Пластмассовая Луна

"Комната была наполнена одним источником света - настольная лампа, отдающая мягким тёплым уже родным светом даже самые темные углы комнаты, давающая некую надежду на "безопасность", хотя таковой не было никогда. На каждом углу была опасность. Сам человек для себя же представлял опастность не меньше чем остальные для него. Он понял это еще давно, с тех пор как первый раз попробовал ощутить лезвие на руке. Больше таким не занимался, ибо не очень то и хотелось. Весь свой страх, радость, ярость и весь остальной спектр эмоций он привык вымещать на холсте. Он всегда находил утешение в одном - писательство. "Холст" был единственным кто мог испытать на себе всю тяжесть его жизни, в которой, как казалось, он был совсем один, несмотря на его окружение достаточно близких людей. С этим холстом он мог сделать что угодно - порвать, выбросить, аккуратно сложить на полку, забыть, и никто не напомнит ему про него как о неловкой ситуацию. Он понимал что это не выход и с одной стороны так делать нельзя, но ведь ему было так проще, и в конце концов он мог не беспокоится что какой-то слух разлетиться, расскажи он кому-нибудь о чём-то, но в другие моменты хотелось быть похожим на остальных, тех, кто делится проблемами, решает их, знает что сказать в какой момент. Но таким он никогда не был. он всегда отличался. И днём ему это нравилось, в компаниях всегда был центром внимания, слушал в свою сторону хоть и не всегда, но порой хорошие слова, однако ночью он понимал какие эти все люди на самом деле. Начинал понимать какой скрытый смысл несли их фразы в его сторону, понимал что значили те или иные слова. И с этим он ничего и не делал. А что он может? Он может ничего. Да, ночью он будет помнить об этом, но днем забьет огромный болт. В критические моменты садился за писательство, и тогда фрагменты получались очень даже эмоциональными, хотя сам он в этот момент не испытывал абсолютно ничего. Люди разные в компании и когда одни. Это как два разных человека. Правда не все и догадываются о втором. Всегда предпочитают самый первый и самый легкий вариант. Он перестал показывать свои работы другим после одного случая — однажды он показал свою, на его взгляд, лучшую работу своей возлюбленной. Уточнил что это черновик и знает что где подправить, просто хочет поделиться сюжетом, на что получил кучу полезных “советов” которые состояли только из “тавтология.. и вот тут тавтология.. а тут очень много повторений ну, знаешь, в целом неплохо” и он не показал ей конечный вариант. Он больше не показывал ей ничего. И никому теперь не показывает черновики. И итоговые работы. У него есть люди с которыми он общается и те, которые не боятся высказаться ему, ведь тот даже если скажет что-то грубое в ответ всё равно даст рабочий совет и поддержит как сможет. “писатель без единой книги и законченной работы” - он не помнит кто так сказал уже, но эти слова играют на репите как мелодия на сломанной пластинке. И вправду, почему без единой книги? Он что, не может просто дописать хоть что-то? <...> От суммы и букета того, что начиналось ночью, а теперь начинало проскальзывать и днем, можно было сходить с ума. Вот и сейчас опять началось. Правда последние дни его мысли были забиты одним человеком - тот самый один и единственный лучший друг, которого вначале он не замечал. Пытался искать утешение в других, ждать и так далее, когда само золото было перед носом. И с какой-то стороны это заставляло сходить с ума ещё хлеще чем раньше. Ведь.. Если он уйдет, то кто останется? Значит, надо любыми способами заставить этого человека остаться, не так ли? Даже если придется насильно держать его например, где-то далеко за городом, в частном доме или.. На даче. Если придется заставить его дрожать от страха при виде тебя - это лучше чем если будет страдать тот, кто и так ждал слишком долго. Почему он не может страдать, а великий автор должен? Каждая вещь в этой квартире напоминала об этом человеке: фотография, открытый чат на ноутбуке, подарки, пластмассовый светильный в виде Луны, без света которого он больше не мог уснуть. Это было неким напоминанием, утешением самого себя, что даже ночью он помнит о нём, что правда дорожит, этот свет грел душу лучше любого Солнца. Это подпитывало уверенность в том, что отпустить этого человека он никак не мог и не сможет. Какая разница одержимость это или нечто большее? Ему не было разницы. Ведь пока журналист не захочет уходить — он будет показывать себя с лучших сторон. ───────────────────────────── Слова автора: Ты никогда не узнаешь, адекватен ли человек рядом. Возможно, ты годы дружил с психом и поймёшь это слишком поздно. А может, не поймёшь вовсе. Но тот, о ком идёт речь, каждый день сомневается в себе. Каждый шаг — ближе к краю. Каждая мысль — глубже. И однажды он сорвётся — необдуманно, безвозвратно..." — Наконец закончил своё произведение Джон, строки которого были окутаны лучами, исходящими от пластмассовой Луны на его столе.