Учитель, нам пора домой

Когда всё пошло не туда? Где он допустил ошибку? С какого момента всё пошло наперекосяк? Горькое осознание, что он перепутал чувство любви с заботой и виной, запутался в собственных чувствах и добровольно вступил на путь саморазрушения, давно сгнило внутри, медленно отправляя душу. Этот брак изначально был обречён на провал. Но понял он это слишком поздно. С каждым годом он всё реже появляется на посту горного лорда пика Цинцзин, всё меньше поддерживает контакт с учениками и боевыми братьями. Так естественно и незаметно он отдалился от всего мира и посвятил себя лишь одному человеку. Человеку, которого он называл мужем, дорогим учеником и белым лотосом, что с каждым годом всё меньше напоминал такового: невинного, заботливого и любящего. Ложь смешалась с правдой. Забота и нежные, ласкающие, словно мёд, слова любви — с животной эгоистичной похотью. Яркие следы насилия на фарфоровой коже всё чаще появляются, а скрыть их под слоями одеяний становилось всё тяжелее. Он выслушивает очередное, так похожее на искреннее, извинение слёзно умоляющего... ученика? Мужа? Или же Императора Демонического Царства? Шэнь Цинцю уже ни в чём не уверен. Ло Бинхэ всё чаще стал показывать свою жестокую сторону — ужасающего, властного демона. Он даже не заметил, как белый лотос Ло Бинхэ начал всё больше напоминать оригинального Бингэ. Как из заботливого мужа, что боялся причинить лишнюю боль в постели и даже предлагал взять нижнюю роль, он превратился в похотливого самца, который только и думает об удовлетворении собственных желаний, игнорируя просьбы своего партнёра. Это становилось невыносимым. Ревность и жадность Ло Бинхэ переходили все границы. Он стал ограничивать Шэня во всём, пытаясь контролировать его жизнь даже в мелочах. Сначала это были мелкие просьбы — побольше оставаться с ним, хотя Шэнь Цинцю и так посвящал ему почти всё своё время. Позже — слёзные жалобы и просьбы реже бывать на Хребте Цанцюнь и вместо этого уходить с ним в Демоническое Царство. В конце концов дошло до использования кровяных паразитов. Впервые вкусив власть над Шэнь Цинцю, зверёныш, что до этого только и вилял хвостом где-то в ногах у своего хозяина, не позволяя себе даже гавкнуть, сорвался с цепи, укусив кормящую руку. Шэнь Цинцю с ужасом осознал, что всё это время шёл на поводу у своего милого ученика, а когда вдруг отказался делать «по его», демонёнок неожиданно показал клыки и начал принуждать. И в какой же момент Шэнь Цинцю начал угождать Ло Бинхэ, постоянно ходя по острому лезвию, где неверный шаг означал быструю смену настроения непостоянного мужа на ярость? Сегодня он ломает Шэнь Цинцю руку из-за того, что тот пользовался подаренным Лю Цингэ веером, грозя убить его. А завтра что? В такие моменты вспоминается первая встреча с Ло Бинхэ после того, как тот только выбрался из Бездны. И Шэнь Цинцю понимает: у него нет козырей против неконтролируемого гнева главного героя. Даже когда он говорил, что убьёт себя, тот лишь после громкого шлепка по лицу мягко напомнинал, как Шэнь Цинцю уже однажды сумел восстать из мёртвых, и он, если что, просто воспользуется тем же способом. Система уже как пять лет не появлялась, даже когда он её звал. Просить помощи у кого-то из боевых братьев — он никогда этого не сделает. Это слишком смертельно опасно и рискованно. Он ни при каких обстоятельствах не станет беспокоить их — это может привести к повторению изначального сюжета и уничтожению родной секты. Так или иначе, Ло Бинхэ будет делать, что хочет, ставя свои желания в приоритет. Разве не лучше лишний раз поступиться своей гордостью, чем страдать от невыносимой боли по всему телу, пытаясь заглушить более колющую, неосязаемую, что разрушает изнутри?

