ёнджун закатил глаза и засмеялся. Он схватился за живот и почти согнулся пополам в попытках сдержать рвущийся наружу хохот, стирая улыбку с лица Бомгю.        — Что, ты так и собираешься стоять тут и смеяться надо мной? — Бомгю скрестил на груди руки и надулся.              Старший выпрямился, используя кухонный стол как поддержку, и потряс головой, всё ещё посмеиваясь.        — Нет, просто ты такой, блять, милый, что я не могу поверить, как не замечал этого раньше.              Бомгю возмущённо запыхтел:        — Я не милый!        — Да, ты просто милашка, придурок. Мы такие глупые, боже, ты такой глупый-        — Что за- я уже начинаю жалеть обо всём, — Бомгю нахмурился, смотря на Ёнджуна. Он развернулся на пятках и потопал прочь, но до того, как успел куда-то уйти, пара рук, обернувшаяся вокруг его талии, остановила его.              Ёнджун развернул Бомгю лицом к себе и положил ладони на его щёки. Старший посмотрел ему прямо в глаза и спросил:        — Я могу тебя поцеловать?       У Бомгю случился сбой в системе. — Ты- но ты же заболеешь- Ён незамедлительно прижался к его губам своими, тут же прерывая все возражения. Бомгю в тот же момент потерял из виду всё, что не Ёнджун, закрыв глаза и расслабившись в поцелуе. Его бальзам для губ на вкус как вишня, и Бомгю уверен, что тот отпечатался на его губах, но они разберутся с этим позже. Сейчас же он сосредоточен лишь на губах Ёнжуна, прижавшихся к его собственным, и теплу, разливающемуся по телу, размышляя о том, что болеть может быть не так уж и плохо.

***

      Позже, вечером, когда они закончили мыть посуду и решили, что Ёнджун останется на ночь, тот заговорил. — Бомгю-я?       Они лежали на кровати, Ёнджун обнимал Бомгю за талию, а его голос был приглушён футболкой на спине младшего. — Ммм, — сонно ответил Гю. — Можем ли мы погулять как-нибудь?       Бомгю застонал:        — Дай мне поспать. — Это да?       Тишина, а затем тихое: — ..Да. Теперь мы можем поспать?       Ёнджун усмехнулся. Его парень чересчур милый для его здоровья. — Хорошо-хорошо, мы спим.