Ассоциация со смертью

Кэнди ненавидела фиолетовый. Смерть Сэма, Писада Эйра, Фавн, Человек в маске… Этот цвет с шестнадцати преследовал ее, и со временем девушку начало от него тошнить. И одновременно она начала его бояться. Поэтому фиолетовые цветы были под строгим запретом. Если за ней начинал ухаживать какой-нибудь парень, она сразу говорила: никаких фиолетовых цветов, не важно насколько они красивы. Один ее не послушал, принеся целый букет ирисов, и в итоге вызывал скорую, потому что у девушки начался припадок. Фиолетовый красивый, а красивый чаще всего опасный. Потому что чем милее внешность, тем больше хочется на нее клюнуть. - Я Сара. И девушка из Балтимора не стала исключением из правил. Милая внешность, темные волосы, нежная утонченность в чертах и мягкий голос. Она была воплощением осторожной красоты и благородной энергетики. Но все портили ( на взгляд Кэнди) синие глаза с фиолетовым отливом. Хотя парни и девушки падали к ее ногам в большинстве случаев из-за них. Стоило проявить неосторожность, заглянув в сказочно красивые и глубокие омуты, и выбраться было трудно, сгорая в пожаре собственных чувств. Люк сгорел. Майкла убили Черные драконы. Стефани затравили и, в конце концов, ее нашли изнасилованной на окраине. Вишню задушили в тюрьме. Аарона зарезали в подворотне. Джон… С Джоном все ясно. Вокруг Сары О`Нил нечаянные влюбленные дохли как мухи, как только она теряла к ним интерес. - Они все идиоты. – тихо рассказывала она Кэнди, когда оставалась у нее на ночевке. – Слепые идиоты. Мне такие не нужны. Кэнди не стала спрашивать, кто же ей нужен. Она боялась, что ответ ей совсем не понравится. Или еще хуже, будет таким, какой она предлагает. Потому что недруги у этой демоницы тоже быстро пропадали. Задиры обходили ее десятой дорогой, Писада Эйра сгнила в могиле, лесник, оскорбивший ее, остался с переломанной трахеей. Пожалуй, у Джона была самая безобидная смерть. - Она тебя не тронет. – когда Нельсон лежала в больнице, Сара сидела подле нее, нежно поглаживая по голове. – Никто больше не тронет. Не посмеет. Глаза ее при этом недобро сверкали, но тогда девушка не придала особого значения ее словам. В памяти лишь остался отчетливый, тонкий, но навязчивый запах ирисов. Они душили ее тогда почти всю ночь, мелькая перед глазами исинне-фиолетовым пятном. После того похищения ей часто снились кошмары. Жуткие монстры с поломанными конечностями, преследовавшие ее, пока она старалась убежать, сама не зная куда, ведь даже в родном доме ей не было защиты. Затем был Сэм, к смерти которого она не имела никакого отношения, и тем не менее каждый раз он ее винил. С фавном она не дралась, даже его не застала, потому что… - Тебе не стоит туда ходить. – мягко перебирая ей волосы сказала бестия. – Мы справимся и сами. Не хочу, чтоб мир стал для тебя хуже, чем есть сейчас. Раньше Кэнди удивлялась, почему все эти события Сару не столько пугают, сколько пробуждают какой-то нездоровый интерес, даже голод. Она жадно выискивала информацию, любые детали, какие только можно было откопать, добиралась до сути и когда ввязывалась в бой, всегда смотрела на побежденным с ликованием в глубине фиолетовых глаз. У Кэнди этот цвет ассоциировался лишь со смертью. После появления человека в маске ей начало казаться, что Сара и есть сама смерть. И когда девушка оставалась у нее на ночевке, обнимала ее в темноте, прижимаясь всем телом и чуть не урча, Кэнди отчетливо казалось, что она лежит в объятиях чудовища, которое убьет любого, кто Нельсон обидит, кто только подумает о чем-то недобром. Загвоздка была лишь в том, что все это будет, пока она ей интересна. Только Кэнди не знала, чем вызван такой интерес. Потому она с ней и не поехала, когда О`Нил решила из города бежать. Тогда она была бледной, ее трясло после убийства отца Дерека, лихорадочно блестели самые прекрасные в мире глаза. Кэнди пришла ее проводить, и стоя под снегопадом, девушка нежно держала ее лицо в ладонях, холодными-холодными пальцами поглаживая щеки. - Хорошо, что не едешь. – тихо говорила она, смотря куда-то сквозь подругу. Может быть, в тьму самой себя. – Хорошо. Может оно к лучшему. И тогда Кэнди поняла простую истину: Сара не из города убегала, а от самой себя. Спустя столько лет они вновь воссоединились в церкви. Кэнди отвела глаза: уже не девушка, взрослая женщина выглядела здесь чужеродно. Прошло столько лет, но не изменилось две истины: Кэнди ненавидела фиолетовый, Сара была чертовски красива. И все так же голодно смотрела на нее во тьме домика мертвого и уже съеденного червями лесника. Кэнди всегда хотела быть той, кто спасает всех. Но почему-то всю жизнь получалось так, что это ее спасали. Она не удивилась тому, что дым от пролитой крови прекраснейшей из живущих был черным. Она была удивлена тому, что имея возможность заполучить под каблук своего мучителя, она предпочла спасти их всех. Сделав убийцами. Теперь они прокляты. Кэнди расписалась в документе на продажу своей души собственной рукой, завороженно смотря, как играют отблески черного пламени на бледном лице, где горел в огне несчастный человек, сделавший такими всех остальных. - Вечность вместе. – переплетая с ней руки шептала Сара. – Это же неплохо? Они вдвоем на поляне среди гущи фиолетовых цветов, а над ними грозовое небо, желающее покарать их за грехи. И отвечать есть за что, кто же спорит. Но если наказание будет проходить в одной камере с дьяволом, чьи глаза несут в себе боль сплетенную с нежной привязанностью, что ж… Ненависть всегда на другой стороне от любви. Как и удовольствие от боли.