no chances

— Игрок 456 и игрок 222 объявляются победителями, — Ки Хун слышит через толщу воды, которая, кажется, заполнила всю его черепную коробку. На какое-то мгновение он видит своё безжизненное лицо и ещё одну лужу крови на цветочном узоре. Мысль о смерти не пугает его настолько сильно, насколько понимание того, что он готов умереть. Прямо здесь и сейчас. И Ки Хун уже выставляет вперёд левую ногу, начиная терять равновесие из-за истощения. Вспоминает, что удача ему уже не пригодится. Нужно с правой. В пропасть. В небытие. Он был готов. Сообщение об окончании игры схватывает его за горло. Его начинает трясти, и он кричит, не разбирая собственных слов. Он кричит, и ребёнок, бедная сирота, начинает кричать вместе с ним, потому что он слишком маленький, а Ки Хун слишком потерян. У Ки Хуна нет сил, и он срывает голос, но не от радости. Он должен был обрести покой. Здесь и сейчас. В этом проклятом месте, на этих ужасных играх, забыв своё имя и всю свою жизнь. Он должен был перестать существовать, и маленькая девочка должна была стать победительницей, потому что по её вине не умирали люди. Потому что Ки Хун заслужил смерти, а она нет. Таймер начинает тикать. Ки Хун теряет сознание, не успев добежать до ребёнка. Он не знает, что происходит после. Он спит так крепко, и ему снится жизнь, в которой он ничего не терял. Он много молится, гладит уличных собак, вышивает крестиком и звонит Ка Ён по выходным. Ему постоянно хочется набрать кому-то ещё, но он не может вспомнить ни голос, ни номер телефона. Всё так хорошо, и он плачет, когда выходит из комы. Дома его ждёт маленькая девочка без имени и две золотые карты в чёрной упаковке с бантиком, от одного вида которых он начинает задыхаться. Ему приходится вернуться в свой отель вместе с ребёнком, потому что он боится потерять над собой контроль. Ки Хуну нужно чем-то себя занимать, и он ремонтирует комнаты. У Ки Хуна нет никого кроме чужой дочери, и он спит раз в тридцать часов ровно по сорок минут, чтобы не сводить с неё глаз. У него нет никого. Запах краски вызывает у него панику, но это его не останавливает. Он называет девочку в честь её матери. Не потому что у него плохая фантазия. Он пытается разговаривать больше, потому что ребёнку нужно слышать речь, но хрипота в его голосе никуда не девается. Он говорит: — Я пытаюсь, — и ему стыдно, — я правда пытаюсь. И она, кажется, понимает, потому что в её глазах слишком много осознанности, а он долго не может научиться правильно держать её на руках. Он везде берёт её с собой, и ему хочется врезать всем, кто делает жалостливое лицо, увидев их, потому что он не бедный отец-одиночка. Никогда не планировал им быть. — Какая милая у вас девочка, — говорит консультант, сюсюкаясь с ребёнком, в глазах которого читается испуг, — я помогу вам подобрать ей наряд. Когда ему протягивают маленькое чёрное платье с розовым бантом, Ки Хун сдержанно отказывается. Но он возвращается в отель, и ему приходится заказать четыре новых зеркала. Все его руки в осколках. Одной ночью Ки Хун решает поспать дольше обычного, и тогда, впервые за эти четыре месяца, задыхаясь, он достаёт из шкафа маленькую бутылку коньяка. Он делает один маленький глоток, и его рвёт все следующие два часа. Он вспоминает имя. Оба имени. Психолог, к которому он обращается, потому что девочка начинает плакать, смотря на него, называет это посттравматическим синдромом. Ки Хуну кажется, что это что-то другое. Он знает, что он убийца. Они гуляют на свежем воздухе, и девочка пытается ходить. Она всё ещё совсем маленькая, и у неё слишком умные глаза, и Ки Хун плачет, потому что он ни за что не сможет себя убить. — У тебя тоже никого нет, — он говорит ей, — но теперь ты моя дочь. Теперь она его дочь, и он действительно называет её Чжун Хи. И тогда всё становится лучше, потому что он ей нужен. Он поёт ей колыбельные, нескладно и очень плохо, но он ей нужен. — Я расскажу тебе о твоих родителях, — он шепчет, когда она начинает сопеть, — только подрасти. Я расскажу, и ты скажешь, что ненавидишь меня. Ему приходится научиться готовить, и он даже покупает книги о том, как сбалансированно кормить детей. Он хочет, чтобы Чжун Хи была здоровой. Ки Хун помешивает в кастрюле кашу, краем уха слушая новости по телевизору, и девочка ползает где-то рядом со своим плюшевым драконом, который нравится ей намного больше кукол. День выдаётся душный и жаркий, и когда они слышат стук в дверь, Ки Хун знает, что он закончится плохо. Ин Хо стоит на пороге без маски и перчаток. На нём рубашка с расстёгнутым воротником и простые брюки. Ки Хун чувствует, как все его органы завязываются в тугой узел внутри. — Уходи, — он шепчет на выдохе, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. Но Ин Хо не уходит. — Я спас вас, — его голос такой же мягкий и ровный, — рискнув своим местом и репутацией. — Проваливай, — Ки Хун произносит уже громче, и это не помогает. У Ин Хо всё такие же тёплые глаза и острые скулы. Его губы поджаты, и солнце играет в его волосах, и Ки Хун не может до конца осознать, что его имя не Ён Иль. — Я хочу увидеть девочку, — и это почти звучит как просьба, а не приказ. — Её здесь нет, — отвечает Ки Хун, чувствуя, как подкашиваются собственные колени. Виски начинают пульсировать. Ин Хо делает шаг вперёд. Ки Хун вздрагивает. — Ты не имеешь никакого права к ней приближаться, — он шипит, — она почти лишилась жизни из-за тебя. Ты сам остановил игру, и вы чужие люди. Когда он слышит смешок в ответ, в его глазах начинает темнеть. — Но я дал шанс, Ки Хун, — Ин Хо говорит почти ласково, — я дал, и я могу его забрать. И Ки Хуну хочется убить его прямо здесь. Пырнуть его ножом или выстрелить. Сделать хоть что-нибудь с этим ублюдком. Но ублюдок уже в его квартире, а руки Ки Хуна совсем пустые. Каша сгорает на плите. Ин Хо осторожно касается тёмных волос девочки, присев на корточки, и его глаза блестят. Чжун Хи смеётся, и он слабо улыбается в ответ, и Ки Хун ничего не понимает. На улице тридцать градусов жары, и ему ужасно холодно. — Ты так похожа на маму, — тихо говорит Ин Хо, — Чжун Хи. Ки Хун сползает вниз по стене. — Почему? — Он спрашивает, сам не зная, что именно хочет услышать. И Ин Хо смеётся. — Ты никогда меня не поймешь, — он застёгивает верхнюю пуговицу рубашки, — и я никогда не пойму тебя. Он достаёт из кармана слегка помятых брюк какую-то бумажку, и сердце Ки Хуна замирает, потому что он не хочет снова увидеть квадрат, круг и треугольник. Но это простая визитка. Это простая визитка, и Ин Хо улыбается ребёнку на прощание, не закрывая за собой дверь. Чжун Хи машет ему своей маленькой рукой в ответ. И тогда Ки Хун понимает, что на самом деле игру никто не останавливал.