***

Дверь бамбуковой хижины захлопнули с грохотом, погружая помещение в удушающую тишину. Единственный оставшийся человек в помещении не заметил, в какой момент чашка в его руке под натиском треснула и разбилась. Осколки впились в кожу, а чай разлился, оставляя липкие следы. Хребет Цанцюнь был единственным местом, где он чувствовал себя в относительной безопасности и комфорте. Здесь были люди, которые его любят. Человек, которого он любит. Имел ли он право винить того ребёнка за его искажёную и одержимую любовь, когда сам он годами не осознавал собственных чувств, разбивая сердце дорогому человеку? Он перекладывал ответственность на Систему, но в конечном итоге ведь именно он толкнул Ло Бинхэ в Бездну. Это было сделано его руками. Он сам позволил всему случиться. Как он может злиться на только что ушедшего дорогого шиди Лю? Это он разрушил их отношения. Это из-за него всё пошло пошло под откос. Ярость Бога Войны полностью понятна и логична. Он не смеет желать вернуть всё, как было когда-то давно. Какой смысл сейчас желать вернуться и всё исправить? И действительно — с какого момента всё пошло не туда?.. С того момента, когда он выпил кровь Ло Бинхэ? Или с того, как скинул его в Бездну?.. Скорее всего, с самого начала всё было предрешено. Только в последние годы он начал задумываться: действительно ли у него не было шанса на иной исход? Может, всё же были возможности обмануть Систему, найти лазейку? Что хуже — знать, что твоей жизнью управляют, что твоё будущее написано кем-то другим, без права выбора? Или — собственное бездействи? Попытка снять с себя ответственность, когда на самом деле ты сам выбрал этот путь? Противоречивые мысли съедали его измотанный разум каждый день. Куда бы он ни пошёл — отчаяние и сожаления преследовали его всюду. Он не мог насладиться осознанием своих чувств к этому стальному, но такому заботливому человеку, как Лю Цингэ. Почему даже в редкие минуты покоя он не мог сосредоточиться на настоящем, а пытался удержать внутри рвущиеся эмоции? Почему продолжал бояться сделать или сказать не то — даже когда Ло Бинхэ не было рядом? Почему после очередной ссоры с Лю Цингэ он, помимо колющей боли, вдруг ощутил... облегчение? Это пугало. Он перестал понимать, где заканчиваются его собственные мысли и чувства, а где начинается внушённая вина, отвращение к секте, навязанные Ло Бинхэ.

***

Последней каплей стало импульсивное желание Ло Бинхэ полностью ограничить посещение и любой контакт Шень Цинцю с хребтом Цанцюнь. Ужасно наблюдательный и дотошный полудемон залез в самое сердце и душу своего обожаемого учителя, и таки заметил там не только себя, а ещё и другого человека Шэнь Цинцю знал: рано или поздно это случится. Поэтому на рассвете он разослал заранее подготовленные письма нескольким людям и, имея немного времени, решился подняться на пик Байджань. Увидев профиль собирающегося уходить на очередное задание Лю Цингэ, его охватило что-то острое и глубокое. В этой звенящей пустоте, что жила в нём столько лет, вдруг поднялся водоворот чувств. Он понял. Он не хочет уходить. Он хочет остаться. Хочет бороться за свою судьбу. Может, ещё не поздно. Может, это — последний шанс на счастливое будущее. Может, они смогут… придумать что-то. Смогут противостоять Ло Бинхэ? Впервые за последнии годы он смог посмотреть не назад – в прошлое, наполнение сожалением, а в будущие переполнение надеждой, счастьем и людьми с которыми он хочет жить, а не выживать. И в этот момент что-то внутри прорвалось. Он больше не мог молчать. Не мог скрывать. Хотел высказаться. Хотел найти решение. Бороться. И на этот раз всё не осталось в мыслях. Может, импульсивно — но он действовал. Хватит сожалений. Он сделал шаг. Потом второй. Попытался догнать удаляющуюся фигуру. Ему вдруг стало эгоистично плевать на последствия его действий и слов, что уже лились непрырывным потоком. Он просто хотел выложить всё как есть. Сказать. Взять за руку. Может, даже… И его отолкнули. Даже не посмотрели. Лю Цингэ молча оставил его, не удостоив и капли внимания. Не остановился. Не обернулся. Не прислушался. Ни секунды колебания. В этот момент на плечо остолбеневшего Шень Цинцю опустилась рука. - Учитель, нам пора домой.