горячая вода.

горячая вода обволакивала, но не расслабляла. ёшка сидел в ванне, прислонившись лопатками к бортику, с коленями к груди. волосы прилипли к вискам, вода тихо плескалась. было почти тихо. почти. он почувствовал его раньше, чем услышал шаги. краткий вошёл, как всегда — без стука. не глядя на его позу, взгляд — будто сквозь. на нём были только брюки и серый обтягивающий лонгслив. он не сказал «привет». только посмотрел. ёшка затаил дыхание. — можно? — спросил краткий. — ты всё равно сядешь, — отозвался ёшка. краткий усмехнулся — уголками губ, без звука. начал снимать одежду. медленно. резко. он даже это делал, как власть. и вот — опустился в воду за спиной ёшки, колени по бокам, тело горячее, как и вода. прислонился грудью к его спине. — ты дрожишь, — прошептал он у уха. — вода горячая. — не ври мне. я чувствую, как ты сдерживаешься. пальцы скользнули по плечам, медленно, вдоль ключиц. затем — вниз, на грудь, под воду. краткий тянулся к нему без стыда. ёшка сжал зубы. — хочешь, чтобы я остановился? — нет, — выдох. — я просто… — слишком хорошо? — слишком правильно. краткий сжал его бёдра. прижал ближе. ёшка почувствовал, как тело откликается без команды — он уже твёрдый, мокрый, тянущийся назад, в это тепло, в эту жестокую нежность. краткий коснулся его члена — под водой, легко. ёшка вскрикнул, обернулся через плечо. — не смотри, — прошептал краткий. — просто дыши. я всё сделаю за тебя. он начал двигаться рукой — медленно, с напором. гладко, ритмично, а потом — чуть грубее. второй рукой провёл между ног. по промежности. по внутренней стороне бедра. ёшка сжался, запрокинул голову. он уже не пытался выглядеть спокойно. — краткий… — тише. скажешь моё имя ещё раз — я войду в тебя прямо здесь. — …может, мне этого и надо? он не ожидал услышать это от себя. краткий замер. потом резко поднял его, подтянул на себя. ёшка оказался на коленях, лицом к стенке, спиной к нему. вода плеснулась. он чувствовал, как член краткого упирается в него. пока — снаружи. — ты даже не понимаешь, что просишь, — прошипел краткий. — но я дам. одной рукой он держал его за горло — не душа, а фиксируя. второй — водил по пояснице, нащупывая ритм дыхания. ёшка застонал. он был на грани. — прошу тебя, — выдохнул он. — сделай, что хочешь. только не молчи. краткий вошёл — медленно, но глубоко. ёшка ахнул, изогнулся, вцепился в край ванны. это было слишком. слишком близко, слишком горячо, слишком... настояще. — ты не понимаешь, что со мной делаешь, — прошептал краткий в затылок. — я хотел сломать тебя. а теперь держусь, чтобы сам не развалиться. толчки стали ровными, сильными. вода плескалась. ёшка стонал. он был под ним — связан не ремнями, а страхом, доверием, зависимостью. и в этом подчинении было освобождение. он кончил быстро — телом, криком, всем собой. краткий — чуть позже, с рычанием и укусом в плечо, который оставит след. потом — тишина. краткий сидел, держа его в воде на себе. ёшка дрожал. плакал. не громко. от того, что больше не нужно сдерживаться. — почему ты не отпускаешь меня? — прошептал он. — потому что ты мой. даже когда весь — вода и крик. он провёл пальцами по его подбородку, смахивая слёзы, и поцеловал в макушку. …он не ожидал услышать это от себя. краткий замер. потом, не дожидаясь ещё одного слова, встал и подошёл к крану. открыл его — горячая вода с шумом начала заполнять ванну заново, поток мягко ударял в эмалевую стенку. звук был гулким, ритмичным — как пульс. — встань. ёшка подчинился. мокрый, дрожащий, волосы липли к щекам, дыхание перехвачено. краткий сел на край ванны, прижал его к себе. подтянул за бёдра. — пока вода набирается — ты мой. только мой. без остатка. понял? ёшка кивнул. краткий провёл пальцами между ягодиц. мягко. потом глубже — растирая, скользя, проникая сначала одним, затем двумя пальцами. ёшка застонал, вперёд, на его грудь, на руки — беспомощно, будто тонет. — смотри, как ты меня принимаешь. как будто создан, чтобы я был внутри. — хочу… тебя… — уже. он снял с себя последние капли контроля и, придерживая бёдра, вошёл в него — медленно, но полностью. ёшка закричал — в ладонь краткого, которую тот мягко, почти заботливо, приложил к его губам. — тише. только для меня. слышишь, как вода шумит? всё, что ты хочешь выкричать — вода смоет. а я впитаю. он начал двигаться. медленно. глубоко. рука скользнула по животу ёшки, сжала грудь, пощупала сосок. — всё дрожит. прямо под пальцами. ёшка начал стонать на каждый толчок. пытался держаться за бортик, соскальзывал. вода уже доходила до бёдер, поднималась — горячая, обволакивающая, как он сам. краткий обнял его сзади. прижался всей длиной тела. и продолжал входить. и выходить. и входить. рука на горле. рот — на ухе. дыхание сбилось у обоих. — посмотри, как ты подаёшься. я даже не просил, а ты уже весь мой. он лапал его повсюду: грудь, живот, между ног — второй рукой, в такт движениям. ёшка плакал, сам не замечая. — хочешь, чтобы я кончил в тебя? — хочу… — тогда попроси. — прошу тебя… прошу… — хрипло, мокро, сломано. краткий вогнал в него последние толчки — глубокие, как финальный удар. он пришёл с рычанием, прикусив ему шею, сжав бёдра до синяков. ёшка — следом. резко, некрасиво, с судорогами и криком, захлебнувшись собственным телом. они оба застыли, пока вода добралась до их грудей и затихла — кран закрылся автоматически. — готов утонуть со мной? — прошептал краткий. ёшка не ответил. только обмяк в его руках. краткий держал его крепко. словно не просто после секса — а после исповеди.